Подивился мальчик, спрашивает:
– Ты что, буренушка, не наелась, не напилась?
Открыла буренка рот и заговорила человечьим голосом:
– Добрый мальчик! Воротишься домой, ешь пельмени черные, не ешь белые.
Не понял Эр-сяо толком, в чем дело. Воротился домой, а злая невестка улыбается, говорит ласково:
– Ты, братец, корову пас, траву косил – видать, притомился. Я для тебя белых пельменей настряпала. Ешь поскорее!
Отвечает ей Эр-сяо:
– Оставь-ка, невестка, белые пельмени себе да старшему брату, а мне и черные хороши!
Сказал так, придвинул к себе пельмени из черной муки и давай есть. Невестка рядом стоит, глаза выпучила. Дождалась, пока Эр-сяо уйдет, взяла белые пельмени, выбросила и опять недоброе замыслила. «Ладно! – думает. – Хочешь черные пельмени есть, так я тебе и в черные отравы наложу». Так она и сделала. Наделала на другой день черных пельменей, отравы в них положила, а белые себе да мужу оставила полакомиться.
Пасет Эр-сяо буренку на склоне горы, уже полдень наступил. Наелась буренка, аж живот раздулся, да еще Эр-сяо полную корзину травы нарезал, домой снести.
Говорит мальчик буренке:
– Пойдем, буренушка, домой! Полдень на дворе, солнце огнем жжет.
Стоит буренка, не шелохнется, а у самой слезы из глаз капают.
Подивился мальчик, спрашивает:
– Ты что, буренушка, не наелась, не напилась?
Открыла тут буренушка рот и заговорила человечьим голосом:
– Добрый мальчик! Воротишься домой – ешь пельмени белые, не ешь черные.
На сей раз смекнул Эр-сяо, в чем дело. Воротился домой, а злая невестка улыбается, говорит ласково:
– Ты, братец, корову пас, притомился. Говорил ты вчера, что по вкусу тебе черные пельмени, вот я для тебя черненьких и настряпала. Ешь поскорее!
А Эр-сяо бровью не повел, глазом не моргнул, отвечает:
– Невестушка, как отец умер, вы с братцем все белые пельмени едите, дай-ка нынче мне полакомиться!
Сказал так и принялся белые пельмени есть. Невестка рядом стоит, злость ее разбирает. Вчера хотела мальчика загубить, нынче пробовала – никак не выходит. Задумала она тогда по-другому извести Эр-сяо и говорит своему ленивому мужу:
– Скоро зима, снег выпадет, негде корову пасти, чего зря Эр-сяо кормить? Давай делиться. Эр-сяо дадим ток с маленьким амбаром да два му тощей землицы. Нам – корова, на которой пахать можно, ему – большой рыжий пес. Нам – курица-несушка, ему – большой петух. Нам – целый плуг да крепкий хомут, ему – сломанный плуг да негодный хомут.
Зевнул ленивый старший брат, согласился: «Ладно, мол!»
Так и разделились, младшего брата даже слушать не стали. Пришла зима. Эр-сяо в горы ходит, траву да хворост собирает, петух ему помогает, зернышки подбирает, пес ветки носит. Раскормил Эр-сяо петуха, раскормил собаку. А ленивый старший брат до самого вечера коровий хлев не запрет, сена не подбавит. Холодно буренушке, голодно, отощала она – сухая хворостина тонкая. Глянет на нее Эр-сяо – сердце защемит от жалости.
Пришла весна, самое время пахать. Закручинился мальчик. Увидал рыжий пес, что хозяин его печальный ходит, залаял:
– Ван-ван-ван! Меня запряги – за корову сойду! Ван-ван-ван! Меня запряги – за корову сойду!
Увидал большой петух, что хозяин его печальный ходит, закричал:
– Гуа-гу-гу, я пахать могу! Запряги меня! Гуа-гу-гу, я пахать могу! Запряги меня!
Запряг Эр-сяо рыжего пса, запряг большого петуха, пошел поле пахать. Машет петух крыльями, тащит плуг, старается. Машет пес хвостом, тащит плуг, надрывается. Эр-сяо сзади идет, плуг держит. Так и режет плуг сырую глину, так и режет.