– Это довольно занудно.
– Ничего, переживу.
– Ну… я нашел связь между некоторыми эпиками и их слабостями. Оказывается, она куда серьезнее, чем мы думали. Но чтобы это проверить, нужно похитить нескольких эпиков.
– У тебя всегда были грандиозные планы, салага.
– Нет, послушай, – прервал я ее. – Это отличная идея. Если я сумею захватить в плен нескольких эпиков, а потом использовать их слабые места, чтобы лишить их способностей, то смогу выяснить, сколько им требуется времени, чтобы снова стать нормальными. Я могу их допросить, выведать у них, какие события из их прошлого могут быть связаны с их слабостями.
– Почему бы тебе не допросить эпика, который шагает рядом с тобой? И готов пойти на это добровольно?
Я откашлялся в кулак.
– Гм… собственно, у меня потому и возник этот план, что я думал, как спасти тебя от твоих способностей. Я решил, что если узнаю, сколько для этого нужно времени и что требуется, чтобы удержать эпика от… В общем, я хотел тебе помочь.
– Да уж, – усмехнулась она. – Мне еще ни разу никто не признавался в том, что у него есть план похитить меня и держать в плену.
– Я просто…
– Все в порядке, – сказала она, беря меня за руку. – Понимаю твои чувства. Спасибо.
Я кивнул, и какое-то время мы шли молча. Спешить было некуда. Вэл должна была вернуться только через несколько часов, а Разрушитель никуда не должен был деться. Так что я просто наслаждался приятным вечером – по крайней мере, настолько, насколько это было возможно.
Новилон был прекрасен. Мне начинал нравиться странный свет аэрозольной краски – после серого Ньюкаго от разнообразия цветов захватывало дух. Новилонцы могли рисовать на стенах что угодно – от криво нацарапанных имен до причудливых и прекрасных картин.
Хотя меня до сих пор приводило в замешательство безмятежное поведение местных жителей, в чем-то я им завидовал. Так ли уж плоха подобная жизнь? Мы проходили мимо людей, которые купались, разговаривали, били в барабаны, пели песни. Я вдруг понял, что они раздражают меня намного меньше, чем прежде.
Возможно, все из-за того, что я был не один. Рядом, держа меня под руку, шла Меган. Мы почти не разговаривали, но этого и не требовалось. На какое-то время она вернулась ко мне – я не знал, надолго ли, но в этом светящемся яркими красками городе мы снова были вместе. И за это я был ему благодарен.
Мы прошли по крыше высокого здания, приближаясь к восточной окраине города, где нас ждал Разрушитель. Я свернул к мосту, ведшему на здание еще выше, – подходящее место, чтобы поставить камеру Тиа или высмотреть локацию получше.
– Меня беспокоит, что, когда я воскресаю, на самом деле возвращаюсь назад не я, – тихо сказала Меган, – а какая-то другая версия меня. Меня беспокоит, что рано или поздно что-нибудь пойдет не так и та, другая, натворит что-нибудь такое, чего мне вовсе не хочется.
Она посмотрела на меня.
– Это настоящая ты, – сказал я.
– Но…
– Нет, Меган. Нельзя же всю жизнь из-за этого беспокоиться. Ты говорила, что твои способности забирают из иной реальности твою версию, которая не умерла, но во всем остальном ту же самую. Просто живую.
– Этого я точно не знаю.
– Ты ведь помнишь все, что с тобой было, кроме времени непосредственно перед смертью?
– Угу.
– Значит, это все та же ты. Я это чувствую. Ты – моя Меган, а не кто-то другой.
Она замолчала. Я взглянул на нее и увидел, что она улыбается.
– Знаешь, – сказала она, – порой, когда я с тобой говорю, у меня возникает впечатление, будто это ты можешь менять реальность.
Мне вдруг пришла в голову мысль.
– Можешь поменять Разрушителя? – спросил я. – Вызвать его версию без способностей или с очевидной слабостью, а этого запихнуть в какое-нибудь другое измерение?
Она покачала головой.