Рулевой отпустил болты, и крышка люка открылась. Внутрь хлынула благодатная прохлада. На бетонном полу пенилась морская вода, здесь пахло рыбой и водорослями. Беллис вышла из подлодки. Офицеры, уже стоявшие на полу, поправляли на себе форму.
За ними стояла самка крея. Она держала пику, которая показалась Беллис слишком вычурной и хрупкой - очевидно, церемониальное оружие. На стражнице был нагрудник, явно не металлический - слишком уж ярко-зеленого оттенка. Она приветственно кивнула.
- Поблагодарите ее за приветствие, - обратился капитан к Беллис. - Пусть сообщит руководителю совета, что мы прибыли.
Беллис выдохнула и попыталась успокоиться. Она собралась, припоминая словарь, грамматику, синтаксис, произношение и душу языка креев Салкрикалтора - все, чему она научилась за несколько недель упорной работы с Мариккатчем. Она произнесла про себя коротенькую циничную молитву.
Потом она представила себе вибрато, клацающий лай креев, слышимый как в воде, так и в воздухе, и заговорила.
К ее глубокому облегчению, крей кивнула и ответила.
- О вашем прибытии будет доложено, - сказала она, поправляя Беллис, неверно употребившую временную форму. - Ваш рулевой останется здесь. А вы ступайте за мной.
Большие герметичные иллюминаторы выходили в сад с яркими морскими растениями. На стенах висели гобелены, запечатлевшие важнейшие события истории Салкрикалтора. Пол был устлан каменными плитами (совершенно сухими) и подогревался невидимым огнем. Стены были украшены темными накладками из гагата, черного коралла и черного жемчуга.
Три крея-самца, кивая, приветствовали людей. Один, гораздо моложе двух других, стоял, как и Беллис, чуть в стороне.
Они были бледны. В отличие от креев Устья Вара, эти куда больше времени проводили под водой, и солнце не оставляло на них следа. Верхнюю часть тела крея от человеческого отличали только маленькие жаберные складки на шее, но в их подводной бледности было что-то враждебное.
Ниже пояса креи представляли собой гигантских скальных омаров - шишковатый сегментированный панцирь. Человеческое брюшко выступало из-под панциря в том месте, где у омара были бы глаза и усики. Даже на воздухе-в чуждой для них среде - их многочисленные ноги двигались с замысловатым изяществом. Движения сопровождались негромкими звуками - легкие удары хитина о хитин.
Свои рачьи задницы креи украшали чем-то вроде татуировок - вырезали на поверхности панциря рисунки и заливали их различными экстрактами. У двух креев постарше набор символов был впечатляющим.
Один из них вышел вперед и очень быстро заговорил на салкрикалторе. Затем последовала короткая пауза, и наконец молодой крей, который стоял за говорившим, произнес:
- Добро пожаловать. - Он говорил на рагамоле с сильным акцентом. - Мы рады вы приехать и говорить с нами.
Разговор начинался неторопливо. Руководитель совета, король Скаракатчи, и член совета, король Друд'аджи, дипломатически вежливо выразили свое удовлетворение, которое могло сравниться разве что с таковым Мизовича и Камбершама. Все сошлись на том, что встреча необыкновенно важна и замечательно, что два таких великих города пребывают в добром согласии, что торговля - великолепный способ доказательства доброй воли и все в таком роде.
Потом тема разговора быстро переменилась. Беллис, сама тому удивляясь, довольно бегло переводила всякие специальные вещи. Разговор зашел о том, сколько яблок и слив оставит «Терпсихория» в Салкрикалторе и сколько бутылей мазей и жидкостей получит в обмен.
Вскоре после этого они перешли к обсуждению государственных вопросов, информации из кулуаров нью-кробюзонского парламента: когда будут (если будут) заменены послы, каковы возможности для торговых соглашений с другими державами, как они отразятся на отношениях с Салкрикалтором.
Беллис без всякого труда научилась не обращать внимания на то, что говорит, - просто пропускала через себя информацию. Делала она это не из патриотизма или преданности правительству Нью-Кробюзона (ничего подобного она не испытывала), а только из скуки. Предмет тайных переговоров был ей непонятен, те обрывки информации, что выходили из ее уст, наводили на нее тоску. Она думала о тоннах воды над ними и удивлялась тому, что не чувствует страха.
Некоторое время она работала автоматически, почти немедленно забывая, что говорит. Но вдруг она почувствовала, как голос капитана изменился, и обнаружила, что прислушивается.
- У меня есть еще один вопрос, ваше превосходительство, - сказал капитан Мизович, пригубив поданное ему питье. - В Ке-Бансса мне велели проверить странный слух, переданный представителем Нью-Кробюзона. Сведения эти были такими нелепыми, что мне показалось, я ослышался. Тем не менее я обогнул Плавники. Вот почему мы опоздали с прибытием. Делая этот круг, я, к своему разочарованию и тревоге, обнаружил, что слухи эти верны. Я поднимаю этот вопрос, потому что это касается нашей дружбы с Салкрикалтором. - Голос капитана стал жестче. - Речь идет о наших предприятиях в водах Салкрикалтора. На южной границе Плавников, как известно советникам, расположены жизненно важные для нас сооружения, за размещение которых с нас берут немалую арендную плату. Я, конечно же, веду речь о наших платформах. О наших буровых установках.
Беллис до этого никогда не слышала сочетания буровая установка и потому произнесла его на рагамоле. Креи, похоже, поняли. Беллис переводила автоматически и гладко, но при этом с тревогой прислушивалась к каждому слову капитана.
- Мы проходили мимо них после полуночи. Сначала мимо одной, потом - мимо другой. На «Маникине» и на «Траштаре» все было в полном порядке. Но, господа советники… - Он выпрямился на своем стуле, поставил стакан и злобно уставился на них. - Куда девалась третья платформа?
Официальные представители креев смотрели на капитана. Они переглянулись с неторопливой, комической синхронностью, потом снова обратили взгляды к капитану.
- Мы просить прощения… не понимать, капитан, - медленно проговорил за свое начальство переводчик.
Говорил он все тем же ровным тоном, но Беллис на долю секунды поймала его взгляд. Между ними пробежала какая-то искра, какое-то общее недоумение, чувство товарищества.
«И во что мы с тобой вляпались, брат?» - подумала Беллис. Она была напряжена и ужасно хотела курить.
- Мы не знаем, о чем вы говорить, - продолжал ее коллега. - Нас не интересовать платформы, пока мы получаем арендную плату. Что случилось, капитан?
- Случилось то, что «Сорго», - сказал капитан Мазович, повысив голос, - наша плавучая платформа исчезла. - Он дождался, когда Беллис переведет его слова, а потом подождал еще немного, удлиняя молчание. - Добавлю, что исчезла она с командами пяти броненосцев, своими офицерами, обслуживающим персоналом, учеными и геоэмпатами. Первое известие о том, что «Сорго» исчезло со своей стоянки, дошло до острова Танцующей птицы три недели назад. Команды других платформ стали интересоваться, почему им не сообщили о приказе «Сорго» передислоцироваться. Но такого приказа не отдавалось. - Капитан поставил стакан и посмотрел на двух креев. - «Сорго» должно было оставаться на своем месте еще как минимум шесть месяцев. Платформа должна была находиться там, где мы ее оставили. Господин первый советник, господин советник… что случилось с нашей буровой установкой!
Заговорил Скаракатчи, и переводчик попытался воспроизвести его увещевательный тон:
- Нам ничего не известно.