— Что я такого сказал? — спрашиваю я её, напрягая мозг, пытаясь вспомнить что-нибудь, что я говорил Джессике, что могло бы расстроить Мию. Но мне ничего не приходит на ум. На самом деле я нечасто разговариваю с Джессикой.
— Ты сказал… — она замолкает и делает глубокий вдох. — Ты сказал, что есть выход… что мы не останемся вместе навсегда, и я думала об этом весь день, Мейсон. Наверное, будет лучше, если я уйду сейчас, а не позже.
Я касаюсь пальцем её подбородка и приближаю её лицо к своему.
— Ты не бросишь меня, Мия. Я тебе не позволю.
Она обхватывает мою руку своей.
— Но, в конечном счёте, это к лучшему.
Я обхватываю рукой её подбородок. Мне неприятно слышать, как она так говорит.
— Нет, это не так. Я сказал это Джессике, когда впервые услышал об идее моей матери о браке по расчёту. Это было до того, как моя мать поговорила с тобой, и даже до того, как я встретил тебя.
Мия моргает и открывает рот, чтобы что-то сказать, но я прижимаю палец к её губам, останавливая её.
— И теперь, что ж, теперь, когда у меня есть ты — моя жена, ты миссис Мейсон Мислтоу, я ни за что не отпущу тебя. До того, как я встретил тебя, я никогда не верил в вечность. Я не думал, что когда-нибудь найду такую любовь, как у моих родителей. Но сейчас, чёрт возьми, сейчас, Мия, я не могу представить свою жизнь без тебя.
Её глаза расширяются.
— Значит, ты не планируешь разводиться со мной, как только всё уладится со Снежной Долиной?
Я сурово качаю головой.
— Для меня ничего не имеет значения, кроме тебя, Мия. Теперь ты — моя жизнь. Всё, что я делаю, я делаю для тебя.
Она пристально смотрит на меня, изучая моё лицо, и я знаю, что ей нужно услышать эти слова почти так же сильно, как мне нужно их произнести.
— Нет, Миа. Я не разведусь с тобой. Я знаю, мы не так давно знаем друг друга, но я люблю тебя. Я знаю, что ты могла бы добиться большего, чем я. Я знаю, что ты молода, красива, умна и у тебя есть свои деньги. Я тебе не нужен. Но я обещаю тебе, что никто никогда не будет любить тебя больше, чем я.
Она качает головой.
— Но ты ошибаешься, Мейсон.
Я вопросительно смотрю на неё. Она держится за ворот моей рубашки и притягивает меня ближе, так что наши губы почти соприкасаются.
— На самом деле ты нужен мне. Я почувствовала, что не могу дышать, просто думая о том, чтобы оставить тебя. Ты нужен мне, Мейсон.
Я улыбаюсь, готовый скрепить это поцелуем, но она продолжает:
— И более того, я люблю тебя. Я поняла, когда впервые увидела тебя и по тому, как собственнически ты смотрел на меня, что я люблю тебя. Больше всего на свете я хочу быть твоей.
Затем я целую её. Яростно, не сдерживаясь. Она поворачивается у меня на коленях, оседлав меня. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы стянуть с неё ночную рубашку.
— Это хорошо, милая. Потому что ты моя. Ты всегда будешь моей.
Она поднимает руки, и я стягиваю платье через её голову. Она наклоняется, прижимаясь грудью к моей груди.
— Мне нравится, как это звучит.
Я провожу всю ночь — остаток вечности — показывая ей, что я не шучу. Она моя… и я принадлежу ей.
***
Позже ночью я уютно устраиваюсь в объятиях Мейсона и чувствую себя такой близкой к нему.