Тоф молчала. Только подтягивала к себе магму из глубинных слоёв земли. Не слишком близко, но так, чтобы сидеть было тепло.
— Понимаешь, Узуко-чан, — между затяжками протянул Узумаки, — ты для клана не так важна, как всякие химе и прочие. Но ты всё-таки Узумаки, так что на тебе куча печатей клана. Наших детишек часто похищали, Узумаки — хорошие супруги, вне зависимости от пола. Вот и разработали мы рисуночки, чтобы детишек возвращать. Прямо на кожу и шлёпаем, так что найти можем на краешке света. Но тебя-то никто не крал, сама сбежала. Зачем, Узуко-чан?
Тоф молчала. Магма бурлила непозволительно близко к поверхности, и Узумаки это тоже чувствовал. В первую встречу ищейка пытался поговорить и увести «милую Узуко-чан» домой добровольно, потом нападал. После нескольких болезненных для тела и гордости щелчков от Тоф и её побегов, ищейка вернулся к первоначальной тактике, давя на уши Тоф разговорами.
Да и магма, опять же.
— А ты полна сюрпризов, Узуко-чан. И стихия металла, и земля, а теперь ещё и магма. Деревом случайно не управляешь?
— Очень слабо.
— Ну, какие твои годы.
Дерево Тоф действительно почти не поддавалось — слишком мало в нём было Земли. Больше Воды, пожалуй. Катара вроде могла управлять лианами…
Тоф расстелила куртку и легла на неё. От земли поднимался пар, остатки снега вокруг быстро таяли. Неповоротливая магма лениво ворочалась под толщей земли и грела Тоф лопатки.
— Какое сейчас небо? — спросила Тоф.
— Красивое, — откликнулся ищейка. — Ночное. Звёзд больше, чем рыбы в море, они рассеяны по полотну пылью. Когда смотришь на эту красоту, то ощущаешь себя ничтожным и жалким.
Голос у него был звучным. Низкий, приятный, он отзывался щекотной вибрацией у Тоф под рёбрами.
Она почти уснула под мерное журчание его голоса, когда Узумаки тихо спросил:
— Почему ты сбегаешь, Узуко-чан? Что тобой движет?
— Охотник хочет понять свою добычу?
— Вроде того.
Тоф сложила руки на впалом животе и слегка улыбнулась.
— Я не сбегаю, я ухожу. Побег является таковым, если ты планируешь возвращаться в прежнее место хотя бы в мыслях. Я же просто хочу уйти.
— Насовсем?
— Определённо.
— Узумаки своих не отпускают так просто, Узуко-чан. Иначе у меня не было бы работы, как и у трёх других следопытов.
Настроение Узумаки переменилось, как весенний ветер — из мягкости появились острые грани клинков, из добродушия прорезалась сталь. Тонкие иглы, призванные парализовать Тоф, — сенбоны, — даже не долетели до неё. Застряли в слое тончайшей пыли, клубящейся вокруг.
Потом земля взорвалась тысячью потоков магмы, и стало действительно жарко.
В следующий раз он нашёл её через два месяца. Ей всё ещё было двенадцать.
— Как поживаешь, Узуко-чан? Удалось освоить дерево?
— Оно слишком плохо гнётся.
Очередная встреча произошла на шумном, пропахшим потом и специями рынке в городе на окраине пустыни. Во времена, когда шиноби только начинали задумываться об объединении, простые люди давно разгадали тайну силы. Единство.
— Возьми вот эти персики, Узуко-чан, они на вид просто потрясающие.
— На вид да, — отозвалась Тоф, даже не притрагиваясь к персикам.
Её поход на рынок был очередной попыткой найти подходящий для волос обруч. От длинной косы, стегающей по заднице при ходьбе, Тоф порядком устала.