Город может спать спокойно: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вейцзеккер все еще проверяет Стецюка-Азарова

На другой день Вейцзеккер сам побывал на строительстве железнодорожной ветки и лично беседовал с кандидатами в школу диверсантов. Вернулся он очень недовольный результатами своей инспекции.

— Что же это такое, господин Дыбин? — сурово отчитывает он начальника полиции. — Разве это работа? Это черт знает что, а не работа! С завтрашнего дня гнать всех в шею! Набрать новых! Где взять? Я тоже не знаю где, но завтра же полный штат строительных рабочих должен быть налицо: мобилизуйте на это всех трудоспособных жителей вашего города, в крайнем случае выгоняйте на трассу своих бездельников полицейских. Хоть раз в жизни пошевелите мозгами, господин Дыбин!..

Дыбин никогда еще не видел Вейцзеккера таким разъяренным. Он стоит перед майором по команде «смирно» и механически бормочет:

— Виноват… Виноват, господин майор… Завтра же будет сделано, господин майор…

— Ну что вы заладили: «виноват», «будет сделано»? — все еще негодует Вейцзеккер. — Что будет сделано? Когда будет сделано? Да разве к завтрашнему дню возможно это, будь вы даже талантливейшим организатором? А вы ведь никакой не организатор, а… Ну да ладно, не буду вам говорить, кто вы такой, — презрительно машет рукой Вейцзеккер. — Идите, господин Дыбин, и действуйте!

У него сегодня вообще тяжелый день. Ночью партизаны снова пустили под откос два воинских эшелона. Черт их знает, как они ухитряются это делать! Местность по обе стороны дороги расчищена от кустарника шириной до ста метров. Мало того, начальник тылового района группы армий «Центр» приказал еще и жителей выселить с двухкилометровой полосы каждой стороны дороги. А разве это помогло? Они ухитрились сегодня пустить под откос эшелон даже на таком участке, на котором построено пять укреплений через каждые два километра с гарнизонами по шестьдесят человек. На том же участке сооружены еще и сторожевые вышки с пулеметами и постами на всех переездах через дорогу.

А на восстановительных работах по ликвидации последствий этих крушений снова саботаж! И никакие репрессии не помогают. Видно, прав скептик Бауэр, инженер главной железнодорожной дирекции группы армий «Центр», сказав сегодня сгоряча, что все лучшие, что остались на оккупированной нами территории, ушли в партизаны, а подонки, пошедшие к нам в услужение, ни на что негожи. Когда-нибудь доведет Бауэра его язык до гестапо. Его бы, пожалуй, давно уже забрали, если бы не заступничество уполномоченного по военным перевозкам, считающего Бауэра незаменимым специалистом.

А этот болван Дыбин все еще стоит перед ним столбом. Похоже, что даже дар речи потерял. В его преданности нет, конечно, сомнений, но ведь дуб дубом…

— Ну, а что за публику вы подобрали для школы? — снова обращается к нему Вейцзеккер уже более спокойно. — Один Яценко, может быть, еще годится, а остальные просто шпана. Я не против уголовников, если уж нет ничего другого, но давайте тогда таких, у которых голова варит, а не пропойц. Нам не только отчаянность, но и сообразительность потребуется.

— Среди тех, кого я порекомендовал, не все ведь уголовники… — пытается оправдаться Дыбин.

Но Вейцзеккер раздраженно перебивает его:

— Я же вам сказал: пусть будут хоть уголовники, лишь бы толковые и не трусы. А эти дрожат передо мной от страха. Какие же из них диверсанты?

— Заробели слегка перед большим начальством — это же естественно, господин майор…

— А там, в советском тылу, не будут разве робеть? Это ведь просто чудо, что к нам попал такой стоящий человек, как Стецюк.

— С почерком его все, значит, в порядке?..

— Да, с этим благополучно. Почерк его. Но разве в этом только дело? Не верится, чтобы такой толковый человек… В общем, нужно его еще раз проверить…

Вейцзеккер согласовывает свой замысел с начальством, и оно не возражает.

А вечером он неожиданно подъехал к дому Куличева в тот самый момент, когда Азаров уже собрался ложиться спать.

— Вы извините меня, Тимофей Богданович, но у меня к вам неотложное дело.

— Слушаю вас, господин майор…

— Вы сами понимаете, что до создания школы диверсантов еще довольно далеко. А обстановка на фронте не из приятных. На нашем участке особенно. Не давая нам передышки, советские войска рвутся на Запад. Ценой больших жертв и усилий мы их приостановили на какое-то время, но они подбрасывают свежие силы. И не только по железной дороге, но и по шоссейным. Вот взгляните на карту.

Он расстилает на столе крупномасштабную карту и кратко знакомит Азарова с обстановкой.

— В такой ситуации целесообразно было бы взорвать этот или вот этот железнодорожный мост, — тычет он пальцем в обведенные красным карандашом участки карты. — Но поскольку мы все еще надеемся, что нам удастся организовать школу железнодорожных диверсантов, нам не хотелось бы привлекать внимание советской контрразведки к железной дороге. Поэтому нас на какое-то время устроила бы ликвидация моста на одном из шоссе, по которому они подбрасывают свои войска к линии фронта. Это снизило бы темп подготовки их наступления… Короче говоря, наше командование очень заинтересовано во взрыве этого моста. Вам ясно, к чему я клоню?

— Да, господин майор. И я готов.

— А я в этом и не сомневался, — улыбается Вейцзеккер. — Весь завтрашний день в вашем распоряжении, а ночью мы перебросим вас через линию фронта.

— Слушаюсь, господин майор!

Азаров хотя и готовился лечь спать, но не собирался засыпать. Это делалось лишь для отвода глаз Марфы. Ему предстояло в эту ночь встретиться со связным партизанского отряда. Теперь, после разговора с майором Вейцзеккером, эта встреча приобретала особое значение.

Азарову известно, что дом его охраняется полицией. Об этом сообщил ему сам Дыбин.

— Ты теперь важная персона, — почтительно улыбаясь, сказал он Азарову. — Велено охранять тебя почти так же, как самого Вейцзеккера. Но мои ребята не будут мозолить тебе глаза. Ты их даже не заметишь.