Подогретый страхом и яростью, но сознавая собственную беспомощность, Кайл принялся молиться, быстро выдавая бессвязные обещания. На это ушло какое-то время.
Делани еще жива. Он нутром чуял.
Так же нутро подсказывало, что Рамон Монтеро — больной сукин сын, поэтому тот еще вопрос — а как Делани живется.
Взведенный до предела, Кайл схватился за дверную ручку, подергал и, ничего не добившись, врезался плечом в толстое дерево. Бам.
И еще раз. Бам.
«Прошу, Господи…»
Бам. Бам. Бам.
«Господи, пожалуйста…»
Кайл прижался к двери лбом и сжатыми кулаками.
Крик донесся откуда-то неподалеку. Возможно, из соседней комнаты.
Кайл взял со стола ремень и извлек из тайничка отмычку. Из-за веселящего газа и нервической спешки пальцы не слушались. Он просунул тонкую металлическую пластинку в щель между дверью и косяком.
Механизм щелкнул.
Противясь желанию стремглав выскочить из ловушки, Кайл самую малость приоткрыл дверь и одним глазом оценил обстановку. Удовлетворенный, вышел в пустой широкий коридор и, остановившись, чтобы прислушаться, глубоко вдохнул чистый воздух.
До него донесся шум шагов. Судя по темпу и походке, приближались двое мужчин с какой-то тяжелой ношей.
Кайл скользнул обратно в комнату, закрыл дверь, а сам прислонился к стене. Расчет времени — основа основ.
Он расслабился, готовый в любой момент сорваться с места, когда топот зазвучал совсем близко и прекратился.
В замке заворочался ключ. Дверь распахнулась. Свет из коридора упал на голый пол и прояснил обстановку в комнате.
Кайл смотрел только на Делани, которую двое громил бесцеремонно швырнули на пол, словно мусорный мешок.
Еще прежде чем дверь за ними закрылась, Кайл поднял ее обмякшее, будто у тряпичной куклы, тело на матрас и наклонился, чтобы включить прикроватный светильник. По спине пробежали мурашки страха при взгляде на белое как простыня лицо.
Глаза Делани были открыты.
И неподвижны.
Под ними залегли тени, отчего она казалась изможденной, на левой щеке лиловел синяк. В приглушенном свете ее невидящие глаза пусто чернели.
А на шее поблескивало знакомое золотое ожерелье.
Из горла Кайла исторгся первобытный стон:
— Господи, дикарочка, что он с тобой сотворил?
Нет ответа.
Память о том, что Монтеро трогал ее своими грязными лапами… причинял ей боль, будет терзать и в следующей жизни.
Кайл поднял безжизненное запястье Делани и нащупал слабый пульс. Его собственное сердце бешено колотилось, мешая вздохнуть. Грудь Делани под тонкой синей хлопковой тканью едва вздымалась. Кайл помахал рукой перед ее глазами. Ноль реакции. Взял ее лицо в ладони. Молочно-белая кожа на ощупь была холодной и липкой.
— Давай, милая, очнись.
Он нехотя убрал руки. Нет времени для отчаяния и угрызений совести. Сначала нужно понять, что с ней не так. Первыми на ум пришли наркотики. Кайл проверил зрачки Делани. Почти норма.