“Это все твоя вина”, - бушевала мисс Линли.
Молчи, осторожный голос прошептал в ее голове. Но, запутавшись в мыслях, она могла прислушаться к нему не больше, чем могла бы долететь до Луны.
“В чем это моя вина?”
В одно мгновение она поняла, что сказала не то. Не то чтобы что-то в тот момент было правильным. Но, по-видимому, это была особенно непродуманная мысль. Рот мисс Линли открылся и закрылся, как у рыбы, прежде чем, повернувшись к столу, она схватила статуэтку и швырнула ее в сторону Поппи. Он ударился о стену где-то справа. Ошеломленная Поппи могла только радоваться, что у молодой женщины была такая ужасная координация.
“Ты должна была помешать мне присоединиться к остальным”, - взвизгнула женщина. “Если бы вы высказались, я бы сейчас не была посмешищем”.
Поппи медленно вдохнула через нос, решив сохранять хладнокровие, хотя гнев закипал в ней быстро и горячо. “Если вы помните, мисс Линли, я упоминала об этом ...”
“Лгунья!” Девушка в ярости топнула маленькой ножкой в туфельке, ее изящные руки сжались в кулаки с побелевшими костяшками. “Из-за тебя мне теперь придется бежать обратно в Лондон, как собаке, поджавшей хвост. Из-за тебя я упущу отличный шанс заполучить герцога”.
Герцог. Маркус. Нет, решительно сказала она себе, она подумает о нем позже, когда сможет осознать, что снова увидела его. На данный момент ей пришлось сосредоточиться на сохранении этой должности.
“Я уверена, что все не так уж плохо, мисс Линли”, - сказала она успокаивающим голосом. “Всего через два дня приближается Сочельник, и об этом скоро забудут”.
Однако, вместо того, чтобы успокоить молодую женщину, мягко произнесенные слова Поппи, казалось, только еще больше распалили ее. “Ты что, покровительствуешь мне?” - требовательно спросила она.
Поппи побледнела. “Нет, конечно, нет”.
“Ты действительно веришь, что для меня это не социальная смерть?” Она издала резкий смешок, от звука которого по спине Поппи пробежала дрожь беспокойства. “Но, конечно, ты не знаешь о таких вещах. Ты глупа и настолько ниже меня, что вызываешь смех”.
Прежде чем Поппи успела отреагировать — не было ничего такого, чего бы Поппи не слышала раньше, но ее никогда не переставало шокировать, насколько жестокими могут быть люди, — мисс Линли схватила маленькую хрустальную чернильницу, стоявшую на столе.
“Убирайся с моих глаз”, - прорычала она. Затем, отдернув руку, она запустила чернильницей в Поппи.
К счастью, мисс Линли метилась так же ужасно, как и раньше. К сожалению, чернильница разбилась об пол у ног Поппи, забрызгав ее темными чернилами.
Она уставилась на разрушения, не в силах пошевелиться. На что мисс Линли посмотрела недоброжелательно.
“Уходи”, - крикнула молодая женщина. “Я больше не желаю тебя видеть”.
Поппи моргнула. Конечно, она не имела в виду—
“Ты что, не понимаешь, дурочка?” Мисс Линли зарычала — в буквальном смысле зарычала — и двинулась на Поппи, не обращая внимания на осколки стекла и фарфора, усеявшие пол у ее ног. “Ты освобождена от своей должности. Я знала, что мне никогда не следовало нанимать простую кухонную служанку. А теперь иди!”
В следующее мгновение Поппи оказалась по другую сторону двери, и ее бесцеремонно захлопнули у нее перед носом.
Глава пятая
Mаркус изо всех сил старался пережить этот вечер. В конце концов, долг и ответственность были движущей силой его жизни, и как хозяину ему нужно было обслуживать гостей, точно так же, как Поппи должна была выполнять свою работу. Неважно, что он планировал освободить ее от упомянутой работы, как только сможет, в своих попытках убедить ее остаться, он не стал бы принуждать ее.
И так он пережил общение в гостиной с другими гостями; долгий, затянувшийся ужин; даже первые несколько минут распития портвейна с другими джентльменами после того, как дамы удалились в гостиную.
Пока лорд Фиггерли не рассказал о мисс Линли и ее отце.
В разговоре с лордом Бантфордом в то время — или, скорее, будучи вынужденным слушать, как этот человек поэтично рассуждает о безумии, которое он творит в своем поместье в Кенте, — внимание Маркуса привлек хор громких смешков на другом конце стола.
“Мисс Линли подняла ужасный шум”, - говорил лорд Фиггерли между долгими затяжками сигарой, в то время как его товарищи хохотали вокруг него. “Швырялась вещами и визжала, как торговка рыбой. Совсем не похоже на поведение леди, с которой я хотел бы, чтобы моя Кэтрин общалась. Хорошо, что малышка и ее отец уезжают с первыми лучами солнца. Я не знаю, как они смогут снова показать свои лица.”
Прежде чем кто-либо успел ответить, заговорил Маркус, его голос возвышался над хриплым шумом пьяных мужчин. “Я сожалею, лорд Фиггерли. Что там было насчет отъезда мисс Линли и ее отца? Он, конечно, остро ощущал их отсутствие в течение всего вечера. Но он думал, что это из-за минутного замешательства и они вернутся на вечеринку утром. Он не думал, что они уедут.
“Я услышал это от моего камердинера, ваша светлость”, - ответил лорд Фиггерли, его широкая грудь значительно выпятилась, что было предвестником подобных сплетен. “Похоже, что после самой неподобающей истерики, до которой моя Кэтрин никогда бы не унизилась, юная леди вышвырнула свою камеристку за ухо—”
Мужчина не успел замолчать, как Маркус вскочил на ноги. Он проигнорировал изумленные взгляды других мужчин и выбежал из комнаты. Он был дураком, абсолютным дураком. Ему следовало немедленно разыскать Поппи. Прошло несколько часов с тех пор, как ее отпустили; сейчас она могла быть где угодно. Хотя в ее тонкой одежде он сомневался, что она смогла бы уйти не очень далеко, не замерзнув. Паника охватила его при этой мысли. Конечно, она не уехала бы, не разыскав его сначала, не после того, как они наконец снова нашли друг друга. Но он с замиранием сердца понимал, что все это слишком возможно. В конце концов, это была Поппи.
Он помчался в комнату для прислуги, намереваясь найти миссис Колтерн. Если в этом доме и был кто-то, кто мог знать, где Поппи, то это была экономка.