Кафе La Chance, или Рождественская сказка: читать начало книги онлайн

Наконец-то Она в Париже. Она чувствовала себя легко и радостно, как всегда в этом удивительном городе. И, несмотря на ночной рейс, Она выспалась, так как обладала способностью еще до взлета засыпать в самолете. Ей повезло, когда подошла её очередь в ожидании такси в аэропорту Шарль-де-Голль, подъехал новенький мерседес черного цвета. Улыбчивый таксист взял её небольшой чемодан, положил в багажник и учтиво открыл заднюю дверь нового авто.

— Bonjour, Madame, — сказал он, сев за руль.

— Bonjour, — ответила Она, улыбаясь, 2, Rue Leonce Reynaut, s’ill vous plait.

— Oh, Un beau choix (прекрасный выбор), — отреагировал таксист.

И выбор действительно был прекрасным. Улица Леонса Рено находилась в районе проспекта Марсо, в пяти минутах ходьбы медленным шагом от авеню Георга V и моста Альма. Год назад Она уже останавливалась в этих чудесных апартаментах в 16 округе Парижа. Это была большая квартира с оборудованной бытовой техникой кухней, большой спальней и огромной ванной, с настоящим камином, над которым висело старинное, в резной раме зеркало. Высокие потолки украшала изысканная лепнина, а паркетный пол был выложен французской елочкой, панорамные окна с французскими чугунными балкончиками и из всех пяти окон, как на ладони, была видна самая красивая женщина в мире, Эйфелева башня, которую Она называла просто — Красавица. Когда Она впервые зашла в эту квартиру, то вслух сказала: «Это — квартира-мечта и я безумно хочу жить в такой же хотя бы в следующей жизни».

Месяц назад, в ноябре, Она, как обычно за последние семь лет, собиралась в Будапешт, чтобы впервые со дня похорон мужа прийти на его могилу, принести белые лилии, включить на своем айфоне Send Me an Angel группы Scorpions, а затем их же Wind of Chane, Sacrifice Элтона Джона и еще много любимых песен мужа. У неё была целая подборка для такого случая. Но и в этот раз, когда только и осталось, что нажать «оплатить билет» Она отменила заказ и набрала другой поиск на сайте Аэрофлота, и чтобы не передумать, быстро купила билет в Париж. Потом списалась с Никитой, хозяином квартиры в самом лучшем районе ею самого любимого города, его телефон Она сохранила с последней поездки, и забронировала апартаменты. «Париж — всегда хорошая идея», — подумала Она, вспомнив название недавно прочитанного романа Николя Барро.

Париж встретил её прекрасной погодой. В Москве было холодно и несколько дней шёл снег. Здесь же, несмотря на декабрь, и то, что Париж во всю готовился к Рождеству, ощущалась ранняя весна. Черный мерседес ехал мягко и быстро. Вдруг по радио зазвучала Send Me Angel и на словах Here I am на её глазах непроизвольно выступили слёзы. «Он опять подал знак», подумала Она. Последние семь лет Она чувствовала незримое присутствие и поддержку мужа постоянно. Именно поэтому Она боялась лететь в Будапешт на его могилу. Ей казалось, что тогда Она поверит, что его нет, и тогда Он оставит её навсегда.

Такси остановилось у классического парижского шестиэтажного дома, на углу которого горел зеленый крестик аптеки. Она рассчиталась с таксистом, дав ему сверху пять евро. Таксист помог ей донести чемодан, и вот Она уже стояла у высокой дубовой двери покрытой лаком, нажимая по памяти номер кода входа в подъезд так, как будто делала это каждый день, а не год назад. В тесном французском лифте Она поднялась на четвертый этаж. Никита, молодой элегантно одетый француз, прекрасно говоривший по-русски, ждал её. Как только Она зашла в квартиру-мечту, то ощутила, что находится дома. Хотя и виделись они с Никитой второй раз в жизни, за чашкой ароматного Kusmi tea они болтали, как старые знакомые. Через полчаса они вместе вышли из дома, и у аптеки Никиту окликнул немолодой француз в джинсах, теплой куртке и стильно завязанном дорогом шарфе. Никита заулыбался. Француз подошёл к ним и, на её удивление, поздоровался с ними по-русски и протянув руку Никите, сказал: «Никита, как ты? Рад видеть».

— Всё хорошо, Макс. Ты как?

— Стараюсь, — почему-то грустно, как ей показалось, ответил француз.

— Я записался на твою лекцию в Сорбонне, — сказал Никита и продолжил,

— А это — Наташа. Она остановилась в моей квартире на несколько дней, и Она из Москвы.

Русский француз протянул ей руку и представился: «Макс Марше».

— Наташа, — только и ответила Она, боясь рассмеяться, потому что именно так звали старого детского писателя из романа «Париж- всегда хорошая идея», только этот господин Марше был лет на двадцать моложе книжного.

— Наташа, какие у вас на сегодня планы? — продолжил Марше, обращаясь к ней. По-русски он говорил с приятным французским акцентом, ставя во многих словах ударение на последний слог.

— План один, — улыбаясь, ответила Она, — надышаться Парижем.

— Прекрасно, — удивленно произнес Марше.

— А не хотели бы сначала выпить чашечку кофе, составив мне компанию? Здесь недалеко есть маленькое кафе. О нём мало кто знает, но кофе там самый вкусный в Париже. И это я вам гарантирую.

— Bonne idée, Макс, avec plaisir (хорошая идея, с удовольствием).

Никита простился с ними, пожелав ей приятного отдыха. Максу сказал, что тот отлично выглядит и будет рад как-нибудь выпить с ним по бокальчику бургундского.

Она шла рядом с Максом и, как ни странно, совсем не смущалась.

«Хм, надышаться Парижем», — улыбаясь думал Марше.

То уютное кафе La Chance, в котором, как сказал Марше, был самый вкусный кофе в Париже, находилось совсем рядом. Они увидели один свободный столик и быстро его заняли. Официанты улыбались Максу. Было видно, что он здесь частый гость и ему искренне рады. Здесь под хиты Zaz француженки и французы мило беседовали, ели пирожные и пили кофе из красивых фарфоровых чашек. Тут Макс заметил в её глазах слёзы и обеспокоенно спросил: «Что-то не так?» Улыбнувшись, Она ответила, что всё хорошо и здесь чудесно. Не могла же Она ему сказать, что примерно через год, после смерти мужа, Она написала очередной стих, и он так и назывался — «Кафе La Chance». То было странное время. Где-то за полгода до того, как не стало мужа и года полтора после Она писала стихи. И не то чтобы Она хотела их писать, строки и темы приходили как-то сами собой, в независимости от времени суток и места. Она просто брала карандаш, тетрадь и записывала. Потом, правда, долго редактировала написанное. И вдруг, в один день, это состояние, ставшее уже привычным, исчезло. Но за это время Она успела написать порядка тридцати стихов и даже издать малюсенький сборник.

Макс что-то жестами показал официанту и уже через две минуты им принесли две чашки ароматного кофе. Сделав глоток, Она зажмурилась от удовольствия, взяла маленькое печенье, принесенное вместе с кофе, обмакнула в напиток, поднесла ко рту и опять зажмурилось. Марше улыбнулся и сделал то же самое. Макс рассчитался с гарсоном, они в один голос сказали довольному чаевыми официанту «аu revoir!» и вышли из кафе.

— Макс, спасибо вам. Начать дышать Парижем с кофе в таком атмосферном месте — это прекрасно. И кофе здесь действительно выше всех похвал. А мадленки просто восхитительные. Именно о таких, наверное, и писал Марсель Пруст.

«Неужели Она читала Пруста?» — думал он. Именно по анализу его семитомника «В поисках утраченного времени» у него была лекция в ближайшие дни в Сорбонне. Будто прочитав его вопрос, Она сказала, что Пруста не читала — слишком большое произведение, но фразу и смысл фразы «это-моя мадлен» знают не только в Париже, и что Кафе де Флёр меркнет с этим милейшим местом. Марше был польщен.

— Если я еще немного подышу Парижем вместе с вами, вы не будете против? — смущенно спросил он.

— Отлично! — улыбнулась Она и взяла его под руку.

Они спустились к берегу Сены и пошли по набережной в сторону площади Согласия. Она ловила себя на мысли, что ей не просто хорошо сегодня в Париже, где Она всегда в сто раз счастливее, чем где-либо, а ей как-то по-особенному тепло на душе. Он думал о том, как давно он вот так просто не гулял по родному городу. Макс первым нарушил затянувшееся молчание.

— Наташа, расскажите о себе. Чем занимаетесь?