Хищные птицы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты представляешь, сегодня звонил Пьер и молил о прощении. У него даже хватило смелости просить о свидании.

— Примирение всегда сладостно. Оно наверняка бодрит и опьяняет, как это шампанское, — ответил Мандо.

— А ты знаешь, что я ему ответила? «Я тебя прощаю, но больше мы никогда не увидимся».

— Но почему же? Разве у тебя есть другой, этот амэрикэн? — копируя Пьера, сказал Мандо, и оба весело рассмеялись.

— И вовсе не американец, а филиппинец, — игриво поддержала шутку Долли. — Знаешь что? Давай это отпразднуем! — Подняв бокал, она звонко чокнулась с Мандо.

Расплатившись и щедро вознаградив официантов чаевыми, Мандо и Долли из «Запретного плода» отправились в ночной клуб «Пуэрта дэль соль», стилизованный под испанский кастильо. Посмотрели флор-шоу в испанском стиле, потанцевали, а затем предприняли экскурсию по ночным заведениям Парижа, побывав еще в двух или трех местах. Рассвет их застал в «Мулен Руже». Долли настолько опьянела, что тут же уснула в такси, положив голову на колени Мандо. Зная о строгих правилах пансионов, куда вход после полуночи запрещен, тем более в нетрезвом виде, Долли еще в ресторане «Запретный плод» предупредила Мандо: «Если я буду немного навеселе, вези меня куда хочешь, только не в пансион, а назавтра мы придумаем мне алиби». Мандо велел шоферу ехать в «Ритц». Разбудив знакомого официанта, он попросил его принести в номер горячего чаю. Одну чашечку он дал Долли выпить, а из другой старательно обмыл ее лицо. Потом уложил ее на кровать, а сам в пижаме устроился на софе в кабинете. Но поспать ему не удалось. У Долли разболелась голова, она несколько раз призывала его на помощь. У нее открылась рвота, и ему пришлось отнести девушку в ванную комнату, обтереть мокрым полотенцем и переодеть в банный халат, поскольку ее вечернее платье было перепачкано, Мандо и сам едва держался на ногах: сказывалось полное отсутствие привычки к спиртному. Нескольких бокалов шампанского было для него более чем достаточно, а в этот вечер он впервые в жизни утратил над собой контроль.

Мандо проснулся, когда солнечные лучи, проникшие в комнату сквозь распахнутое настежь окно, ударили ему в лицо. Первое, что он увидел, открыв глаза, была женщина, нежно обнимавшая его во сне. На полу валялся халат. Долли была доверчиво беззащитна в своей очаровательной наготе. Поначалу ему подумалось, что все это просто сон, наваждение, кошмар похмелья. Но, протерев глаза, он убедился в реальности увиденного. Мандо нежно погладил спутавшиеся волосы Долли, потом прижался губами к ее губам, еще хранившим горечь алкоголя и аромат духов Герлен. И снова забылся глубоким сном.

Глава тридцать пятая

Как говорят, и счастье и несчастье никогда не приходит одно. У Мандо были все основания считать свои сделки успешными. Ему довелось многое повидать, он набрался впечатлений на всю жизнь. А тут еще нежданно-негаданно на его голову свалилось новое сокровище в лице Долли. Тот памятный вечер сразу же сблизил их. Филиппинская красавица буквально опьянела от Мандо и никак не могла протрезветь. Была ли это «настоящая любовь», сказать трудно, но ее непреодолимо и страстно влекло теперь к Мандо. Правда, эта страсть могла оказаться сродни страсти к новому платью, пока оно новое…

Мандо тоже постоянно находился в приподнятом настроении, в присутствии Долли казался необычайно оживленным. Теперь они почти все время проводили вместе. Отвергнув приглашение Пьера, она отправилась в Канн с Мандо. Там в уютном отдельном коттедже они провели целых две недели, хотя приехали всего на несколько дней. Не возвращаясь в прошлое, не думая о будущем, они всецело посвятили себя настоящему и тщательно отгораживались от всего, что могло нарушить радость их самозабвенного наслаждения.

Долли сделалась неотъемлемой частью его существования в Париже, и Мандо боялся думать о том, что будет, когда она уедет в Манилу. Не хотелось думать и о том, что она принадлежит к другому, враждебному ему классу. Мандо гнал прочь преследовавшие его мысли. Вскоре из США прибыл его агент Майк. Они совещались с ним почти весь день о том, как переправить бриллианты в Америку: ведь если воспользоваться законным путем, пришлось бы израсходовать все капиталы Мандо на уплату ввозной пошлины в США.

— Предоставь это мне, я постараюсь все устроить наилучшим образом, — пообещал наконец Майк.

— А именно?

Майк, как великую государственную тайну, сообщил ему на ухо всего лишь фамилию члена делегации одной из банановых республик в Организации Объединенных Наций.

— Мы пригласим его, а я знаю способ, который действует безотказно, — похвастался Майк. — Деньги, вино и женщины открывают нам возможность, воспользоваться правом дипломатической неприкосновенности его багажа.

Мандо знал, что подобным же образом наживались и некоторые филиппинские дипломаты, в том числе и послы.

По временам Мандо испытывал отвращение ко всем этим торговым операциям и сделкам, в которые он был втянут волею обстоятельств. И только сознание того, что это делается во имя многих людей там, на Филиппинах, помогало преодолевать это неприятное ощущение.

На следующий день Мандо устроил банкет в честь латиноамериканского дипломата, полковника Моски. На банкете не было ни Долли, ни Элен. Зато гостей развлекали три молоденькие танцовщицы стриптиза из «Карусели», с распорядителем которого близко сошелся Мандо. Расстались они друзьями. Полковника на такси отправили в прекрасном расположении духа вместе с понравившейся ему девицей. «Свою» Мандо отвез домой, щедро вознаградив, чем та была немало удивлена, потому что столь нетребовательные клиенты ей попадались не часто.

На следующий день все трое встретились вновь за обедом. Моска сулил Мандо золотые горы и бурно выражал восторг по поводу отличного вечера.

Экспансивный полковник бил себя в грудь:

— Приказывай мне, я твой друг, теперь мой черед служить тебе. Филиппинец и латиноамериканец — родственные души, — разглагольствовал дипломат. — У них один характер, один темперамент. Оба они — сыновья матери-Испании…

— Вот только в одном мы не схожи. У нас нет пристрастия к революциям, а вы, чуть что не так, сразу же восстаете против своего правительства, — продолжил его мысль Мандо.

— А за чем же у вас дело стало, амиго мио? — весело откликнулся полковник и тут же перевел разговор на другую тему. — Ну, довольно о политике. Уверен, что вчерашний ужин влетел вам в копеечку, но зато какие девочки! С такими я готов гулять всю ночь напролет!

— Ваша — гвоздь программы в «Карусели», — не без гордости сообщил ему Мандо.

— Ну, гвоздь-то она, положим, не только в «Карусели», но и в постели. Я в этом вполне убедился. — Полковник загоготал, довольный своим каламбуром. — А как ваши? — спросил он, в свою очередь.

— Тело у нее великолепное, как у гойевской махи. Если бы она попалась на глаза какому-нибудь охотнику за талантами из Голливуда, из нее наверняка вышла бы звезда первой величины, — откликнулся американец.

Полковник с удовлетворением покрутил ус.

— Да, французы заслуживают того, чтобы перед ними снять шляпу. Они, безусловно, знают толк в трех вещах: вине, духах и женщинах. Но вы должны обязательно побывать у нас. Наши девушки тоже хороши. Горячи, как тамалес[63], хотя, может быть, и проигрывают в сравнении с парижанками, они как рисовая водка рядом с шампанским. — И он опять довольно хохотнул.

— Наши американские девицы тоже хоть куда, одни бедра чего стоят, — как истый техасец, расхвастался Майк.

— Ну уж нет. Американки холодны, словно индейка из холодильника. Правда, у них есть одно достоинство: они весьма постоянны в своих привязанностях, всегда пьют пепси и читают комиксы. У меня есть одна такая в Вашингтоне, — разоткровенничался полковник.

[63] Тамалес (латиноамер.) — кукурузная или рисовая водка, как правило, домашнего приготовления.