– Посмотри, посмотри!
Она продолжала сидеть сиднем и не двигалась.
– Да возьми ты уже эту сраную папку. И почитай, кто такой Кирилл! – перешел на басистый вопль Коля. – Кто такой твой муж. Кто такой генерал Захаров. Кто такой босс твоего благоверного – Марченко. И подумай, что тебе важнее – увидеть отца или остаться целехонькой. Ян, это не кино. Не бутафория твоя театральная. Это реальная, сука, жизнь! И она вот такая, – рассыпал он по журнальному столу листы, откуда Яна вычленила инициалы своего без пяти минут бывшего мужа.
Яна зажмурилась.
– Не буду ничего смотреть!
Коля схватил ее за шею и силой наклонил голову к распечаткам.
– Никто не хочет видеть правду. Но если хочешь выжить в этом долбаном мире, лучше не закрывать глаза. – Он отпустил хватку, осознав, что передавил не только морально.
Несколько минут она водила взглядом по страницам, цепляясь за слова «информатор», «свидетель», складывала статьи в трехзначные числа, разглядывала свитер, в котором Марченко присутствовал на суде. «Не мог на цветном принтере распечатать?» – мелькнуло у нее в голове.
Если для Коли квартира сжалась, то для Яны она расширилась до размеров каабы, где она даже не черный камень в восточном углу, а точка, сжатая до ничтожного ничто.
Коля осмотрел содержимое холодильника и с грустью захлопнул дверцу. Сунулся в морозильник, извлек оттуда пачку замороженной клубники – мать компот, видать, собиралась варить, и бутылку водки. Смешал все это в блендере, который пылился который год, и вылил в пивной стакан сильно алкогольный смузи.
– Пей!
– Залпом? – испуганно спросила Яна, в нутро которой отчаяние прибывало военным эшелоном.
– Как хочешь, так и пей. – Коля осторожно присел рядом, поставил локти на колени и уложили лоб в ладони. – Зря ты набрала мой номер в то утро. Не могла прыгнуть в самолет?
– Что?
– Прости, ересь несу. Короче, – подвел итог Коля, – иди собери всю наличку: и с продажи машины, и ту, что тебе в гостинице за твой тверк выдали. И в сейфе у меня еще есть, тоже возьми, там тысяч двести лежит. Код 2451. Кинь мне в сумку, пожалуйста.
– Ты собираешься давать кому-то взятку? Зачем нам столько наличных?
– Поменять завтра на евро, ну или на баксы, чтобы ты в любой момент могла свалить из страны.
– Блин, Коль! Какого хрена? А как же моя работа? Моя жизнь? Родители? Ты?
– Ян, давай сейчас без вопросов.
Она послушно отправилась в спальную зону студии, открыла миниатюрный сейф, спрятанный в тумбочке. Помимо налички там лежали часы его отца старые, сейчас за такими коллекционеры гоняются, документы и служебное табельное оружие в кобуре. А еще завещание.
– У тебя есть завещание?
– Конечно, я же мент, у нас принято заранее предусматривать любой печальный исход. Все маме. Появится жена – перепишу на нее.
– А ты хочешь семью? – Яна спросила просто так, она сегодня убедилась, что Коля – кладезь тайн, и ей предстоит еще долго узнавать его. Хотя… А удастся ли? Что, если сегодняшний вечер – все, что у нее осталось?
– В теории – да, хочу. Но на практике – не хочу портить жизнь никому. Я давно женат на своей работе и не вижу для себя ничего другого.
– Можешь мне испортить жизнь, я не буду против. – Яна держала в руках котлету денег и машинально вспомнила стрекот машины для пересчета денег в банке. Металлический голос операционистки: «Семь с половиной миллионов».
Несмотря на то что она так и не сняла куртку, чувствовала холод, текущий по венам раскрошенным льдом. Она запихнула деньги в карманы, чтобы донести все до прихожей, где лежала сумка с ноутбуком и рабочими документами.
– Ты хоть понимаешь, что такое жить с ментом? – поймал ее за капюшон Коля. – Я редко раньше часа ночи домой прихожу. Выходных от силы один в неделю – это при очень хороших раскладах. Официальная зарплата у меня смешная. Денег иногда у Сани стреляю даже. Отложено на черный день, конечно, но так, мелочь на самом деле.
– Это все такая хрень, Коль. Я никогда за баблом не гонялась, а сейчас вообще тотально обнулилась. Живи, как жил, дай просто быть рядом.
– Сегодня ты так думаешь, а пройдет время – тебе это надоест. Ты сдриснешь и в чем-то будешь даже права. – Коля хотел погладить ее по волосам, но сдержался.
– А если не сбегу? – Она наконец удосужилась снять куртку и расшнуровать ботинки, чтобы перебраться в мужские тапочки сорок пятого размера.