Каменные человечки: читать начало книги онлайн

Когда он потом попытался вспомнить, что же такого было в этом необычном, захватывающем сне, перед его мысленным взором вставали только выстроенные в ряд маленькие статуэтки, вырезанные из граната, нефрита и турмалина.

За новое дело Клэрмонт взялся уже на следующий день. Он потратил несколько часов на собирание подходящего материала по берегам ручьев, пробегавших по дну оврагов за участками отца. Иногда он ездил в другие места, получше, те, о которых знал. Одержимый новой страстью, Дэвид складывал камешки в заполненные песком банки из-под кофе, катал банки по дорожке, обтачивая тем самым содержимое, так что в конце концов получалась гладкая штучка размером с палец, которая, как говорила его мать, могла сгодиться для шахматного набора. О шахматах он не думал. Ему не нравилось играть, ему нравилось носить обработанный камень в переднем кармане джинсов. Клэрмонт считал камень своим талисманом на удачу, как кроличью лапку, хотя и не мог внятно объяснить почему.

– Дэвид? – вторгся в его мысли скрипучий голос Лоуренса Клэрмонта. – Ты идешь?

Сверху, там, где на стропилах старого амбара дремала сова, донеслось шуршание и трепыханье крыльев. Голос отца потревожил сон птицы. Дэвид торопливо, не глядя, провел ребристым стальным напильником взад-вперед между пальцами. Он на ощупь знал, сколько еще нужно убрать. Очередной камень был уже почти готов.

Шаркая по крытым соломой половицам, к «мастерской» приближался отец.

– Дэвид? Ты слышал меня, сынок? Твоя мать уже готова.

– Сейчас иду. – Дэвид поднес камень к лампе на рабочем столе – прекрасный полупрозрачный пурпурный аметист он откопал в ближайшем гравийном карьере.

– Поторопись, сынок. Ты же знаешь, у нее уровень сахара уже зашкаливает. – Старик хлопнул ладонью по столбу сарая. – Если мы сию же минуту не отправимся к Белтсону, она, чего доброго, выскочит из машины и побежит за этими чертовыми апельсиновыми дольками, которые прячет на кухне.

Дэвид положил камень на полку, щелкнул выключателем и последовал за отцом к уже пыхтящему на подъездной дорожке четырехдверному пикапу. Мать нетерпеливо ерзала на заднем сиденье и махала им рукой.

Дорога выглядела пустынной. Лоуренс смотрел в боковое окно на бескрайние, простирающиеся до самого горизонта кукурузные поля. Из-за низко стелющихся облаков выглянуло солнце, и косые лучи ударили в ветровое стекло.

– Вот дьявол! – Старик нахмурился. – Опусти козырек, сынок, ладно?

Дэвид послушно опустил козырек, но уже через минуту слепящий луч снова нашел лицо Лоуренса. Хильда, подавшись вперед, поправила воротник рубашки сына.

– А теперь запомни, Дэвид, – сказала она ему на ухо. – Если в очереди с тобой кто-то поздоровается, не забудь улыбнуться. Это вежливое поведение. Даже если человек тебе не нравится. – Последняя реплика имела отношение к тому факту, что в городе знали о «проблемах» Дэвида и о том, что он ходит к психиатру.

– Отвечать, если не хочешь, необязательно, – добавила мать. – Этого никто от тебя не ждет. – Она похлопала его по плечу, как тренер в углу боксерского ринга в промежутке между раундами.

«Никто не ждет от сумасшедшего чего-то умного». Так подумала его мать, но вслух, конечно, не сказала. Дэвид слегка повернул голову и кивнул, успев заметить озабоченную складку у нее между бровями. По большей части она была для него совершенно чужим человеком, и ее забота выражалась в формах, совершенно ему непонятных.

– Не позволяй им докучать тебе. Ты всего лишь хочешь поесть, как все остальные. – Она скрестила руки на своем большом животе. – Всегда найдется какой-нибудь зануда, который может испортить настроение другим. – Она имела в виду, что все в городе думали примерно так: «Вот тот чокнутый, который завалился на стол с пирогами на фермерской выставке в честь Дня независимости».

– Перестань, Хильда, не заводи мальчика по пустякам! – вмешался Лоуренс. – Пусть паршивцы чешут языками что хотят. Мальчик не сделал ничего плохого. К тому же он ходит к доктору. – Лоуренс положил свою тяжелую руку на колено Дэвиду. – После обеда закончим домашние дела, и у тебя еще будет время заняться своими камнями.

Они уже въехали в другой Уиверсвилл, мешанину закусочных и автомастерских. Волнение вздымало грудь, и чем ближе к центру города, тем труднее становилось Дэвиду держать беспокойство в узде. «Кафетерий Белтсона» расположился в старом квартале, застроенном зданиями с кирпичными фасадами, на которых после наводнений прошлых лет еще виднелись отметки уровня воды. Это место со шведским столом его мать предпочитала другим. Под воротником разгорался зудящий жар. Дрожали руки. Звон в ушах нарастал с угрожающей силой.

Лоуренс припарковался немного неловко, слегка задев бордюр. Хильда толкнулась в спинку сиденья Дэвида – ей не терпелось выйти.

– Ну же, ну, – торопила она. – Я уже изголодалась.

Дэвид неуклюже выбрался из машины. Яркое послеполуденное солнце резало глаза, что не сулило ничего хорошего. Очертания зданий, машин и даже людей, сидящих за столиками у большого переднего окна, как будто мерцали и подрагивали. Дыхание сбилось с ритма. Все предвещало еще одно видение. Или это сознание не дает ему сорваться с крючка? Он боялся, что ведет, получается, двойную жизнь и что другие заметят, поймут, что он не в себе, сложат два и два, и это станет началом конца. Но что он мог поделать?

– С тобой все в порядке, дорогой? – Липкая ладонь Хильды коснулась его затылка. – Да ты горишь, Дэвид!

– Я в порядке. – Он сжался от ее прикосновения, от давления внезапно обрушившегося на него мира. – И не голоден вовсе. – Он произнес это, прислонившись к крылу пикапа, и получилось почти убедительно.

Лоуренс поспешил открыть дверь для супруги. Едва войдя в зал, Хильда уверенно двинулась вперед, зацепила официантку и едва не опрокинула поднос. Бросив верхнюю одежду на спинку стула, она устремилась к раздаче горячих блюд с поспешностью ребенка, которому вдруг приспичило пописать.

Дэвид упал на стул, съежившись под натиском враждебных сил; его зрительное восприятие рассыпалось на множество завитков и точек.

Люди увидят! Может он сделать что-то еще, кроме как сидеть на стуле?

– Возьми поднос и наложи зеленой фасоли, – прошептал, наклонившись к нему, отец. – Желудку сразу станет легче.

Дэвид поднялся и, потеряв равновесие, пошатнулся. За спиной у него кто-то что-то пробормотал, и он, взглянув искоса, увидел за соседним столиком размытые тени двух женщин. Женщины замолчали и теперь только таращились на него. Вот устроил представление – лучшего доказательства безумия и не требуется.

Он поплелся за стариком к раздаточной линии. Только на это и способен – прокладывать путь между столиками, не натыкаясь на людей. Хильда уже ушла далеко вперед и со счастливым видом изучала ассортимент десертов, одновременно отдавая официантке указание положить побольше яблочного пирога с хрустящей крошкой.

Дэвид опустил глаза, и голова пошла кругом. Поднос свернулся и развернулся.