А длинная-предлинная дорога, которая была перед ними, как раз и вела на юг.
Ехали они, ехали и только к вечеру до ущелья добрались. Смотрят – ручеек у самого входа чистый, прозрачный.
Говорит вол:
– Ну не благодать ли! Захочешь пить – вода рядом. Захочешь есть – трава под ногами. Распряги-ка меня, а сам отдохни вон на том большом черном камне!
Пошел вол в ущелье, медленно идет, зеленую травку жует, похрустывает. А Ню-лан голодный на камне сидит.
Говорит Ню-лан:
– Хорошо тебе, вол, ты и наелся, ты и напился. А мне каково? Хотел я риса немного с собой захватить, да ты не велел. Что же мне теперь делать?
Промычал вол: игэ-гуай, обратно повернул, спрашивает:
– Ты есть хочешь? Иди туда, где дорога сворачивает, купи еды, какой хочешь, а расходы на меня запиши.
Пошел юноша, куда ему вол сказал, наелся досыта. Спрашивают его:
– На кого записать?
Отвечает юноша:
– На старого вола запишите.
Довольный воротился Ню-лан. Вол его и спрашивает!
– Хорошо поел?
– Ай-я, лучше некуда!
– А теперь слушай, – говорит вол, – завтра, в седьмой день седьмой луны, распахнутся Южные ворота неба и внучки Ван-му[118] выйдут стирать свою одежду. Сядут они в ряд, и седьмой с западного края будет Чжи-нюй – Небесная ткачиха. Как развесит она свою одежду сушить, стащи ее потихоньку да спрячь. А будешь отдавать, кликни меня три раза, я мигом явлюсь. Не то уйдет она от тебя.
Всю ночь Ню-лан не спал, боялся пропустить небесных фей. Вдруг слышит тихий скрип – хуа-ла-ла, – это отворились Южные ворота неба, из ворот стая голубок вылетела, белые-пребелые. Подлетели они к ущелью, там как раз река текла, на берег опустились, красавицами-девушками оборотились. Уселись девушки на камне у воды, стирать принялись. Приметил Ню-лан, которая из девушек седьмая с западного края, взял да и спрятал ее платье.
Увидела Чжи-нюй юношу, сразу смекнула, что это он взял ее платье, и говорит:
– Ты зачем взял мое платье? Отдай. Слышишь? Отдай!
Ню-лан не отдает.
Тем временем шестеро сестер высушили свою одежду, стали домой собираться, спрашивают седьмую сестру:
– А ты, сестренка, почему домой не собираешься?
– Не могу. Кто-то стащил мое платье.
Обернулись шестеро сестер белыми голубками, улетели в небо. Подлетели к небесным воротам, назад воротились, седьмую сестру кличут:
– Быстрее, сестренка! Сейчас ворота запрут!
Тут как раз краснолицый детина появился, как закричит:
– Эй! Торопитесь, кому домой надобно!
Крикнула в ответ Чжи-нюй:
– Ну и пусть закрываются! Не могу же я без платья вернуться!
[118] Ван-му, или Си-ван-му, – в древнекитайской мифологии хозяйка Запада, загробного мира.