Анна, забравшись на спинку дивана, смотрела на него в окно. Мама закрыла шторы, взяла её на руки и уложила в постель с Астором. Анна ждала, что мама ей что-то скажет, но все трое молчали.
На следующий день папа умер. Мама позвонила, и за ним пришли.
Анна могла попрощаться с ним, подойти к нему, но мама ещё не знала, что детей Красная не трогает.
Вскоре пришёл черёд и мамы.
От этого времени у Анны остались смутные воспоминания. Мама в полуголом виде весь день что-то пишет за столом в тетради под заглавием "ВАЖНО". Длинные светлые волосы, стекающие пучками, грязные и закрывают лицо. Исхудавшие лодыжки. Длинные икры. Пальцы ног прижимаются к полу. Через расстёгнутый халат виден впалый живот. Красные пятна на шее и ногах. Корки на руках и губах. Мама не перестаёт кашлять.
Прошло много времени, и всё же, когда Анна вспоминает об этом, её охватывает настолько сильная тоска, что кажется, будто она проваливается в дыру и больше не может из неё выбраться.
Днём на голубое небо вышло стадо белых облаков.
Жар у Астора немного прошёл, но ему по-прежнему было плохо. Большие, широко расставленные глаза занимали всё лицо, как у цыпленка. Когда Анна пыталась дать ему попить, он блевал жёлтой желчью.
Он напряженно смотрел на неё, ощупывая живот.
– Мне здесь больно.
– Слушай, я пойду за лекарствами. Чем раньше пойду, тем скорее вернусь.
– Я пойду с тобой.
– Тебе нельзя. Хочешь, чтобы тебя поймали дымовые монстры?
Мальчик помотал головой:
– Тогда ты тоже не ходи.
– Я принесу тебе подарок.
– Не хочу.
Анна покачала головой:
– Так нельзя.
Астор угрюмо перевернулся на другой бок.
– Может, отметим Рождество пораньше?
Мальчик резко обернулся, весь взволнованный:
– Рождество? А можно? Правда?
– Конечно.
– А подарок у тебя есть?
– Есть.
– Тогда я спрячусь?
– Прячься.
Астор накрылся одеялом. Анна открыла мамину комнату и из ящика стола достала cd-плеер, затем надела колпак Санта-Клауса и красные сапоги. Неохотно она взяла плюшевую игрушку дикобраза, которую спрятала за шкаф, куда Астор не доберётся – это был подарок бабушки Мены. Астор всегда хотел себе такого, но Анна никогда ему не давала. Она завернула его в газетный лист.
– Готово? Я выхожу! – заорал Астор.