Пара Ноя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Яна вдруг подумала, что инвалиды сердца так и становятся гениями ума.

А может, и не было никакой любви? Если она так запросто отдалась первому встречному. И сколько бы Яна ни ждала ощущения, что содеянное есть акт возмездия, оно так и не соизволило явиться к шапочному разбору. Скабрезный намек исходил от нее, она представляла собой инициатора, первопричину. В то время как с Никитой всегда была ответным импульсом.

Разговор с психиатром подействовал отрезвляюще. Нелюбовь вообще освобождает от спутанных плющом рук, которые только для вида приросли друг к другу. Размыкает душные объятия.

Наутро, после непродолжительного сна, Яна разомкнула глаза в новой реальности – теперь без тремора, но в абсолютном вакууме. Солнце жжет льды Гренландии, ученые расшифровывают геном человека и мастерят синтетическую ДНК, искусственный интеллект обыгрывает мыслителей в го, а Яна постигает реальность. И ей пришлось собраться с мужеством, чтобы проговорить с собой, что теперь представляет собой ее жизнь. Она скатилась на самую нижнюю ступеньку пирамиды Маслоу и оказалась на уровне человека прямоходящего, вынужденного временно просто выживать. И это стало главной задачей. Планы, цели, мечты, списки желаний, которые она писала убористым почерком в обитом бархатом блокноте, – все показалось ей бутафорским, надуманным, лишним. Вернуться бы в нормальную жизнь, она бы ценила каждый пролитый бокал мерло на светлый ковер и не чертыхалась, согбенно посыпая пятно солью, не уворачивалась от слюнявых бульдогов, встреченных во дворе, а тискала их до поросячьего визга, состригла ногти под корень, вызвала настройщика и музицировала на старом бабушкином пианино, вставала с рассветом и цедила утро, находясь в моменте, а не в мыслеформах. Но она все время бежала в будущее. И, видимо, эта привычка бежать привела к тому, что теперь вопреки желанию ей нужно стремглав нестись от прошлого. И этот забег, в отличие от Никитиного, может не ограничиться заявленными на старте 42 километрами.

Глава 7

Еще до завтрака и утренней капельницы Яна позвонила с Колиного кнопочного телефона брату Кристины, адвокату по уголовке: Владимир со своим партнером, профи по делам разводов, обещал заехать ближе к вечеру и обсудить дело конфиденциально и спокойно. Обозначил, что необходимо наметить стратегию по двум направлениям сразу: юридической безопасности и разводу – если брак решено будет не спасать. Как можно даже подумать о том, чтобы спасать дымящиеся в постапокалиптическом тумане руины, Яна не понимала. Выжженные поля не поливают.

Вообще Владимир являлся фигурой мифической, его Крис упоминала только в сложных рабочих моментах, используя морфологическую конструкцию «Если будет совсем жопа, позвоним Володе». По иным причинам они не созванивались, даже для дежурных поздравлений с праздниками.

Поела Яна с аппетитом, прямо в палате. Здесь не мучили пациентов липкими кашами, похожими на раствор для шпаклевки, а подавали вполне человеческий завтрак: омлет с овощами, тост и печенье с травяным чаем. Несмотря на нормализовавшееся давление и относительно спокойные нервы, Яне все же поставили утреннюю капельницу для закрепления результата.

Чтобы убавить громкость мыслей, она решила прогуляться по больнице и заодно посмотреть, что за место стало ее обителью и что за люди попадают сюда. Коридоры были почти столь же пустынны и молчаливы, как и ночью. Можно ли вторгаться в палаты или нарушать покой в таких учреждениях нельзя? К счастью, дверь одной из палат елозила на петлях от сквозняка, и из-за нее даже доносился какой-то шум. Яна осторожно подкралась на цыпочках и прислушалась: в комнате кто-то шуршал пакетами и бормотал под нос неизвестную песенку, похожую на детскую колыбельную. Язык напоминал немецкий, но крайне отдаленно.

– Прошу прощения… – Яна постучалась и сразу распахнула приоткрытую дверь. – Не помешаю?

– Да, заходите! – Пожилой мужчина в полосатой пижаме с забавно торчащими из ушей желтовато-серыми волосами распаковывал одежду и еду из пакетов. – Вы не медсестра? А то ягодицу после укола так тянет, – сетовал он.

– Нет, – с улыбкой указала Яна на енота, изображенного на ее пижаме. – Я тут лечусь.

– А вы от чего тут лечитесь? Понимаю, я, старый инсультник, – рассмеялся дедок. – Пряник хотите? – дефлорировал он пакет со снедью.

– Нет, спасибо. Я вот ищу почитать чего-нибудь. – Яна решила проигнорировать вопрос о причинах ее местонахождения в клинике. – Может, какие книги или хоть журнал есть?

– А чего не залипаешь в телефоне, как вся нормальная молодежь? – не отвлекаясь от разбора провианта, полюбопытствовал пациент, приходящий в себя после кровоизлияния в мозг.

– Да вот сломался, – Яна решила соврать и не исповедоваться, дабы не напрягать и без того уставшие сосуды пожилого человека.

– Ты знаешь, у меня для тебя плохие новости. Из почитать – только Тора. Жена положила со словами: «Вот, старый хрыч, не веровал, за то тебя и шандарахнуло». Но дальше главы «Берешит» о сотворении мира не продвинулся, вырубает, как только читаю фразу «И было хорошо». А что там дальше плохо было, не хочу знать, – шутил дед, паясничая.

Яна плохо разбиралась в истории религий и, что Тора – это Ветхий завет, узнала уже в институте на лекции. Да и к Евангелию никогда не прикасалась, ее больше завораживали анимистические культы, особенно после киноэкспедиции на Алтай, где она общалась с шорцами. Ей нравилось думать, что душа есть во всем живом, будь то вековой дуб или бродячий кот, попавший под машину. А не только в человеке, который по факту тварь похлеще гиены, и возвышать человеческую душу над совершенной дикой природой Яна не считала для себя возможным.

Трудно сказать, когда именно Яна начала высматривать Бога или божий промысел в обыденности. Но последние годы она яро мечтала осторожно прильнуть к какой-то из религий, чтобы обрести смысл, отличный от банального продолжения рода и биологически заложенных программ. А тут, через сгорбленного деда, пытающегося заигрывать и шутить, он к ней пришел. Сам. Бог.

– Можно? – удивила она престарелого пациента своей готовностью взять Тору.

– Да бери тогда, вот он, кирпич знаний. – Дед, прихрамывая, подошел к Яне и передал толстенную книгу, которую для вида пару раз притянул к плечу, будто разминаясь с гантелей. – Пряники точно не возьмешь?

– Спасибо, мне духовной пищи до вечера хватит. Вам что-нибудь нужно? – из вежливости поинтересовалась она.

– Покоя. Отсыплешь? – не унимался иронизировать лопоухий пациент.

– У самой дефицит.

Яна раздвинула шторы, впуская в палату хрустальные отблески весны, и устроилась на кровати. Читать полулежа всегда было ее любимым занятием в выходные, выключить разум и занырнуть в чужие непохожие жизни. Открыла огромную книгу, повертев ее в руках и с трудом поняв, что она непривычного формата, открывается с конца и листать ее нужно в другом направлении. Начала читать с самого начала: был свет и было хорошо. Но дальше что-то, как и положено истории, пошло не так, и в Эдемском саду исходные люди откровенно напортачили. Впервые Яна читала религиозное писание с позиции сюжета, а не мудрости. Есть же точка «А», в которой все в благости. И есть точка «Б», в которой непонятно как все оказались. Даже ветхозаветные притчи плохо объясняли, с какого ляду все перешли к грехопадению, как бы вроде наученные проказами Адама и Евы. Ну камон, сколько можно танцевать на граблях? Так все хорошо начиналось.

«И растлилась Земля пред Всесильным, и наполнилась Земля злодеянием. И увидел Всесильный Землю, что вот: растлилась она, ибо извратила всякая плоть путь свой на Земле» – с этих слов стало по-настоящему интересно.

Глава про вселенский потоп полностью иллюстрировала Янину жизнь.

«И сказал Всесильный Ноаху: „Конец всякой плоти настал предо мною, ибо вся Земля наполнилась насилием от них, и вот я истреблю их с Землею. Сделай себе ковчег из дерева Гофер…“» – Яна сразу вычислила, что Ноах – это Ной, который еще в детстве взбудоражил ее гораздо больше всех ветхозаветных персонажей. Вроде как, если бы не Ной, кирдык – нас бы не было. Практически марвеловский супергерой, спасший мир от конца света, а точнее, избранных. Почему-то она скорее видела в сказаниях комиксы, чем образы с иллюстраций Гюстава Доре. Ну хоть так.

Дождь наигрывал фугу ре минор на кровельном железе технической постройки под окнами. Яна смотрела на отрепья облаков, которые небо выжимало на город, как половую тряпку, и пыталась рассортировать воспоминания по папкам, чтобы, систематизировав их, вычленить тот момент, когда она начала возводить декорации Содома и Гоморры в своей жизни.

Возможно, тогда, когда на одной из тусовок, после финального дня съемок сериала о порноактерах, они устроили развратный междусобойчик прямо в съемочном павильоне, где набирали тягучий красный брусничный ликер в рот так, чтобы стекало по подбородку, каплями ягодной крови орошая ключицы, и после вливали в себя пенящееся игристое из горла. Липкие, сладкие, пьяные, сначала все просто касались друг друга в разговорах, позже скромный с виду ассистент продюсера в отутюженных сужающихся книзу брюках-галифе предложил понюхать запрещенные в стране попперсы – пары капель для сексуального возбуждения, купленные в секс-шопе в Восточной Европе. Эффект был скорее расслабляющий, нежели обостряющий чувствительность эрогенных зон, но расслабление дало свои плоды – а именно проявило спрятанное в недрах нейронных связей озорство. Когда осталась лишь творческая команда, в ход пошли старые школьные игры: «бутылочка» и «правда или действие», где все как один выбирали лезть на рожон делом, а не словом. Так, например, Яне выпало на спор поцеловаться с Крис. Сначала – в губы, чуть позже – с языками. Когда липкие от шампанского руки коснулись голых ягодиц одного из актеров, Яна поняла, что пора и честь знать. Они ретировались вместе с Крис и десантировались на диване в гостиной, уговаривая Никиту продолжить с ними банкет. Но тот отправил их в душ, смывать с себя липкое послевкусие ночи, и на то, что они направились в ванную комнату вместе, а не по очереди, не обратил внимания. Лишь позже, услышав через щелку двери заливистый девичий хохот, протиснулся внутрь, чтобы сложить мозаику из кусков женских тел, просвечивающих сквозь запотевшее стекло душевой. Яна предложила ему присоединиться, Крис подхватила ее пьяную браваду. Никита дождался, пока их гостья накинет полотенце и отправится шуровать в баре в поисках джина, включил воду на полную мощность, чтобы максимально заинтимить беседу с женой: