Тянуло осенним ветром, погода скоро изменится. Анна была довольна, что достала антибиотики. А еды в магазине Микелини хватит, по крайней мере, на год. Как только начнутся дожди, у них будет и вода.
Хватит откладывать, надо научить Астора читать.
4.
Мария-Грация Дзанкетта заболела через 3 дня после Рождества и умерла в начале июня, продолжая твердить дочери, что та должна научить брата читать.
В последние недели жизни, измученная лихорадкой и обезвоживанием, она впала в оцепенение, которое чередовалось с бредом: она не хочет пропустить последний кресельный подъёмник на курорте, в море слишком много медуз, а цветы, растущие на кровати, жалят. Но иногда, особенно по утрам, к ней возвращалась ясность мысли, тогда она искала руку дочери и всё время бормотала одно и то же, что даже вирус не мог стереть из головы: Анна должна держаться молодцом, заботиться об Асторе, научить его читать и ни в коем случае не терять тетрадь под названием "ВАЖНО".
– Обещай! – требовала она, задыхаясь в поту.
– Обещаю, мама, – говорила девочка, сидящая рядом.
Мария-Грация мотала головой, закрыв налитые кровью глаза:
– Ещё раз!
– Обещаю, мама.
– Громче!
– Обещаю, мама!
– Поклянись!
– Клянусь!
Но женщине было мало.
– Ты не... ты...
Анна обнимала её, чувствуя кислый запах пота и болезни, совершенно непохожий на тот приятный запаху мыла, которым всегда пахла мама.
– Я всё сделаю, мама. Клянусь.
За последнюю неделю она совсем потеряла сознание, и дочь поняла, что мама долго не протянет.
Однажды днём, когда дети играли в комнате, Мария-Грация широко раскрыла рот, зажмурила глаза и растянулась, будто её придавило горой. Гримаса, скривившая ей лицо, исчезла, и снова проявились знакомые черты.
Анна встряхнула её, сжала руку и поднесла ухо к ноздрям. Мама не дышала. Девочка взяла со стола тетрадь "ВАЖНО" и стала осторожно листать. Там было много глав: вода, батареи, интимная гигиена, огонь, дружба. На последней странице было написано:
Анна распахнула окна, взяла тетрадь, игрушки, сказки Оскара Уайльда и, как ей было велено, заперла дверь.
В последующие дни они с Астором проводили большую часть времени на открытом воздухе. С братом было много возни, но едва он засыпал, она бежала наверх, к двери, и заглядывала в замочную скважину. Видно было только стену напротив.
А если она ошиблась? Если мама не умерла?
Ей показалось, что та еле слышно умоляет:
– Анна, Анна... мне плохо... открой дверь. Я пить хочу. Пожалуйста...
Она доставала ключ, вертела его в руках, упиралась лбом в косяк.
– Мама! Я здесь. Если ты жива, крикни. Я здесь. Я приду. Не волнуйся, мне не будет противно. Я только зайду и посмотрю. Если ты мертва, я немедленно уйду. Обещаю.
Спустя некоторое время, когда они с Астором играли во дворе, три вороны сели на небольшую веранду, куда выходила спальня матери. Устроившись рядом, они закаркали, как довольные могильщики.
Анна подняла с земли камень и швырнула в них.