– Почему?
– Девчонки все такие. Потом они отходят.
– Какие "такие"?
– Обидчивые.
– Что значит "обидчивые"?
– Значит они легко злятся, если над ними пошутить. Папа был плейбоем и говорил, что нет ничего хуже злой женщины.
– А кто такой плейбой?
– У него много женщин. И он говорил: чтобы их было много, им нужно делать подарки.
– Поэтому ты и подарил сестре цепочку?
– Конечно.
Анна бросила банку на пол и ворвалась в гостиную злая, как львица:
– Значит, ты сделал мне подарок, потому что хочешь, чтобы у тебя было много женщин?
Пьетро сглотнул, не в силах ответить. Астор, стоявший рядом с ним, закусил палец.
Анна указала на Пьетро подбородком:
– Ну? Отвечай!
– Нет… Я нет… Это папа был такой, а мне много не надо… Мне достаточно тебя… А цепочку я подарил тебе, потому сегодня твой день рождения.
Она искоса посмотрела на него, словно пытаясь понять, говорит ли он правду:
– Признайся, что тоже хочешь быть плейбоем.
– Нет! Клянусь! – Пьетро приложил руку к сердцу.
– Я тоже, – заверил Астор.
Анна указала на кухню:
– А коли я сегодня королева, встаньте на колени и попросите прощения, а потом помойте посуду.
Со вздохом свеча погасла, и густая, как детская микстура, тьма затопила комнату. Ни звёзд, ни клинка Луны, ни огонька вдалеке, только шум волн, разбивающихся о причал.
Анна поправила подушку и задом толкнула Астора, который спал на ней. Пьетро неподвижно лежал справа от неё на спине, а под кроватью храпел Пушок.
Она устала, но ей не спалось. Продолжая сжимать морскую звезду, Анна повернулась на бок. Латексный матрас обнял её за костлявое бедро. Она слышала, как Пьетро набирает в грудь воздуха, делает паузу и выдыхает.
– Спишь? – прошептала она ему на ухо.
– Нет.
– Не спится?
– Нет. А тебе?
– Нет.