Кафе La Chance, или Рождественская сказка: читать начало книги онлайн

Он понимал банальность вопроса, но как будто у него, профессора литературы, куда-то исчезли нужные слова. Что Она могла рассказать? Что родилась в небольшом провинциальном городе в небогатой семье, что её родители очень много работали, чтобы растить трех дочерей. Она была младшей. Много читала и из книг поняла, чтобы выбраться из глуши и бедности, ей нужно хорошо учиться. Закончила школу с золотой медалью, поступила в столичный университет, на последнем курсе вышла замуж за москвича-однокурсника, родила дочь. Отношения в её семье были стабильные и дружные, муж открыл свою компанию, зарабатывал неплохие деньги, Она много путешествовала. В одной из поездок познакомилась с женатым мужчиной, тот стал настойчиво ухаживать за ней, приглашать в дорогие рестораны, дарить огромные букеты цветов, влюбил её в себя. Это была страсть, та которая разрушает всё. Она развелась, тщетно надеясь, что женатый мужчина уйдет из семьи, и они будут жить вместе долго и счастливо. Это потом Она прочтет у Коко Шанель: «Страсть уходит, остается тоска, и, если вы объект чьей-то страсти, смело прыгайте из окна». И тогда, в тот эмоционально сложный период в её жизни появился Он- умный, успешный, внимательный иностранец-европеец. Он окружил её и её дочку заботой и вниманием, покупал продукты и качественные вещи, оплачивал счета, ремонтировал её машину, дарил цветы, но не огромные безвкусные букеты, а её любимые. Познакомил её с мамой, друзьями, коллегами. У могилы её мамы Он встал на колени и сказал: «Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ваша дочка и внучка были счастливыми». По утрам, за несколько минут до того, когда Она проснется, варил ей кофе и приносил в постель в чашечке из тончайшего фарфора, которую Она бережно хранит, гладил её платья, мыл ей голову, готовил ужин. Она периодически плакала и звонила тому женатому мужчине, а иногда даже ездила к нему на свидания. В его стране состоялись выборы, и к власти пришел другой президент. Ему пришлось покинуть Россию вместе с другими работниками посольства. Он звал её с собой, но Она боялась оставить дочь-студентку, работу. Они стали жить на две страны. И вот, когда Она наконец-то задумалась о переезде к нему, у него случился второй инфаркт. И только потом, после его смерти, Она поняла, что эта и была Настоящая Большая Любовь. «Нужно ли это знать кому-то?», — думала Она. Поэтому на вопрос Макса рассказать о себе была немногословна и сказала: «Я живу и работаю в Москве, в большом холдинге, в отделе персонала».

— Какие у вас планы в Париже? Ну, кроме надышаться им.

— Планы в Париже? Планы — капризная вещь. Вот сегодня, например, я так хотела попасть на Травиату в Гранд Опера, но, увы.

— Вы любите оперу? — спросил он.

— Да, или это безнадежно старомодно?

Он ничего не ответил.

— Вы знаете, — улыбаясь, сказал он. Я так давно не дышал Парижем.

Макс ждал, что Она спросит, чем занимается он, но Она молчала. Они остановились около уличного артиста, который играл на аккордеоне и пел Sous le ceil de Paris, подражая великой Пиаф. Артист был профессионалом, и вокруг него столпилось много туристов, которые подпевали исполнителю, а некоторые даже пританцовывали.

— Мне нужно сделать короткий звонок — сказал Макс.

— Bien sur (конечно)! — ответила Она.

— Вы только не убегайте — добавил он.

— А надо? — улыбаясь, спросила Она.

Макс поймал себя на том, что ему нравится её улыбка. Он позвонил, а потом еще несколько минут смотрел на нее, изучая. «Сколько же ей лет?» — думал он. На вид больше сорока пяти. Изящная, не красавица, но милая, ухоженная, с голубыми улыбающимися, но грустными глазами. Грусть придает им неподражаемую глубину. Русые волосы до плеч. Одета стильно, но не броско. Идеальный маникюр, нежный запах духов с нотками османтуса. Он подошёл, аккуратно взял за руку, и они пошли дальше. Пройдя мимо Фонтанов Морей и Рек, мимо Луксорского обелиска, они остановились на площади Конкорд, где рядом с колесом обозрения возвышалась гигантская ель, украшенная яркими гирляндами, узорчатыми шарами и красивыми игрушками. Они вошли в Тюильри, присели на скамейку около пруда. У него зазвонил телефон. Он тут же ответил, как будто только и делал, что ждал этого звонка. «Да Рульф, — взволновано сказал он по-французски, — спасибо, ты прелесть». Жена, подумала Она, или любовница.

— Наташа, нам пора идти, — не скрывая восторга, сказал он.

— Вы можете идти, Макс, а я еще поброжу. Спасибо вам за время, уделенное мне.

— Нет, вы ничего не понимаете. Мы сегодня идем на Травиату. Звонила моя секретарша, ей удалось достать нам билеты. А до этого нам надо где-нибудь поесть, чтобы не умереть вместе с Виолеттой Валери, но только от голода.

Глаза её заискрились.

— Вас правда зовут Макс, не Маг?

И он заулыбался. Они быстрым шагом вернулись на Леонс Рено.

— Вам хватит тридцати минут, чтобы переодеться? Встречаемся у аптеки.

— Постараюсь, — послушно сказала Она.

Она поднялась к себе, быстро приняла душ, надела черное длинное платье, которое купила давно на оперу Верди Симон Бокканегра с Пласидо Доминго в Ла Скала и которое, не зная почему, положила в чемодан в самый последний момент, поправила макияж, уложила волосы в гладкий низкий пучок, освежила духи, надела любимый, когда-то подаренный мужем, легкий, но невероятно теплый и комфортный соболиный полушубок, ботильоны на небольшом каблуке, взяла сумочку и, не дожидаясь лифта, по лестнице выбежала на улицу. Макс уже ждал её. В дорогом синем костюме и такого же цвета кашемировым пальто он показался ей старше, чем в джинсах и куртке. Они подошли к стоянке такси. Макс открыл перед ней дверь и помог сесть на заднее сиденье черного мерседеса. Ей на минуту показалось, что за рулем был тот же водитель, что вез её из аэропорта. Макс сел рядом, совсем близко от нее. Они проехали по Елисейским полям. Главный рождественский проспект Парижа превратился в волшебную улицу с огнями, праздничными иллюминациями и многочисленными рождественскими инсталляциями. Вскоре такси остановилось у красивого старинного особняка. Они прошли через арку и оказались у дверей роскошного ресторана. Хостес, высокий стройный француз, провел их к столику у камина. Она была смущена и скована, так как после смерти мужа ни разу не была в ресторанах такого уровня. Осмотревшись по сторонам, Она убедилась, что дамы были одеты дорого, но не в брендовые вещи последних коллекций и не в бриллиантах в несколько карат, Она стала чувствовать себя увереннее. К ним подошёл вышколенный официант. Макс заказал бутылку Боланже. Она улыбнулась.

— Простите, — спохватился Марше. Вы любите Боланже?

Она, почти смеясь, ответила: «Можно я отвечу на этот вопрос позже, когда попробую». Она вспомнила, как прочитала у Барро: кто не пил Боланже, тот прожил жизнь зря.

— Я люблю это место, хотя здесь и не был уже лет сто.

— Сколько же Вам лет, Макс, сто сорок? Сто пятьдесят? Выглядите вы явно моложе.

— Я родился в Париже 31 мая 1957 года.

— Это что, шутка такая? — прошептала Она испуганно. Ведь эта была дата рождения её мужа, день в день. Макс не понял, почему дата его рождения должна быть шуткой, но ничего не сказал. А Она уже громче добавила: «Вы в прекрасной форме».

Официант принес шампанское, изящно откупорил бутылку и разлил дорогой напиток в высокие хрустальные фужеры.

— За Париж, — сказал Макс, поднимая бокал.