Тайные тропы: читать начало книги онлайн

– Сегодня в офис посылку привезли из-за границы. Где она?

– Так вот. – Сенька залез под стол Ангелины и, кряхтя, вытащил из-под него здоровенную корзину, набитую всякой всячиной. – Из самой Туретчины! Там еще фрукты были разные, но их Гелька в холодильник убрала. Ох, она и ругалась!

– Ругалась? – удивился я, ставя корзину на стол. – На что? Или на кого?

– Дескать, сколько можно, шлют и шлют, а у нее и так задница уже, как у слонихи, – зачастил домовой, как бы между прочим засовывая в рот кусочек халвы. – Я ей говорю – так не ешь! А она в меня степлером кинула, ага. Я-то увернулся, а степлер вдребезги разбился о стену. Сказал бы ты ей, хозяин, что нельзя так. Вещь ненашенская, полезная, дорогая, наверное, а она ее об стену! Разве так можно? И еще вон выбоина осталась.

Он подбежал к стене и ткнул коротким пальчиком, который заканчивался небольшим черным коготком, в стену, где действительно была чуть содрана краска.

– Скажу, – пообещал я, роясь в корзине. – Слушай, тут помимо всей этой дребедени должна быть коробочка небольшая… Или футляр. Знаешь, что такое футляр?

– Была, – покивал Арсений. – Точно-точно. С бантиком. Гелька ее в сейф убрала, тот, что в твоем кабинете.

– Понятно. – Я поставил корзину обратно под стол, отметив, что Анвар в самом деле не поскупился на разнообразные вкусняшки. – Ты вот что – сходи на чердак, попроси Модеста Михайловича ко мне спуститься.

– Бегу, – с готовностью отозвался домовой.

– Стой! – гаркнул я. – Сенька, именно что попроси. Вежливо. Вот так: «Модест Михайлович, Максим очень просит вас уделить ему несколько минут своего времени». Запомнил? Не перепутаешь?

– Запомнил, – преданно уставился на меня домовой. – Все как есть передам!

Очень на это надеюсь. А то ведь Модест мне до сих пор припоминает случай, после которого мы с ним чуть не разругались, причем в одностороннем порядке. Я тогда точно так же отправил Сеньку к нему на чердак, сказав, чтобы он позвал в наш офис пожилого вурдалака. И что наше горюшко сотворило? Оно приперлось к Модесту и заявило, что хозяин велел ему сей же час быть у него. Ну, не дословно, но что-то в этом духе.

Само собой, самолюбивый до одури вурдалак воспринял услышанное как личное оскорбление, но таки спустился вниз, правда, не за тем, чтобы поточить со мною лясы, а для выяснения отношений с возможным последующим кровопусканием. И после мне пришлось очень долго доказывать ему, что Сенька что-то не так понял, что я не воспринимаю Модеста Михайловича ни как своего сотрудника, ни, тем паче, как своего слугу, что мое уважение к нему широко и длинно, как река Волга, и так далее и тому подобное.

Зато теперь, памятуя о том бесконечном вечере извинений, я всякий раз объясняю Сеньке, что и как следует говорить Модесту Михайловичу, когда зовешь его в гости. Лучше перебдеть, чем снова быть морально препарированным.

Домовой умчался, я же пошел в свой кабинет и достал из сейфа упомянутую им коробочку, добротную, красивую, обтянутую сафьяном и в самом деле перевязанную голубой ленточкой с красивым бантиком. Вот умеют все же турки подать товар лицом, а? Поглядишь на упаковку, и все, ты уже подцеплен на крючок, тебе даже не очень важно, что там внутри.

Я сел за стол, развязал бантик, открыл коробку и увидел внутри перстень, вставленный в красивую красную бархатную подушечку. Серебряный, массивный, с плоским зеленым камнем, судя по густому цвету и восковому блеску, хризопразом, некогда столь любимым Александром Македонским. Он вряд ли привлек бы к себе внимание сегодняшних любителей украшений. «Грубая работа», – сказали бы они, только глянув на него, и объективно оказались правы.

Да, работа действительно грубая, как и у большинства украшений, которые делались много веков назад. Мода на тонкость плетения узоров, изящность ювелирных рисунков, филигранную обработку металла и камней пришла в мир не так давно, ей пять-шесть веков, не более того. Семья Меллерио, собственно, и установившая в какой-то момент новые критерии качества на ювелирном рынке, вошла в этот бизнес в начале пятнадцатого века и потом еще сто лет шла к тому, чтобы их признали лучшими из лучших. А ведь это старейший из известных ювелирных кланов, работы Меллерио украшали пальцы, запястья, шеи и мочки ушей почти всех королей, королев, императоров, принцев и принцесс Старого Света за последние столетия, от представителей семейства Медичи до Марии-Антуанетты и последних Романовых.

Но в этом перстне есть то, чего нет в изящных и притягательных внешне украшениях дня сегодняшнего. В этом перстне живет Время, его тяжесть – не вес металла, из которого он сделан, а спрессованные годы, столетия, тысячелетия. Этот перстень ощущал тепло рук повелителей, от которых в истории остались только имена, его снимали с пальцев убитых монархов мозолистые от рукояти меча руки низвергателей империй и тискали потные от жадности лапищи разбойников, он лежал в шкатулках, сокровищницах и даже кладах. Он видел и знает столько, сколько не ведает ни один историк, живущий на белом свете, но никогда никому об этом не расскажет. А жаль!

Не скрою – я очень падок вот на такие вещицы, это моя маленькая слабость. Есть грех, дышу неровно к истинно старым предметам, тем, за которыми стоит История, и очень, очень неохотно с ними расстаюсь. Иногда Геля, знающая об этой моей маленькой слабости, говорит, что меня, наверное, покусал лепрекон, но это, конечно же, не так.

И скажу честно – если бы не та скользкая ситуация, которая сейчас вокруг меня сложилась, фиг бы я этот перстень пустил в оборот. Да, он изначально для разменных целей и добывался, но делал я это не в рамках заказа или договора, так что предъявить мне никто ничего бы не смог. И лег бы он в мой тайник, к почти полусотне вот таких же вещей с интересной судьбой и почтенным возрастом.

– Звал? – В кабинет неслышно вошел Модест Михайлович.

– Точнее – просил почтить меня вашим присутствием, – повернулся к нему я. – И очень рад, что вы откликнулись на мое приглашение.

– Ну да, ну да, – отозвался вурдалак и уселся в гостевое кресло. – Итак?

– Да просто хотел пообщаться о том и сем. – Я глянул на луну, которая потихоньку начинала терять свой яркий блеск. На дворе не май и не июнь, но ночи все еще по-летнему коротки, еще пара часов – и темноту сменят предутренние сумерки. – Душой отдохнуть.

– Сомневаюсь, – усмехнулся мой гость. – Я чувствую недавнюю смерть. Ты не убивал, но стоял рядом с умирающим. Да, ты крепкий душой мужчина, подобным тебя не удивить и не испугать, но все равно после такого к общению людей обычно не тянет. Так что не криви душой, не надо. Просто спрашивай, что хотел.

– Перстень, – я показал вурдалаку украшение, которое так и держал в руке, – не глянете на него в лучах лунного света?

Когда я говорил Анвару о том, что сам проверить аутентичность переданного мне гонорара не смогу, то ни словом не соврал, я на самом деле этого сделать не смогу. Для того чтобы увидеть его скрытую суть, надо быть тем, кто достаточно глубоко проник в сокровенные тайны бытия. Причем не просто проник, но и многое из них постиг. Та же Василиса, например, в этом вопросе от меня ничем отличаться не будет, поскольку зелена еще, а вот ее хозяйка Марфа увидит все, что надо.

Ну или надо быть нежитью, у которой с этим никаких проблем нет, опция видеть скрытое им выдается с базовой комплектацией. Нелюдям – нет, а им – да. Хотя, ради правды, матерый водяник или, к примеру, любая из вещих птиц тоже смогут разглядеть в камне недоступное остальным знание.

– Забавная вещица. – Вурдалак подошел ко мне, взял перстень и подставил его под льющийся в окно лунный свет. – С секретиком. Я такую уже как-то видел.

– Да? – мигом заинтересовался я. – Если не секрет – когда и где?