Каменные человечки: читать начало книги онлайн

– Даже не знаю. Не уверен. Ты, наверное, видела, сколько мы собрали мешков. – Он снял очки и вытер лоб. – Брюстер показал перо?

– Перо?

– Да. Мы нашли перо. Торчало из коры упавшего сука как раз над тем местом, где обнаружили тело.

Прюсик ждала, что он скажет что-то еще, но продолжения не последовало, и она спросила:

– Почему ты думаешь, что оно имеет какое-то отношение к делу?

– Я не знаю, имеет или нет. Ты же судебный антрополог, – сказал он, пожимая плечами. – Может быть, оно ничего и не значит. Здесь полным-полно птиц.

– Нисколько не сомневаюсь, что ты не обратил бы мое внимание, если бы на то не было какой-то причины, ведь так?

– Я не специалист по птицам. Но за последние два дня не видел ни одной птицы с сине-зеленым оперением.

Прюсик откашлялась.

– Интересно. Я бы хотела взглянуть на это перо прямо сейчас, если не возражаешь.

Вернувшись в лабораторию, Прюсик положила прозрачный пакет для улик, в котором лежало перо, под галогенную лампу высокой мощности. Стержень крылового пера был обрезан и обработан на конце. Представить, что оно выпало в таком виде во время полета, было невозможно. Кроме того, стержень был слегка изогнут в направлении, противоположном его естественному изгибу. Возможно ли, что причиной такой деформации стала схватка с каким-то хищником? Прюсик задумалась. Но еще больше ее заинтересовал яркий сине-зеленый цвет опахала. И какая ж это птица с таким оперением могла пролетать над Южной Индианой?

По виску стекла струйка пота. Прюсик вытерла ее рукавом.

Она читала где-то, что некоторые фермеры специально держат возле курятников и загонов для овец павлинов – в целях предупреждения о появлении лис и других хищников. У павлинов громкий и резкий голос, услышать который можно за несколько миль. И хвостовые перья у них имеют переливающийся сине-зеленый цвет. Но ферм поблизости вроде бы не было, да и длина пера не соответствовала павлиньему. Тот факт, что оно оказалось рядом с местом преступления, в глубине лесистого оврага, определенно что-то значил.

– Следов крови не видно, – задумчиво сказала она, уже решив, что перо в любом случае нужно передать Эйзену для проверки на ДНК.

– Ультрафиолетовое сканирование тоже ничего не выявило, – добавил Говард. – Так или иначе, оно выглядит явно чужеродным предметом. Вот уж чего я точно не ожидал там найти.

– Согласна, Брюс. И то, что оно там оказалось, весьма примечательно. – Держа руку под столиком, вне поля зрения Говарда, Прюсик сжала пальцы в кулак.

У нее зазвонил мобильный.

– Добрый день, сэр.

Звонил Торн. Его интересовало, как продвигается расследование и что уже сделано.

Говард вышел из фургона на улицу, и Стюарт Брюстер последовал за ним.

– Да, да, как дела, Кристина? Это тот же убийца, с которым мы уже имеем дело?

– Команда Говарда собрала много образцов с места происшествия, включая нетипичное птичье перо. То есть здесь, в Индиане, птицы такого рода обычно не водятся.

– Как это связано с делом, Кристина? – Как и в случае с Говардом накануне, сигнал шел с искажением, в результате чего голос Торна то приходил, то уходил, как будто он говорил через какую-то удлиненную трубу.

– Не знаю, сэр. Нам нужно будет провести лабораторные анализы в Чикаго. И мне еще предстоит осмотреть тело жертвы.

– Позвони, как только появится что-то по-настоящему важное. – Торн отключился.

Кристина тут же достала из сумочки оловянную таблетницу и секунду-другую смотрела на нее в нерешительности. После обнаружения первой жертвы она здорово налегла на ксанакс, что само по себе было нехорошим знаком. Но чтобы сохранить ясность мышления, нужно справиться с беспокойством. По крайней мере, так она убеждала саму себя. Прюсик вытряхнула на ладонь маленькую таблетку и проглотила, не запивая.

Ветер снова и снова бросался на мобильную лабораторию, швырял дорожный песок на внешнюю обшивку. На тротуаре уже темнели пятна от первых крупных капель. Стюарта Брюстера видно не было. Говард расхаживал перед боковой дверью фургона, словно не замечая приближающуюся грозу. Он разговаривал по мобильному телефону и, как ей показалось, смеялся. Прюсик отчетливо разобрала слова «она только что приехала», за которыми последовал новый взрыв смеха. «Что, черт возьми, его так развеселило?»

Вспышка молнии и последовавший раскат грома вернули ее к реальности. Дождь застучал по крыше. Пора заняться делом – нужно осмотреть тело и продолжить расследование. Прюсик шагнула в темнеющий день, мысленно готовясь к тому, что ждало впереди.

С самого детства у Дэвида Клэрмонта проявилась склонность к резьбе по дереву. Результатом трудов стала огромная коллекция фигурок диких животных, занявшая несколько полок в его комнате. Одни он вырезал по картинкам в книгах, другие – по памяти. Внизу, на каминной полке, стояла пара тигров, которые особенно нравились его матери и которых он сам считал лучшим своим творением. Образ этих больших кошек запечатлелся в памяти Дэвида с того дня, когда отец сводил его в бродячий цирк. Укротитель стоял в клетке между двумя балансировавшими на бочках тиграми, и только кнут охранял его от их страшных клыков. Кнут щелкал снова и снова, и в какой-то момент один из зверей напрягся, опустил усатую морду, а потом зашипел, рванулся вверх и лапой размером с бейсбольную перчатку ударил по проволочной сетке клетки.

Вскоре после двадцать второго дня рождения, полгода назад, интерес Дэвида резко сменился с резьбы по дереву на резьбу по камню. Однажды утром ему привиделось, что он гуляет по огромному, напоминающему пещеру залу с высоченными колоннами, похожему на открытую для публики пещеру Элая Джейкоба. Вот только в этом сне наяву Дэвид не спускался, спотыкаясь в темноте, по шатким деревянным ступенькам. Просторный зал был выложен полированным мрамором, и голоса отражались от высокого купольного, как в соборе, потолка.