Азаров действительно никого из них не замечал. Как же теперь прошмыгнет мимо них связной? Может ведь и напороться на кого-нибудь из этой засекреченной охраны…
Но вот о стекло с легким шорохом ударилась горсть сухого песка. Это сигнал связного! Удалось, значит, проскользнуть.
Прислушавшись к похрапыванию Марфы, Азаров осторожно пробрался к выходу и сквозь щель почтового ящика посмотрел на улицу. Там темно и никого не видно. Бесшумно сняв крючок, Азаров слегка приоткрыл дверь.
Почти тотчас же в просвет двери просунулась чья-то голова.
— Впускай скорее, это я, Костя, — слышит Азаров торопливый шепот партизанского связного.
— А как же ты мимо охраны? — спрашивает Азаров, впуская Костю в коридор. — Ведь возле моего дома дежурит полицейский…
— А меня об этом предупредили, и он нами уже обработан…
— Что значит — обработан?
— Преспокойно спит себе. Через хозяйку дома, в котором его энпэ, угостили мы его брагой со снотворным. Храпит теперь так, что даже на улице слышно.
— Ну тогда запоминай, что я тебе скажу.
И Азаров рассказывает о полученном от Вейцзеккера задании и просит через штаб партизанского движения сообщить об этом генералу Светлякову, ибо мост, который Азарову предстоит взорвать, находится на участке его армии.
— И вот что еще, Костя: по поручению Вейцзеккера Дыбин будет сейчас лихорадочно искать людей для школы диверсантов. Этим нужно воспользоваться и забросить к нему кого-нибудь из наших ребят. Хорошо бы майора Нефедова и старшего лейтенанта Лукошко. Пусть они сначала завербуются на строительство железнодорожной ветки. А потом я, если благополучно вернусь с задания и оправдаю доверие майора Вейцзеккера, найду способ принять их в эту школу. Ты понял меня, Константин?
— Все ясно, товарищ Азаров.
— Ну, тогда будь здоров. Ни пуха тебе, ни пера.
В штабе инженерных войск
Майор Огинский любил посещать штаб инженерных войск армии генерала Светлякова. И не потому только, что тут находился подполковник Бурсов, с которым он так сдружился за время пребывания в плену. Тут вообще много приятных ему людей.
Капитан Трошин, например, ведавший инженерной разведкой в тылу противника. Веселый, никогда не унывающий, сегодня он, однако, необычно серьезен.
— Случилось что-нибудь? — спрашивает его Огинский.
— Штаб партизанского движения уведомил нас сегодня, что к нам в тыл должен быть заброшен лейтенант Азаров с целью диверсии…
— Значит, он вошел-таки в их доверие! — возбужденно восклицает Огинский. — Да я и не сомневался в этом. Вот уж действительно личность!
— Я наслышался от вас и подполковника Бурсова такого о нем, что и не верится даже…
— Познакомитесь с ним лично, поверите. А когда он должен быть заброшен?
— Ждем со дня на день. Может быть, даже сегодня или завтра. Мы уже поставили в известность об этом нашу разведку и контрразведку.
— Ну, тогда я остаюсь у вас. Ради того хотя бы, чтобы с Азаровым повидаться. Люблю я этого человека!
Азаров появился в штабе инженерных войск генерала Светлякова на следующий день утром. Его привел старший лейтенант разведотдела армии и представил капитану Трошину.
— Рад познакомиться с вами! — крепко жмет руку Азарову капитан, с любопытством всматриваясь в загорелое лицо лейтенанта. — А еще более обрадуется встрече с вами майор Огинский!
— А он здесь?
— Я здесь, Вася! — радостно кричит Огинский, устремляясь навстречу Азарову и заключая его в объятия. — Разве расскажешь обычными человеческими словами, что это за человек? — обращается он к Трошину. — Если бы не он, не знаю даже, как бы мы выбрались из лагеря капитана Фогта. Да и вообще…
— Ну зачем же так преувеличивать? — смущенно улыбается Азаров. — Даже если бы я и в самом деле заслужил такую похвалу, разве ж это педагогично? Давайте лучше о деле, ибо времени у меня в обрез.
И он кратко рассказывает о том, как вошел в доверие Вейцзеккера и какое получил от него задание.