Я: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— На станке… в гарнизоне… понятно. Так вот, это не станок. Та штука, который вас хотел то ли пырнуть, то ли попугать бомж, служит для заточки ножей у тех, кто не располагает гарнизонной авторотой, называется "мусат" и продается в любом хозяйственном магазине. Правда, этому кто-то заточил кончик, но тоже давно, много лет назад.

— А бороздки с ядом?

— Этот конкретный мусат бомж из какого-то дерь… навоза наверное выкопал, поэтому и столбнячные микробы на нем оказались в ассортименте. Да к тому же ржавый… он ведь еще советского выпуска. Кто-то выкинул наверняка, а этот — подобрал.

— Ну а фотография моя? — с вызовом спросила я у майора. Таня за своим столом сидела тихо как мышка, и даже, похоже, шевельнуться боялась.

— А это не ваша фотография!

— Как не моя?

— А вот так! Вам сколько лет? Извините… просто эта фотография, по данным экспертизы, отпечатана на бумаге… секундочку… — он быстро перелистал бумаги в папке, достал одну и зачитал "торжественным голосом":

— Вот, отпечаток выполнен на бумаге "Унибром", выпущенной Переславским химическим комбинатом в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году… и еще… поскольку следов противовуалевых препаратов не найдено, можно сделать вывод о том, что отпечаток был выполнен не позднее чем в течение двух лет после выпуска бумаги… ага, вот тут смотрите: характер старения подложки указывает на то, что при хранении в комнатных условиях отпечаток сделан не менее тридцати лет назад.

— Но как же…

— Действительно, лицо очень похоже. Но не могли же вы перенестись в какой-нибудь семьдесят пятый год?

Он еще что-то говорил, но я майора уже почти и не слушала. Честно говоря, я саму-то фотографию только минут пять и видела: получив ее в фотосалоне, я там же ее подписала и, запечатав в конверт, запихнула в почтовый ящик, висящий у входа в салон. А всякие мелочи… фотограф, помнится, меня для именно "салонной картинки", сам еще и причесал немного, шарфик какой-то шелковый уложил на плечи… действительно, при таких раскладах могло просто похоже оказаться. И тут я услышала еще кое-что:

— Кстати, это провинциальный пинкертон умолчал об одной важной детали: фотография была обнаружена не на трупе, а на земле рядом с помойкой, из который он и вылез…

— Труп вылез?

— Ну… вы поняли. Ладно, Татьяна, продолжайте…

— По материалам следствия имел место спонтанный инцидент, поэтому дело следует закрыть в связи со смертью единственного подозреваемого… вы подпишите?

— Таня, — вдруг попросила я, подписывая бумагу в указанном ей месте, — а вы не можете сделать мне копию этой фотографии?

— Конечно, конечно… вы подписали? Подождите пару минут в коридоре, я сейчас…

Из райотдела я вышла с фотографией. Даже с двумя: Таня, как истинный сыщик, отпечатала мне копии обеих сторон, да еще на каждую копию поставила на обороте штамп "Копия материала по делу №…" и этот самый номер вписала. Очень ответственно подошла к просьбе клиента.

А на самом деле забавно узнать, что где-то может быть все еще ходит некая старушка, которая много-много лет назад выглядела точно как я сейчас. Причем не родственница: на маму я совсем не похожа, да и большинство родственников в лицо знаю. Хотя, говорят, все мы на Земле родственники в четвертом-пятом колене. Интересно было бы с той старушкой встретиться…

Глава 3

Работа у жадного кинопродюсера имеет ряд существенных преимуществ по сравнению с любой другой. Тут главное, чтобы продюсеры были именно жадные: не желая тратиться на аренду швейной и механической мастерских, эти деятели просто сняли мне большую четырехкомнатную квартиру — где, собственно, я и творила. Платья нашим актеркам и всякие механические игрушки нашим трюкачам. Работы было в общем-то много: наши кобылицы платья рвали чуть ли не через день (не специально, по роли им приходилось подвергаться разным насилиям с рваньем верхней одёжки), но когда руки растут не оттуда, откуда у них, то свободное время можно легко выкроить. Тем более, что осталось снять последние три серии сезона — в которых рвакля предполагалась весьма активная, и меня особо никто и не дергал.

Так что в состоянии некоторой задумчивости я за пару дней настрогала две дюжины требуемых одёж — и, договорившись с Петей, что он будет наструганное выдавать дамам постепенно, рванула в родной городок. Свою квартиру я давно уже сдавала старой школьной подруге, которая мало того что носила редкое имя Света, так еще и с Инной Чуриковой могла красотой поспорить. Работала она в школьной библиотеке, так что даже в наших… далях на съем жилья не тянула — а в квартире родителей у нее и так два брата с женами теснились. Так что выбор "хранительницы очага" был для меня очевиден.

"Хранительница" в нашей "трешке" аккуратно размещалась в одной, самой маленькой, комнате — все же остальное в доме оставалось таким же, как и при родителях. Так что первое, что я увидела, войдя в квартиру, была та самая фотография, которую я давно посылала родителям. Да, от лежащей у меня в сумочке "копии материала дела №" она отличалась. Цветом: висящая на стене в рамочке фотография немного выгорела…

Светка, выслушав мой рассказ, сразу все объяснила. У нее это всегда получалось легко, недаром она единственная во всем городке школу с медалью закончила. А теперь, восьмой год не спеша заочно учась в библиотечном институте, и вовсе стала чуть ли не ходячей энциклопедией и экспертом во всем непонятном.

В гарнизоне, как это водится, школа и Дом офицеров были объединены "территориально" — в смысле здания. И библиотека в городке одна была — школьная, она же гарнизонная. Поэтому все жители ненужную им макулатуру после прочтения как раз Светке в библиотеку и несли — жалко же выкидывать то, за что деньги плачены. Ну а Света Павловна всю эту макулатуру читала…

Света Павловна, не Светлана — я же говорила, что имя очень редкое. Но под стать голове — светлой. Даже очень:

— Все понятно. Значит ты в ближайшее время отправишься в прошлое и оставишь там кому-то эту фотографию.

— Эта фотография сама из прошлого… а почему это я отправлюсь?

— Ну как же? Это же ты ее подписала!

— Я?