Детский бог: читать начало книги онлайн

Как он выжил тогда почти без сна, он не знал. Наверное, азартное чувство любви, предвкушение нового. Поминки по пережитому: «Теперь-то все будет иначе». Ни тебе голосов, ни пустых бутылок, ни пыли в ванной…

Когда родилась Вика, он впервые испытал страх смерти. Он впервые по-настоящему почувствовал смертным себя. Он почувствовал, что конечен, что жизнь обязательно кончится.

Он ощутил возраст и с самого первого дня своего отцовства стремительно старел. Старел так же быстро, как росла его дочь.

Последние лет десять он казался себе вечным, неуязвимым, почти идеальным. Теперь он постоянно терзался ощущением собственной беспомощности. У него есть ребенок. И эта крошечная мягкая девочка с морщинками на круглых мягоньких пятках может умереть тысячами разных способов. И он тоже может умереть, оставив ее одну, маленькую, беззащитную.

Он тревожился. Ему всюду виделось несовершенство. Он наблюдал неловкость Полины, молодой матери, которая сама едва вышла из школьного возраста, и спрашивал себя: почему он выбрал именно ее.

Ошалелость влюбленности миновала и уступила место чему-то новому. Ответственности за кого-то, кто не твой пациент.

Чувство, что теперь он дважды отец, крепло день ото дня, и нельзя сказать, чтобы это чувство ему претило. Он просто не мог взять в толк, как все так стремительно переросло из кромешного лихого одиночества в уязвимую семейную любовь.

Особенно странной была скорость, которую набрала жизнь. Почему-то сонное, безропотное детство под костлявым Машкиным крылом длилось вечность и никак не хотело заканчиваться. А сейчас, когда все, наконец, стало хорошо, время неумолимо неслось вперед.

Саша Гирс был счастлив.

Часть II

«В теории это был метод воспитания, хотя на самом деле – какая-то извращенная игра, от которой даже Тимоти Лири подавился бы ЛСД», – как-то раз сказала мне Вика. И возможно, это был бы для нас лучший эпиграф.

Порой наши глаза подводят нас. А если еще точнее – порой ум не показывает того, что видят глаза. И только потом, когда уже ничего нельзя изменить, все встает на свои места.

Глава 1

Базель

Я открываю сайт крупной частной клиники во Франции и вижу его. Я вижу его лысую голову, отяжелевшие веки, седеющие брови и скрещенные на груди руки, вижу даже выпуклые вены на тыльной стороне его ладоней.

Он уже не молод, но еще не стар. Сколько же лет прошло? Лет двадцать. Ему было немного за сорок, когда мы познакомились, значит, сейчас – чуть за шестьдесят.

Я встаю и подхожу к окну. Отель, в котором назначена конференция и где мне предстоит провести ближайшую неделю, называется «Einsamer König» («Одинокий Король»). Здесь красиво и прохладно.

Я посмотрел программу и в который раз удивился собственному везению. До сих пор не верится, что меня пригласили на эту конференцию: в списке участников одни мировые светила.

Судя по расписанию, Гирс должен прибыть сюда завтра. Вероятно, он меня узнает.

Я надеюсь на это, но немного нервничаю. Мы так давно не виделись.

Здание отеля расположено так, что почти все окна обращены в долину.

Это тихий сырой луг и хвойный бор у подножья гор в предместьях Давоса. Стоит март, воздух влажный, росистый, и когда утром спускаешься по тропинке к озеру, то вязнешь в сизой туманной дымке. Везде зелень разных оттенков, от ярко-салатовой до богатого цвета спелой арбузной корки.

Отель построен в конце XIX века, в лучших традициях изящной архитектуры. Невысокое здание, всего в три этажа, и мансарда. Сливочный фасад с терракотовыми откосами окон, серыми ставнями и рукописными фресками в стиле модерн. Белые тканевые маркизы, классическая линия арочной дуги, черная черепица, венчающая крышу луковка башни, словно сошедшая со страниц старинных немецких сказок. Это летний дворец, похожий на эклер.

Тут же, на территории парка, расположился невесомый павильон с термами. Легкие конструкции стен из стекла, черные и ярко-розовые пластиковые шезлонги, палубный настил досок ореха возле бассейна. Везде бетон, дерево и самая современная архитектура.

Повсюду тихо бродят люди-халаты, разморенные после массажа теплым маслом или горячими камнями, уставшие после акватерапии.

Я шел мимо прозрачного павильона, внутри бликовал голубой кафель бассейна. В облачке пара на резиновом коврике для йоги лежал пожилой мужчина в плавательных шортах. Он распростерся на спине, его дряблые руки раскинулись в стороны. А согнутые в коленях ноги обнимала женщина в белом медицинском халате.

Я шел и видел, как женщина старательно укладывала колени старика то на одну сторону, то на другую, растягивая хрусткий позвоночник, будто пытаясь свернуть его в улитку.

Женщина была молода и, пожалуй, привлекательна. У нее широкая спина и сильные руки. Темные волосы забраны на затылке в тяжелый пучок.

Она пересела, наклонилась над мужчиной и просунула ладонь ему под спину, возле крестца. Другую положила на низ его голого живота.

Я не слышал, что он сказал, но вижу, как, истосковавшись по ласке, напряглось и приподнялось навстречу ее прикосновениям его жухлое тело.

Я хорошо вижу тела людей. Тела людей говорят со мной, я давно знаю это. Думаю, именно этому дару я обязан своим профессиональным успехам.