S-T-I-K-S. Алтари: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава первая

Коты и Кофе

Глава первая. Коты и Кофе.

Пошел третий месяц с того самого времени, когда Паломник, вернувшись в родной Нестабильный Кластер, в Башне Инвалида встретил Рыжую.

Сейчас, лениво наблюдая за тем, как его подруга в который раз демонстрирует свою неуемную активность в деле обустройства быта, инвалид тоскливо размышлял о том, что возможно он и ошибся, когда решил, что встреча с иммунной версией Рыжей была самой большой удачей в его жизни. Более того, иногда ему и вовсе в голову приходила крамольная мысль, что таким образом, с помощью этого стихийного бедствия в юбке, Улей восстанавливает кармический баланс, компенсируя серию невероятных удач, сопровождавших его в первое время после переноса в стикс.

Недаром же девушки из борделя мадам Зи Зи, выслушав его повествования, касательно столкновения с элитником и смерти Бурого, вынесли коллективный вердикт, объявив Паломника самый настоящим Счастливчиком Улья. А подобный титул котируется в реалиях стикса гораздо круче, нежели олигарх в родном мире инвалида. Вот только все легенды, посвященные этим легендарным персонажам, утверждают, что число невероятных удач, выпадающих на долю Счастливчика Улья имеет строго ограниченное количество. По одной из версий — четыре, по другой — семь. Но уж никак не двенадцать. А именно столько ситуаций, в которых Паломник должен был неизбежно погибнуть, и тем не менее чудом выжил, инвалид без особого труда смог вспомнить.

О чем говорить, если самый наглядный пример буквально мельтешит у него перед глазами в безуспешной попытке развернуть трейлер, доставленный троицей Муров с промытыми мозгами, захваченными Лейлой в плен в ходе предыдущего посещения Великого Устюга, таким образом, чтобы тот, в смысле трейлер, а не Муры, одновременно пребывал и в тени и на свету.

Задача, казалось бы состоящая из взаимоисключающих требований и соответственно физически неразрешимая.

Исключения известны разве что в сказочном фольклоре, когда охреневший от перманентного пьянства Царь, Ван или Падишах (в зависимости от географической локализации правителя), встретив на своем пути девицу не лишенную зачатков ума и сообразительности, к тому же красавицу отменную, ставил перед ней якобы невыполнимую задачу: «Приходи ко мне не одетая и не голая, не верхом и не в повозке, не путем, а всё же дорогою, если ты сможешь это выполнить, то я на тебе женюсь».

Паломник на секунду подумал, что не лишне было бы, хотя бы ради любопытства, расширить список условий чем-нибудь вроде: «не девственницей, но мужчин не познавшей», но тут же себя оборвал, сообразив что подобное легко реализуется методами зоофилии.

После чего настоятельно порекомендовал своему третьему потоку сознания заткнуться и молчать в тряпочку.

Так вот, то что для других представляется логически неразрешимой задачей, когда дело касается Рыжей тут же теряет и смысл, и внутреннее содержание. А пресловутая логика полностью пасует. И если бы только логика.

Впервые Паломник заподозрил, что с его подругой что-то не так через неделю их совместного проживания на берегу прекрасного озера в Великом Лесу.

Тогда он вот точно так же полуодетым сидел в своем кресле, пребывая в состоянии неги и расслабленности после изнурительного многочасового секса, чему способствовали значительно возросшие физические кондиции, связанные с продолжительным употреблением живчика и пребыванием в Улье, и наблюдал за Рыжей. Подруга как будто бы почувствовала взгляд Паломника, повернулась в его стороны и одарила инвалида совершенно нечитаемым, но однозначно оценивающим взглядом, от которого у Паломника стадо мурашек пробежало по телу. Сначала сверху вниз, потом снизу вверх и так несколько раз подряд, постепенно ускоряясь и наращивая свою численность.

Одновременно Паломник резко захотел подползти к своей богине на коленях и целовать ей ноги, восторгаясь самой возможностью прикосновения к идеалу. Во всяком случая к чему-то подобному взывал третий поток сознания. Первый же сначала категорически отмел эту идею на том основании, что ноги у Рыжей грязные, одновременно активно анализируя ситуацию, пытаясь оценить степень угрозы исходящий от недавней сексуальной партнерши. Ну а второй и вовсе, не мудрствуя лукаво, выхватил Песчаного Орла, свисающего в кобуре на поручне коляски, и вознамерился послать пулю в голову Рыжей. К счастью для последней, Паломник пришел к внутреннему компромиссу, после чего воспользовавшись телекинезом, одним прыыжком оказался рядом с подругой. Перегнул ее через колено и начал охаживать ладонью по заднице, приговаривая при этом: «Еще раз попытаешься на мне применить свое умения, одной поркой не ограничусь».

Оказалось, что Рыжая, по ходу дела, обрела не слишком-то почитаемый в среде иммунных Дар Улья. Стала самой настоящей нимфой. Причем слова «не слишком-то почитаемый» являются не более чем эфимизмом. Посколку Нимф, наравне с Мурами и сектантами из числа «Детей Стикса» всякий нормальный житель Улья старался убить при первой же возможности. И их, этих самых нормальных, вполне можно было бы понять. Кому могла понравиться барышня, способная взять под полный ментальный контроль любого мужика. И при необходимости заставить того делать все, что нимфе в голову взбредет. Причем со временем, по ходу развития Дара Улья, хотелки нимф приобретали все более извращенный характер. И участь стать бессловесной игрушкой этакого чудовища ожидала каждого иммунного мужского пола. Каждого, за исключением, как оказалось, Паломника.

Проведя воспитательную работу на должном уровне, Паломник решил, что необходимо срочно ускорить процесс отстрела элиты с целью приобретения жемчуга. При этом помимо собственного усиления на повестку дня стала задача получения Рыжей нового Дара Улья, способного скрыть ее сущность нимфы.

Вот над этим он сейчас и размышлял, лениво подводя итоги предыдущего периода.

За те три месяца, пока Паломник с Рыжей жили в Великом лесу, Великий Устюг обновлялся уже одиннадцать раз. У парочки даже успели выработаться определенные привычки, связанные с этим событием. Паломник на своей Инвалидной коляске, в сопровождении Рыжей, изображающей из себя то ли дальнюю родственницу, вынужденную присматривать за недееспособным кузеном, то ли и вовсе мед сестру, человека подневольного и относящегося к своим обязанностям с чувством глубоко выраженного омерзения, уж больно Рыжая не любила идя сзади толкать перед собой коляску, первым делом посещали кафешку с очаровательным названием «Лейла», расположенную невдалеке от центра. Милое уютное заведение, с террасы второго этажа которого открывался прекрасный вид на трагедию, разворачивающуюся на улицах города в связи с переносом кластера в Улей. К тому же увлекательное зрелище дополнялось свежей ароматной выпечкой и офигенным кофе из турки на песке. Бариста, по странному совпадению носящая то же самое имя — Лейла, была буквально волшебницей. Нигде в другом месте Паломник не встречал такой прекрасный кофе. Здесь он расслаблялся до такой степени, что представлял себя в своем прежнем мире, только совершенно здоровым, сидящим в кафешке в Париже, невдалеке от Эйфелевой башни, любующимся утренним городом в ожидании кофе и и знаменитых французских хрустящих курассанов.

Единственным неудобством представлялось то, что для своевременного попадания на нужное место в обновленном кластере приходилось загодя, с утра, занимать место у среза проспекта Тракторостроителей, с тем чтобы как только растворится черное покрывало скрывающее город и исчезнут бесшумные молнии, сопутствующие процессу перезагрузки кластера, взобраться со степной дороги на бетонку и быстро — быстро покинуть границу. Раньше, нежели многочисленная публика на личных автомобилях и грузовых фурах окажется у среза шоссе и начнет задавать дебильные вопросы.

Последнее было чревато тем, что Паломник, истово соблюдающий Законы Улья, и вправду станет изображать из себя цыганку провидицу и начнет разъяснять оторопевшим гражданам: «Что было, что будет, чем сердце успокоится?». Подобное действо неизбежно приводило к самым трагическим последствиям в виде опоздания на утреннюю чашечку кофе.

И хотя Нестабильный Кластер полностью оправдывал свое названия, обновляясь совершенно бессистемно, что называется «Когда в голову взбредет», к тому же сдвигаясь в собственных границах, за эти одиннадцать перезагрузок, свидетелями которых стали Паломник и Рыжая, та же Башня Инвалида выпадала трижды, было все же нечто стабильное, можно сказать кондовое и домотканое, не в смысле качества текстильной продукции, которая здесь совершенно не при делах, а в смысле базовых основ, присущее всем обновлениям Нестабильного кластера. Эта стабильность проявлялась в том, что перезагрузка всегда начиналась в два часа ночи и заканчивалась к пяти утра. По времени Улья, которое стопроцентно синхронизировалось со временем обновленного Великого Устюга. Так что девяносто пять процентов жителей города пропускали это знаменательное для себя явление, пребывая в спящем состоянии. И только поутру, проснувшись, начинали подозревать, что тут что-то не так. Ну и вторым стабильным фактором являлось то, что со стороны степи, граничащей с Великим Лесом, проспект Тракторостроителей всегда обрывался в одном и том же месте. Образуя метровый перепад высот между бетонкой и степной грунтовой дорогой, служащей карикатурным продолжением шоссе.

Дважды опоздав на ритуальную чашку кофе к Лейле, Рыжая взяла власть в свои руки и в дальнейшем, после того как Паломник телекинезом перемещал свою Инвалидную Коляску с грунтовки на бетонку, принималась усиленно толкать ее вперед, не обращая внимание на вопрошающие возгласы оторопевших водителей.

К тому же оказалось, что сзади, внизу у кресла наличествует этакая небольшая откидная полочка, ступенька, встав на которую одной ногой, Рыжая второй могла отталкиваться от асфальта, превращая тем самым медицинское транспортное устройство в этакий самокат. Ну а уж когда в процесс передвижения включался и сам Паломник с помощью своего телекинеза, то Рыжая становилась похожей на хулиганствующего подростка, нелегально вцепившегося сзади в пролетку сумасшедшего извозчика, мчащегося вперед с истошным воплем: «Эх прокачу!». Надо сказать, что со временем выяснилось, что оба партнера относятся к числу адреналиновых наркоманов и подобный способ передвижения здорово повышал им настроение.

После того, как кофе был испит дальнейшие события, как правило, разворачивались по одному из трех вариантов.

В соответствии с первым кластер развивался по сверхбыстрому варианту. Это значило, что у Паломника и Лейлы на все про все всего-то два часа. Причем, упоминая имя Лейла, надо отметить, что речь идет не о Баристе Лейле, а о Лейле Рыжей. Именно так партнерша инвалида потребовала себя именовать, узнав о том, что в Улье иммунных новичков в обязательном порядке крестят. Это случилось после того, как тот рассказал историю своего знакомства с Бурым. И хотя подобное правило, смена имени, распространялось исключительно на мужчин, предоставляя женщинам свободу выбора и право использовать имя данное при рождении в родном мире, Рыжая тут же определила Паломника в свои крестные и заявив, что с Натали покончено раз и навсегда, а отныне она Одалиска. Вот только, после того, как Паломник в шутку уточнил: следует ли сокращать Одалиску до Оды, или до Лизки, тут же передумала и назвалась Лейлой. Непонятно, откуда у барышни, судя по огненному цвету волос и конопушках на лице, северных, чуть ли не ирландских кровей, тяга к восточной экзотике, но Паломник решил в детали не вдаваться. Себе дороже.

Так вот, по первому варианту Паломник с Лейлой должны были покинуть город в течении нескольких часов. С тем, чтобы не нарваться на новое обновление. У этого варианта были определенные преимущества. Пришлые твари стикса, четко отслеживающие временной лимит установленный им для прокорма в обреченном городе, в этом случае в Великом Устюге и вовсе не появлялись. Что с одной стороны делало пребывание в городе практически безопасным, трансформация горожан в монстров хоть и протекала в ускоренном режиме, но ни пустыши, ни бегуны, ни даже лотерейщики местного разлива давно уже не представляли для Паломника угрозу. С другой стороны это ставило крест на возможности партнеров поохотится и пополнить свой запас споранов и гороха. Особенно гороха, на который откровенно подсела Рыжая, пытаясь в ускоренном темпе прокачать свой Дар Улья и совершенно при этом игнорируя опасность превращения в кваза.

Индикатором того, в каком режиме пребывал обновленный кластер служила все та же Лейла. На этот раз Бариста. Она отчего-то превращалась в тварь стикса намного раньше других горожан, опережая скорость среднестатистической трансформации чуть ли не вдвое. Паломник предполагал, что этому каким-то образом способствует их с Рыжей присутствие в кафешке, но отказываться от такого биомаркера, тем самым растягивая время пребывания девушки в относительно внемляемом состоянии, а тем более от кофе, не собирался. Так вот, если Лейла делала пыталась сожрать свою тезку до того, как Рыжая доест третью булочку, значит надолго задерживаться в городе не стоило. Рыжая, в этом случае, вытаскивала из дамской сумочки, которую в обязательном порядке таскала с собой в городе, небольшой револьвер и выстрелом в голову убивала Баристу. Потом вытаскивала из кассы деньги и партнеры быстро покидали «Лейлу». В данном случае имелось ввиду кафе. В первое время Паломника потрясал тот факт, как Рыжая, совсем еще недавно офис секретарь в приличной риэлторской конторе, профессия напрочь мирная, мгновенно переродилась в Бонни Паркер, притом, что сам Паломник себя Клайдом не чувствовал, а затем вспомнил расхожее утверждение из прежнего мира о том, что все риэлторы мужского пола пиде@расты, а женщины — суки. И смирился.

Казалось бы, а зачем им вообще могут понадобиться деньги, если через «всего-ничего» в городе начнется такой хаос, что банальный мародер покажется глубоковоспитанным интеллигентным человеком претендующим на звание «Лучшего покупателя года». С одной стороны так оно и есть. С другой оказалось, что лучше все же скупиться у относительно адекватных продавцов, заплатив при этом деньги, до того, как они переродятся в тварей стикса. Поскольку во втором случае все помещение окажется забрызганным кровью и мозгами. Да и патроны беречь надо.

Обчистив кассу партнеры быстро двигались на квартиру, где раньше проживала Рыжая. А вот там возможны были варианты.