Старая сказка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но все вышло куда хуже. Когда Сэнди удалось найти отца, и она попыталась рассказать ему о том, что с ней произошло, Бен не усомнился в ее словах и не обвинил ее во лжи – он ее просто не услышал. Взгляд у него сделался пустым и отрешенным, как будто мысли его витали где-то очень далеко от Сэнди, а когда она повысила голос и спросила, слушает ли он ее, Бен машинально отозвался – «Да, котенок», и по его лицу было видно, что он не понял ни слова из того, что она ему говорила. Сэнди стало жутко. До нее мало-помалу начинало доходить, что «тетя Катерина» куда более опасна, чем казалось поначалу.

Заморочить человека и внушить ему, что он видит или же ест совсем не то, что есть на самом деле, могут многие. На майской ярмарке иногда объявлялись чародеи, которые вызывали из толпы любого добровольца, а потом проделывали с ним разные штуки – например, заставляли его есть сырую репу или вообще морковную ботву, при том, что сам он был искренне убежден, что это яблочный пирог или медовая коврижка. Но ярмарочным чародеям для подобного эффекта нужно было находиться рядом с человеком и воздействовать на него непосредственно – взглядом, голосом или же прикосновением. Воздействовать на разум другого человека на расстоянии, путать его сознание и превращать его в сомнамбулу никто из них не мог. А значит, «тетя Катерина» была самой настоящей ведьмой.

Нужно было срочно бежать в город и позвать кого-нибудь на помощь. В Братстве странствующих рыцарей определенно были люди, которые уже сталкивались с ведьмами и знают, как нужно с ними бороться. Кто-нибудь из них поедет с ней и разберется с «тетей Катериной», как она того заслуживает…

Рисковать и возвращаться в дом за обувью было нельзя, так что Сэнди отправилась в Тилфорд, как есть – босой и в том же старом платье, в котором она доила коз. Ничего страшного, она завернет к тете Марте и возьмет у Герты платье, в котором не стыдно будет появиться перед кем-нибудь из Братства. Вообще – странствующим рыцарям, конечно же, не привыкать, а на прекрасную деву из сказки Сэнди все равно не тянет, так что членам Братства совершенно все равно, явится она к ней босой и в затрапезном платье, или же в самом красивом платье Герты. Но Сэнди полагала, что она почувствует себя гораздо более уверенно, если ей не придется чувствовать неловкость за свой внешний вид. А тетя Марта с дядей Петером подскажут ей, что делать, и наверняка даже проводят ее во дворец.

Сэнди бежала по тропинке со всех ног, и… сама не заметила, когда деревья расступились, и Сэнди застыла на краю большой поляны, увидев прямо перед собой их дом.

В этот момент ее страх перед ведьмой превратился в настоящий ужас.

Ей хотелось зажмуриться и заорать, но Сэнди полагала, что мачеха должна наблюдать за ней – и решила не доставлять ведьме такого удовольствия. Вместо этого она стиснула зубы и на деревянных ногах двинулась обратно к дому. Маски были сброшены – а значит, нужно было посмотреть врагу в лицо.

Увидев Сэнди, «тетя Катерина» мерзко улыбнулась.

- Уже нагулялась, милочка?.. Тогда займись делами.

Сэнди притворилась, что она совершенно раздавлена последними событиями, и весь день до самого заката исполняла все приказы ведьмы. А потом, дождавшись, когда все уснут, тихонько выскользнула из своей постели, бесшумно спустилась по скрипучей лестнице, не потревожив ни одной ступеньки, и, накинув плащ, попробовала открыть дверь… которая, кроме обычного засова от непрошенных гостей, внезапно оказалась заперта еще и на замок.

Сэнди услышала за своей спиной смех – и, резко обернувшись, увидела «тетю Катерину», наблюдавшую за ней с верхней площадки лестницы.

- Ничего у тебя не выйдет, - встретившись с гневным взглядом Сэнди, заявила мачеха. – Ты думаешь, что твоя главная забота – это выскользнуть из дома так, чтобы я не узнала, что ты вздумала сбежать? А вот и нет… Твоя самая главная забота – это сделать так, чтобы, пока ты будешь бегать по столице и разыскивать того, кто тебя выслушает и придет к тебе на помощь, с твоим отцом не случилось ничего плохого. Как ты думаешь, каковы шансы, что он доживет до появления кого-нибудь из Братства?.. Я сказала бы, один к пятидесяти. Или даже к ста.

Сэнди ощутила, что у нее по спине ручьем течет холодный пот.

- Но вы не сможете скрываться вечно. Вас разыщут и казнят. Разве не лучше в вашем положении оставить нас в покое, чем добиться, чтобы вас казнили за убийство?.. – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо и не выдавал ее испуга.

Мачеха прищурилась.

- Если в Братстве узнают о моем существовании, мне будет уже совершенно все равно, обвинят ли меня в убийстве твоего отца. Убью я его или нет – это на мою дальнейшую судьбу никак не повлияет. Так что у меня нет никаких причин его щадить.

Так Сэнди поняла, что ее мачехе уже случалось убивать с помощью своей магии, и в случае ареста ее ожидает только эшафот. А значит, не было никакой надежды на то, что она не решится пойти до конца и предпочтет сбежать.

Может быть, ведьма просто-напросто пыталась ее запугать. А может быть, и нет. Проверить это можно было только одним способом. Но Сэнди не рискнула проверять. Вся ее жизнь с этой минуты превратилась в череду постыдных отступлений. Она делала все, что требовалось мачехе и ее двум ленивым сестрам, и к вечеру ее уже не держали ноги – а отец, что самое обидное, был искренне уверен в том, что Сэнди абсолютно счастлива. За столом Анна и Мария всегда говорили что-то вроде «мы гуляли, мы сшили новое платье, мы нашли в лесу лисенка…», и отец не понимал, что гуляли и играли с лисенком Анна и Мария, а платье им шила Сэнди. Если же Сэнди, выведенная из себя бесстыдной болтовней сводных сестер, пыталась намекнуть, что все было не совсем так, взгляд у отца мгновенно делался пустым, и он, казалось, переставал воспринимать человеческую речь.

Сначала Сэнди думала, что мачеха захочет всегда держать ее дома, чтобы оградить себя от неожиданностей, но ведьма, должно быть, рассудила, что если Сэнди внезапно перестанет навещать своих друзей и крестных в Тилфорде, то это вызовет лишние подозрения, поэтому Сэнди время от времени – хоть и гораздо реже, чем когда-то – удавалось выбраться в столицу и там погостить у Марты с Петером. Такие дни были единственным просветом в ее невеселой жизни. Разумеется, мачеха всякий раз предупреждала, что она должна быть очень осмотрительной и поменьше болтать – иначе дело может кончиться большим несчастьем. И Сэнди старалась не болтать. Ее попытки сделать вид, что она совершенно счастлива и любит мачеху и сводных сестер, конечно, никого не обманули. Но Марта и Петер думали, что Сэнди с новыми родными просто не сошлись характерами. Им не приходило в голову, что Сэнди могут притеснять, поскольку они точно знали, что ее отец души не чает в своей дочке и никому не позволит ее обижать. А то, что некоторым людям, хоть убей, не удается чувствовать себя комфортно вместе – неприятно, разумеется, но ничего тут не поделаешь. Единственное, чем они могли помочь – это почаще приглашать Сэнди к себе. Но ей далеко не всегда удавалось принять их приглашение, поскольку мачеха и сестры не очень хотели отпускать из дома безотказную служанку, вынужденную выполнять их малейшие капризы. Сэнди превратилась в пленницу в своем собственном доме, и единственным, кто чувствовал, что ее положение куда серьезнее, чем кажется со стороны, была ее подруга Герта.

«Эта женщина тебя с ума сведет, - сердилась лучшая подруга Сэнди. – Мама с папой, может, и не видят, как ты изменилась, но я не слепая. С того дня, как она поселилась у вас в доме, ты стала похожа на свою собственную тень. Так что не говори мне, что дело тут не в ней!.. Почему твой отец не видит, что она тебя совсем замучила?»

Сэнди пыталась улыбнуться. «Ты преувеличиваешь. Неужели ты действительно считаешь, что отец позволил бы кому-то плохо со мной обращаться?..» - спрашивала она Герту.

Та не знала, что сказать, поскольку уважала «дядю Бена» и не сомневалась в его любви к Сэнди. Но, немного помолчав, Герта упрямо встряхивала головой.

«Нет, Сэнди, здесь что-то не так… Но ты ведь знаешь, что на меня можно положиться, правда? От меня тебе не нужно ничего скрывать. Я всегда буду за тебя» - и, сказав это, она выжидательно смотрела на подругу.

«Да, я это знаю» - соглашалась Сэнди. А про себя добавляла – беда в том, что ты ничем не можешь мне помочь.

Никто не может. Тут не помогли бы даже рыцари из Братства. То есть они помогли бы… но такой ценой, что при одной лишь мысли о таком вмешательстве по спине Сэнди шел озноб.

В детстве Сэнди была самой обычной девочкой – ну, может быть, немного симпатичнее других. Но со временем она стала ослепительной красавицей. Люди, увидев ее в первый раз, буквально замирали с приоткрытым ртом. Ее сводных сестер это ужасно раздражало, но еще сильнее это почему-то злило мачеху. Сэнди никак не могла взять в толк, в чем тут причина – ведь ее злобная мачеха и сама была достаточно красивой женщиной и, если бы она хотела, чтобы люди обращали на нее внимание, ей следовало бы, по крайней мере, чаще появляться в Тилфорде. Но вместо этого она предпочитала жить в лесу и почти никогда ни с кем не видеться. Так что трудно было себе представить, чтобы у нее были причины позавидовать тому вниманию и восхищенным взглядам, которые, как магнит, притягивала к себе Сэнди. В конце концов Сэнди рассудила, что мачеха обижается не за себя саму, а за Анну с Марией. Какая же мать не хочет, чтобы ее дочерей считали самыми красивыми, самыми умными и вообще самыми лучшими на свете?.. Даже злые ведьмы вроде «тети Катерины» могут искренне любить своих детей и желать им добра.

Сэнди было семнадцать лет, когда мачеха в первый раз решилась выбраться из добровольного затворничества в лесном домике и съездить в Тилфорд. Повод был достаточно весомым – король Эдвард решил устроить пышное празднество в честь девятнадцатого дня рождения наследника, и в городе несколько месяцев только и говорили, что о приготовлениях к этому празднику. Было известно, что Эдвард решил открыть для всех желающих дворцовых парк, устроить фейерверк и бал для знати, а для остальных гостей готовил небывалый пир. Несмотря на то, что торжество вроде бы посвящалось принцу Адриану, по столице ползли слухи, что это – совсем не демонстрация родительской любви, а, если можно так сказать, совсем наоборот – чуть ли не форма наказания. Эдвард был недоволен собственным наследником, и, откровенно говоря, у него были поводы для недовольства. Адриан был нелюдимым юношей, который сторонился молодых придворных, не умел вести себя в обществе дам и, вопреки всем настояниям отца и матери, вел исключительно уединенный образ жизни. Видимо, Эдвард решил, что время для более мягких мер прошло, и решил вынудить наследника – хочет он того или нет – встречать гостей и принимать бесчисленные поздравления, чтобы заставить его наконец-то осознать, что ни король, ни королевский сын не в состоянии позволить себе такой роскоши, как спокойная жизнь и одиночество.

Анна с Марией тут же заявили, что они хотят отправиться в столицу, гулять в королевском парке, танцевать и смотреть праздничные фейерверки. Мачеха пыталась воспротивиться, поскольку отпустить своего мужа в город одного для нее было бы настолько же рискованно, как самой ехать в Тилфорд вместе с ним. О том же, чтобы отпустить любимых дочек в Тилфорд без присмотра, не могло идти и речи. Так что «тетя Катерина» полагала, что им всем нужно остаться дома. Но она довольно быстро поняла, что удержать двух избалованных до крайней крайности девиц не проще, чем остановить взбесившуюся лошадь на скаку. Конечно, она бы могла применить свою магию, чтобы заставить их сидеть с отвисшей челюстью, забыв о празднике, но, видимо, превращать в безвольного истукана отца Сэнди – это одно дело, а проделать что-нибудь подобное с любимыми дочурками – совсем другое, так что мачеха в конце концов сдалась, не выдержав упреков, слез и топанья ногами. Так что следующие несколько недель Сэнди только и делала, что шила, расставляла в талии и украшала вышивкой платья сестер и мачехи. Да еще и терпела злобные истерики по поводу того, что она якобы нарочно хочет извести все шелковые ленты и все кружево на платье Марии, чтобы Анна выглядела хуже. И наоборот. Сэнди вполне могла бы поинтересоваться, для чего ей это делать – ей-то что за выгода помогать кому-то из них в ущерб другой? Но Сэнди было уже все равно. Она страшно устала, потому что на рассвете в ее комнату врывалась одна из сестер – а иногда и обе сразу – с очередной потрясающей идеей относительно того, что должно сделать их неотразимыми, а каждый вечер Сэнди приходилось сидеть над шитьем до поздней ночи, когда все остальные дела по дому были уже переделаны. Глаза у нее от работы при свечах болели так, как будто в них насыпали песка, и все, о чем она мечтала – это чтобы идиотский праздник, наконец, остался позади, и у нее была возможность наконец-то выспаться.

Когда настал день праздника, и сразу после завтрака – к которому ни Анна, ни Мария почти не притронулись, чтобы у них не начал выпирать живот – мачеха с сестрами, наконец, разрядились в пух и прах, уселись на принадлежащую отцу двуколку и отправились гулять и веселиться в городе, Сэнди бессильно опустилась на крыльцо, и в первый раз за много месяцев расплакалась.