Обнаружив свою цель, я бросаюсь к какому-то таджику и преграждаю ему путь.
— Чувак, — начинаю я, а сам слышу, какой у меня предательски хилый голос. Страху не внушить, не нагнать, ни черта не могу. Только руку протянуть и брови нахмурить. — Стрельни сигу, а?
Азиат окидывает меня ошарашенным взглядом и медленно достаёт свою пачку, не переставая пялиться.
— А чего одна? — говорит тот и вдруг улыбается. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не послать его к уже посланным гражданам. У меня нервы не железные и терпение на нуле, а тощая рука предательски трясётся. Но таджик наконец-то протягивает мне всё необходимое, и я без раздумий вынимаю сразу три сигареты из его пачки. — Как тебя зовут? — расспрашивает несчастный, совсем не уловивший моего молчаливого намёка.
— Валера, — я стараюсь придать своему голосу как можно больше металла. — Мы где?
— В каком смысле?
— Это чё за город? — нервно поясняю я.
— Москва.
Я киваю башкой несколько раз подряд, после чего драпаю с места. Общаться с представителем Азии у меня нет желания. Хотя он оказался самым полезным из всех тех, с кем мне уже довелось столкнуться.
Огонька я стреляю у другого прохожего.
Сидя на ступеньке под падиком, я наконец-то затягиваюсь, и… становится только хуже. Башка кружится уже на третьей затяжке.
Полный разочарований, я отшвыриваю бычок и пихаю руки в карманы толстовки. Там я нахожу кошелёк.В кошельке пару тысяч рублей, фотка какой-то тётки (я предполагаю, что это мать сучки, в которой я оказался). Я зарываюсь глубже в кошелёк и обнаруживаю там права.
Эта находка сослужила мне хорошую службу. Теперь я знаю, что девку зовут Валерия. Удивительное совпадение. Я даже начинаю думать, что это нихера не совпадение, а какой-то реальный стёб. Но больше, чем то, что Валерия моя тёзка, меня впечатлило не это. Оказывается, Валерии двадцать пять лет. То есть это полудохлое тело с дряблыми мышцами, обожравшееся витаминами и никогда не державшее сигу в руках, старше, чем я. Мне становится смешно, и я позволяю себе заржать.
Прохожие ускоряют шаг, когда проносятся мимо. Наверняка думают, что я слетел с катушек. Мне и самому начинает казаться, что так и есть.
Насмеявшись от души, я резко бью себя по лицу ладонью.Мимо плетущаяся бабка замирает от испуга. А я с закрытыми глазами сижу секунд десять, весь сжавшись, в надежде, что меня отпустит.
— Проститутка! — Гнусавый голос заставляет меня открыть глаза. Бабка ковыляет дальше и не сводит с меня глаз ещё секунд десять, пока ей не надоедает играть в шпиона.
Я морщусь от жаркой боли на щеке.
М-да уж, Вал, это конкретный попадос.
Поднявшись на ноги, я возвращаюсь в тот самый проклятый магаз.На кассу я подхожу уже с корзиной, в которой лежит несколько бутылок пива, греча, куриное бедро и здоровый красный перец.
Мать всегда говорила, что до двадцати четырёх лет можно бухать безнаказанно и заправляться одними энергетиками. А что там после двадцати пяти — она не говорила.
Я считаю, что там, после двадцати пяти, жизни нет. Какая ж это жизнь, когда тебе приходится завязать с пивом и задумываться о фигуре, питании и здоровье. Тем не менее я планирую дожить минимум до сорока, а там как пойдёт.
— Паспорт, — корчит рожу обиженная кассирша.
Я достаю Леркины права и с важным видом тычу их тётке буквально в лицо. Затем наблюдаю, как эта неудовлетворённая жизнью женщина неохотно пробивает мои покупки.
— А говорила, что двадцать один, — хмыкает продавщица в ожидании денег.
Я пожимаю плечами и кидаю купюру на прилавок. Дождавшись сдачи, я покидаю злосчастный магаз и возвращаюсь в дом.
Мне нужен шестой этаж. На нём живёт двадцатипятилетняя девчонка по имени Лера. У неё все запястья в шрамах, и шмотки пахнут какой-то сладкой фигнёй. Она живёт одна в небольшой квартире, в которой ещё с порога ощущается какое-то паршивое уныние и тоска, даже если квартира выглядит весьма нехуёво.Но всё лучше, чем тесниться в однушке с пьяным батей и его товарищами.
Я швыряю пакет и дёргаю колечко на бутылке пива. Следом на пол летит обувь, а затем и толстовка. В квартире пиздецки душно, как в накалённой пустой кастрюле.
Я открываю все окна, что смог найти, и плюхаюсь в кресло в гостиной.
Если так подумать, Лерка живёт как у Христа за пазухой. У неё есть телек, а на столе рядом с книжным шкафом лежит ноут. В кошельке, конечно, бабки не брызги, но всё равно больше, чем имею на кармане я в свои лучшие дни.
Потягивая пиво, я разглядываю комнату. Она ничем не примечательна, в плане… абсолютно скромная, без выёбистого декора. Глазу не за что зацепиться.