Но их разговор заходил в опасные воды. Это заставило ее захотеть никогда не отпускать его теперь, когда она снова его нашла. Чего никогда не могло случиться, сейчас больше, чем когда-либо. Она выдавила из себя смешок. “Ерунда. Гордиться тут нечем. Но расскажи мне о себе? Тогда ты знаешь герцога Холлитонского?”
Приступ кашля Маркуса заставил ее замолчать. Его большое тело прижалось к ней, его рука сжалась вокруг нее. Она крепко вцепилась в эту руку, встревоженная, взглянув на него снизу вверх. Его лицо было таким же красным, как ее волосы, из глаз текли слезы.
“Маркус! Ты в порядке?”
“Да”, - прохрипел он между приступами кашля. “Просто подавился, вот и все”.
“Но чем, воздухом?”
Он выдавил из себя смешок. Но это был грубый, почти дикий смех. Однако, прежде чем она успела еще раз расспросить его о его знакомстве с герцогом, он заговорил.
“Но я не сказал тебе, почему мы возвращаемся в такой спешке. Мисс Линли стало плохо во время послеобеденного чая. Совершенно плохо”.
Она моргнула. Ах да, мисс Линли. В последние минуты она совсем забыла о юной леди. Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки, но ее смущение было недолгим. “Что ты имеешь в виду под "совсем плохо”?"
К ее растущей тревоге, выражение его лица стало неловким. “Давай просто скажем, что ее красивое бархатное платье, вероятно, придется выбросить. А также мой сюртук”, - сказал он в сторону.
“О нет”, - простонала Поппи, слишком хорошо представляя себе все это. “Я знала, что ей следовало остаться в своей комнате, чтобы прийти в себя после путешествия”. Она нахмурилась. “Но как она умудрилась испачкать твой сюртук? Ты тогда сидел так близко к ней?” Странная вещь. Мисс Линли никогда бы не стала тратить свое время на простого мистера; она стремилась к высокому титулу и не делала из этого секрета. И с герцогом в резиденции, высшим титулом, который она могла получить, не прибегая к королевской власти, девушка была бы весьма сосредоточена.
“Можно сказать, мы сидели рядом”, - пробормотал он.
Как раз в этот момент они галопом въехали на широкую подъездную аллею. Хотя Поппи знала, что ей следует сосредоточиться на возвращении к мисс Линли, она не могла избавиться от внезапной мысли, что Маркус что-то скрывает от нее.
Они всегда были необычайно близки, умели читать эмоции и мысли друг друга с пугающей точностью. И за десять лет, прошедших с тех пор, как она видела его, казалось, что их понимание друг друга не ослабло, что подтверждало ее осознание напряжения, сотрясающего его тело.
“Маркус, ” медленно произнесла она, поворачиваясь в его объятиях, чтобы лучше видеть его лицо, “ почему мисс Линли сидела так близко к тебе?”
Взгляд, которым он одарил ее, можно было описать только как страдальческий. И все же он не ответил ей. Однако, прежде чем она успела задать ему еще один вопрос, они подъехали к крыльцу, и он остановил лошадь. Немедленно подбежал лакей, чтобы взять поводья.
“Спасибо тебе, Билл”, - сказал Маркус.
“Конечно, ваша светлость”.
Слова поразили Поппи со всей силой мчащегося экипажа. Ваша светлость? Наверняка лакей принял Маркуса за кого-то другого. Ее друг спешился и обнял ее за талию, чтобы помочь спуститься. Но она не пошевелилась, чтобы соскользнуть с лошади. Она не могла пошевелиться, застыв от мрачного взгляда его глаз.
“Маркус?” - выдавила она слабым голосом.
Он вздохнул, его пальцы сжались на ее талии. “Полагаю, рано или поздно ты узнаешь”, - сказал он. “Я герцог, Поппи. Герцог Холлитон”.
Глава третья
Маркус был герцогом. Поппи ничего не могла поделать, кроме как недоверчиво уставиться на своего старого друга. Конечно же, он шутил. Такое не могло быть правдой.
Но он просто смотрел на нее в ответ серьезными, настороженными глазами. И она знала, что он сказал правду. Если раньше между ними была пропасть, то теперь их разделял целый океан. Затем она соскользнула с лошади, хотя и не из желания стоять на твердой земле. У нее было четкое представление, что ноги подогнутся под ней, если предоставить их самим себе. Но она была совершенно не в состоянии дольше оставаться на своем месте. К счастью, Маркус крепко держал ее за талию, пристально глядя на нее, словно ожидая вопросов, которые, несомненно, последуют. Например, как? И Почему? И Что за чертовщина?
Однако, прежде чем слова успели оформиться в холодном зимнем воздухе, к ним широкими шагами подошел сэр Реджинальд. “Боже милостивый, девочка. Тебе потребовалось достаточно времени. Перестань лапать герцога, как обычная шлюха; моя Арабелла отчаянно нуждается в тебе ”.
В одно мгновение его мясистая ладонь оказалась на ее руке. Губы Маркуса сжались. Он отпустил ее талию, но только для того, чтобы встать между ней и сэром Реджинальдом. Поппи, все еще ошеломленная его признанием, могла только в ужасе наблюдать.
“Она не шлюха, сэр. Никогда больше не называйте ее так”.
Рука баронета отпустила ее руку, как будто она была раскаленным углем. Иронично, учитывая, что, поскольку Маркус больше не обнимал ее — и ее потрясенное оцепенение прошло, — она не могла вспомнить, когда ей было так холодно.
“Мои извинения, ваша светлость”, - сказал сэр Реджинальд с елейным подобострастием.
На мгновение Поппи показалось, что обмен мнениями пройдет для нее без последствий. Она не могла позволить себе потерять этот пост. Пока баронет не бросил на нее яростный взгляд.
“Тогда пойдем, Пруденс. Мы не должны заставлять Арабеллу ждать”.