Старая сказка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Часть I

Сколько Сэнди себя помнила, они с отцом всегда жили вдвоем. Крестная Сэнди, тетя Марта, говорила, что раньше, до смерти ее матери, у отца Сэнди был дом в Тилфорде, на той же самой улице, где жила тетя Марта и ее семья. Но, когда мама Сэнди умерла – а это случилось тогда же, когда появилась сама Сэнди – Бен сказал, что он больше не может видеть этот дом, и принял должность королевского лесничего, переселившись в старый, сделанный из дерева и камня дом, построенный его предшественником. А, возможно, даже и не им, а человеком, который служил лесничим до него.

Для Сэнди этот дом, стоящий в чаще леса, был тем местом, в котором она жила с самого детства, и она никогда не променяла бы его на дом в столице – даже несмотря на то, что тогда у нее была бы возможность каждый день видеться с живущими в Тилфорде друзьями и родными.

Лет до девяти Сэнди считала, что, кроме их дома, в лесу на много миль вокруг нет никакого человеческого жилья, но как-то раз Бен сообщил ей удивительную новость – оказалось, он наткнулся у Черного озера, где всегда было много уток и где жила целая семья бобров, на ветхую, заброшенную хижину, о чьем существовании он раньше даже не подозревал, поскольку у него не было никакой необходимости перебираться на тот берег озера. Но как-то утром Бен заметил дым, и, заподозрив, что наткнулся на стоянку браконьеров, поспешил туда – но вместо потайной коптильни браконьеров наткнулся на хижину, из полуразвалившейся трубы которой поднимался привлекший его внимание дымок. В домике обнаружились жильцы – женщина с двумя дочками лет десяти. Судя по виду дома, они поселились здесь совсем недавно.

Сначала отец Сэнди очень удивился, что женщине с двумя маленькими девочками вздумалось поселиться в глухом лесу совсем одной. Но женщина сказала, что после смерти горячо любимого мужа ей не хотелось никого видеть, и сердце у Бена дрогнуло.

Вдове с двумя детьми было, конечно, куда тяжелее, чем ему. Он держал коз, так что у Сэнди всегда было молоко и сыр, а Бен способен был добыть сколько угодно кроликов и птицы. Кроме того, он мог наколоть для себя с дочкой столько дров, чтобы хватило на всю зиму, и не испытывал никаких затруднений с тем, чтобы залатать прохудившуюся крышу… а в доме у этой бедной женщины топили хворостом, который они с девочками собирали в лесу и складывали под навес в сарае! Бен решил, что он просто обязан чем-нибудь помочь. Сэнди была уже достаточно большой, чтобы он не боялся оставлять ее одну, а дом у них был крепким и надежным, так что Бен вполне мог уделить немного времени вдове с ее детьми. Сэнди он объяснил, что одной бедной женщине и ее дочкам нужна помощь, и поэтому он хочет отвезти им дров. На следующий раз Бен решил починить для вдовы ее прогнивший, покосившийся забор, а после этого – помочь добыть и закоптить немного мяса на зиму…

Сэнди была неглупой девочкой и быстро поняла, что за всеми этими делами есть что-то еще, какая-то более важная причина, заставлявшая отца снова и снова ездить к этой незнакомой женщине. Тем более, что ничто не мешало Бену брать ее с собой, но вместо этого он всякий раз оставлял Сэнди дома. Она догадалась, что отец неравнодушен к той вдове, и поняла, что он боится сказать ей об этом – думает, что она разозлится или скажет, что он просто врал о том, что любит маму.

Но Сэнди не злилась – она была почти рада. До сих пор его тоска по маме и те приступы тяжелой меланхолии, которые случались у отца каждую осень, в годовщину ее смерти, были для Сэнди единственным, что отравляло их счастливую и спокойную жизнь. Она была уверена, что даже мама бы, наверное, порадовалась, что Бен теперь перестанет, вырезая миску или наставляя рыболовные крючки, внезапно забывать о своем деле и сидеть, уронив руки на колени, с абсолютно мертвым взглядом. Любовь или нет, но это выглядело душераздирающе. В подобные моменты Сэнди становилось страшно за него.

В конце концов Бен все же познакомил ее со вдовой и ее двойняшками, которые были почти ровесницами Сэнди – всего на год с небольшим старше неё. Их звали Анна и Мария, и в целом они с Сэнди поладили. Сэнди не было с ними так интересно, как с ее лучшей подругой Гертой, и они не вызывали у нее такой симпатии, как многие ее знакомые из Тилфорта, но она постаралась быть с ними любезной, и Анна с Марией отвечали тем же. А вдова, их мать, и вовсе вела себя так, как будто для нее большое счастье встретить Сэнди. Она не переставала сыпать комплиментами – какая Сэнди умная, самостоятельная девочка, как она замечательно справляется с хозяйством и сколько всего умеет делать… А какая она скромная, какой у нее чудный голосок, какое ангельски-красивое лицо, какие благородные манеры, прямо как у настоящей юной леди, хоть она и выросла с отцом в лесу.

Бен, слушая все эти восхваления, краснел от удовольствия, и Сэнди постаралась сделать вид, как будто ей тоже приятно, хотя в глубине души она бы предпочла, чтобы гостья не засыпала ее комплиментами. Когда она иногда оставалась в городе в гостях у Герты, то ни ее братья, ни ее родители, Марта и Петер, никогда не говорили ни про ее волосы, ни про ее манеры, ни про ее голос, но она при этом точно знала, что она им нравится, и что в их доме ее любят и считают за свою – это чувствовалось и в том, как Марта наливала ей чашку молока с утра, и в том, как Колин, маленький брат Герты, дергал ее за рукав, чтобы показать свою новую игрушку, и в том, как улыбался Петер, когда Сэнди приносила им плетенку из лесных цветов, чтобы украсить дом. И новая знакомая отца, пожалуй, поступила бы гораздо лучше, если бы не пыталась взять сердце Сэнди штурмом, а дала бы им обоим время, чтобы проникнуться искренней симпатией друг к другу. Но, в конце концов, намерения у нее – как Сэнди думала тогда – были самыми добрыми, а это само по себе важнее, чем все остальное. Некоторым людям просто тяжело выражать свои чувства. Либо они выглядят холодными и равнодушными, либо, решая все же выказать кому-нибудь симпатию, перегибают и кажутся грубыми льстецами – тогда как на самом деле они, может, просто-напросто застенчивы и не привыкли к обществу чужих людей.

Бен сказал Сэнди, что их гостью зовут Катериной, и что она может, если хочет, называть ее «тетей», как свою крестную Марту, но Сэнди казалось, что это не настоящее ее имя. Во всяком случае, однажды Сэнди сказала Марии – «Тетя Катерина попросила сделать то-то», и та фыркнула – «какая еще тетя Катерина?..». Но потом, увидев удивление на лице Сэнди, Мария сильно смутилась и сделала вид, что она просто пошутила. Бен сказал, что Анна и Мария, жившие очень уединенной жизнью, просто никогда не слышали, как кто-то обращается к их матери по имени, и так привыкли слышать друг от друга только «мама», что совсем забыли, что у «тети Катерины» вообще есть имя. Но все-таки это было странно. Взрослым вроде Бена свойственно считать сверстников Сэнди дурачками, но Сэнди-то понимала, что Анна с Марией были не настолько маленькими девочками, чтобы совершить подобную ошибку.

Через пару месяцев после того, как Сэнди в первый раз увидела вдову и ее дочек, отец, наконец, решился сказать ей, что собирается жениться второй раз.

- У тебя будет кто-то, кто заменит тебе маму, а Анна с Марией станут твоими сёстрами. Здорово, правда?.. - голос Бена звучал неуверенно.

- Здорово, - покладисто согласилась Сэнди. До сих пор она вовсе не чувствовала, будто в ее жизни чего-нибудь не хватает, и никогда не завидовала Герте, у которой был не только Петер, но и Марта. Отец заменял ей всю семью. И даже если бы она мечтала иметь мать, едва знакомая чужая женщина в подобной роли была Сэнди совершенно не нужна. Но, раз она была нужна отцу, Сэнди готова была потерпеть. К тому же, она полагала, что жизнь с мачехой будет не слишком отличаться от того, к чему она привыкла. Хозяйство у них было большим, и раньше им с Беном приходилось поднапрячься, чтобы успеть переделать все дела. Несколько лишних рук не повредит, а дом вместе с пристройками и службами такой большой, что, если она не захочет лишний раз видеться с сестрами и мачехой, можно будет встречаться с ними только за столом. И поначалу все именно так и было. Но чем дальше – тем чаще ее новые сестры, Анна и Мария, уходили на весь день гулять или залеживались допоздна, ничем не помогая Сэнди, а ее новая мачеха, которая в самом начале была очень вежливой и говорила Сэнди – «милая, будь так любезна, сделай то или другое, пока я займусь вот этим», стала просто говорить – «пойди и сделай то-то», а сама при этом часто даже не пыталась сделать вид, что она чем-то занята.

Позднее Сэнди думала – почему мачеха поначалу притворялась вежливой и доброй? Может быть, ей требовалось время, чтобы основательно завладеть Беном, а может, ей просто не хватало смелости на то, чтобы сразу же начинать открытую войну. А может, дело просто в том, что никакое зло не утверждается на свете в одночасье. И в доме у Сэнди перемены тоже происходили постепенно, так, что поначалу их трудно было заметить невооружённым глазом.

Сэнди сперва терпела все более явную несправедливость, но потом стала сердиться. И однажды, в ответ на очередную просьбу – а точнее было бы сказать, приказ, поскольку мачеха чем дальше, тем меньше заботилась о том, чтобы придать своим распоряжением видимость просьбы – резко возразила: «Пусть этим займется Анна. Или же Мария. Я и так уже успела переделать кучу дел, а они еще даже не вставали!».

Мачеха ничего не сказала, но за ужином Сэнди внезапно обнаружила, что вся доставшаяся ей еда была никуда не годной. Ячменная лепешка заплесневела, похлебка была похожа на помои, сваренные из гнилых, прогорклых овощей, а молоко в ее стакане скисло. При этом все остальные домочадцы ели, как ни в чем ни бывало, хотя Сэнди сама видела, что мачеха разливает похлебку из одного котелка, а молоко – из одного кувшина. А ячменные лепешки лежали в одном и том же холщовом мешочке, сшитом самой Сэнди, так что оставалось совершенно непонятным, как одна из них могла заплесневеть, если другие оставались свежими и вкусными. Сэнди сидела над своей тарелкой, в некотором замешательстве вращая ложку в миске с дурно пахнущей похлебкой и гадая, что же все-таки случилось – то ли вся еда действительно испортилась, то ли что-то случилось с ней самой?..

- Ты почему не ешь? – забеспокоился отец, заметив, что Сэнди не прикоснулась к ужину.

- С едой что-то не так, - сказала Сэнди. – Она вся прокисла.

Бен придвинул к себе ее миску, попробовал суп и удивленно посмотрел на дочь.

- Нет, все в порядке. Ты не заболела?..

- Может, она просто не голодная, - сказала мачеха. – Со мной это тоже бывало в ее возрасте. То ешь, как волк, а то тебя тошнит от одного запаха еды.

- У меня было по-другому. Я просто все время чувствовал себя голодным и готов был уничтожить все съестное в доме. Все говорили – это потому, что я расту. И я на самом деле за два года вырос так, что сам бы себя не узнал. Но я в то время был постарше Сэнди, - с сомнением сказал Бен.

- У девочек все по-другому, - заявила мачеха. Отец удовлетворился этим объяснением и вернулся к еде. А Сэнди начала подозревать, что странное преображение еды может быть как-то связано с утренней стычкой с мачехой. Хотя, конечно, трудно было объяснить, как мачеха сумела испортить ее еду, да еще так, что Бен ничего не почувствовал.

На следующий день мачеха снова с самого утра решила навалить на Сэнди кучу самых разных поручений, а когда та с раздражением спросила, что намерена заняться сама «тетя Катерина», и что будут делать Анна и Мария, мачеха прищурилась.

- Ты что, хочешь опять сидеть голодной?..

Сэнди вскинула голову. Она полночи проворочалась в кровати, думая о том, как бы заставить мачеху проговориться и признать, что вчерашнее происшествие было подстроено – а это оказалось куда проще, чем она вообразила!

- То есть вы признаете, что это ваших рук дело? Отлично. Тогда я все расскажу отцу.

- Он тебе не поверит.

- Вы так думаете?.. – спросила Сэнди презрительно. – Вам кажется, что, если вы умеете морочить людям голову и заставлять их думать, что еда у них в тарелке тухлая, то вам удастся повернуть дело так, чтобы папа считал меня лгуньей? Попытайтесь.