Судя по воздушным змеям, привязанным к парусам, судно принадлежало Одралину. На море штормило, и каравеллу сильно болтало.
Беллис видела матросов на борту - они раскачивались вместе со сложным такелажем, поправляли треугольные паруса.
«Терпсихория» миновала острова, казавшиеся безлюдными, - Каданн, Рин, Лор, Эйдолон. О каждом существовали легенды, и Иоганнес знал их все.
Беллис часами наблюдала за морем. Вода здесь, на востоке, была значительно чище, чем вблизи Железного залива, - Беллис видела пятна, которые на самом деле были огромными косяками рыб. Моряки, отстоявшие свою вахту, сидели, свесив ноги за борт, с самодельными удочками или вырезали ножом безделушки из костей и клыков нарвала, а потом покрывали их черной краской.
Вдалеке из воды порой выпрыгивали огромные хищники вроде касаток. Как-то раз после захода солнца «Терпсихория» прошла рядом с небольшим лесистым островком длиной в одну-две мили - деревья, выступавшие над океаном. Неподалеку от берега из воды торчали несколько ровных скал, и сердце у Беллис екнуло, когда за одним из этих камней из воды возникла массивная, похожая на лебединую шея. Беллис увидела, как плезиавр тряхнул плосковатой головой, медленно поплыл прочь от мелководья и скоро исчез из виду.
Подводные хищники на короткое время очаровали Беллис. Иоганнес пригласил ее в свою каюту, и они принялись вдвоем перебирать его книги. Беллис обнаружила несколько с его фамилией на корешке: «Анатомия сардула», «Хищники Железного залива», «Теории мегафауны». Когда нашлась монография, которую он искал, он показал ей поразительные изображения - тупоголовые рыбы длиной тридцать футов, акулы-гоблины с неровными рядами зубов и высокими лбами и другие.
Вечером второго дня после выхода из Ке-Бансса она увидела землю, опоясывавшую Салкрикалтор, - неровную серую береговую линию. Шел десятый час, но небо на сей раз было совершенно ясным, и луна со своими дочерьми светила очень ярко.
Этот горный ландшафт, насквозь продуваемый ветрами, привел ее в трепет. Вдалеке от берега, насколько она смогла разглядеть, чернел лес на обрывах ливневых стоков. Ближе были видны отравленные солью деревья - голые, мертвые стволы.
Иоганнес возбужденно выругался.
- Это же Бартолл, - сказал он. - В ста милях к северу отсюда расположен Сирхуссинский мост длиной в двадцать пять миль, холера его раздери. Я надеялся его увидеть, но, пожалуй, не стоит напрашиваться на неприятности.
Корабль удалялся от острова. Было холодно, и Беллис нетерпеливо запахнула на себе пальто.
- Пойду внутрь, - сказала она, но Иоганнес не услышал ее.
Он смотрел назад - туда, откуда они плыли, на исчезающие берега Бартолла.
- Что происходит? - пробормотал он. Беллис резко повернулась. В его голосе явно слышалось недовольство. - Куда это мы плывем? - Иоганнес взмахнул руками. - Смотрите, мы уходим от Бартолла. - Остров теперь представлял собой всего лишь неясные очертания на краю моря. - Салкрикалтор расположен там - на востоке. Мы могли бы через пару часов плыть над креями, но направляемся на юг… Мы уходим в сторону от содружества.
- Может, им не нравится, когда над ними проходят суда, - сказала Беллис, но Иоганнес покачал головой.
- Это обычный маршрут, - сказал он. - Если идти на восток от Бартолла, попадешь в Салкрикалтор-сити.
Так туда и добираются. Но мы направляемся в какое-то другое место. - Он нарисовал в воздухе карту. - Вот Бартол, а вот Гномон-Тор, а между ними, в море… Салкрикалтор. А там, куда мы направляемся теперь, ничего нет. Гряда маленьких скалистых островков. Мы огибаем Салкрикалтор-сити по очень большой дуге. Хотел бы я знать почему.
Следующим утром еще несколько пассажиров обратили внимание на необычный маршрут. Прошло еще несколько часов, и новость расползлась по узким, тесным коридорам. В столовой к пассажирам обратился капитан Мизович. Всего на судне их было около сорока, и все присутствовали. Даже бледная, жалкая сестра Мериопа и другие, подверженные таким же недугам.
- Для беспокойства нет причин, - заверил их капитан, явно раздраженный тем, что пришлось говорить.
Беллис не смотрела на него - поглядывала в иллюминаторы. «Зачем я здесь торчу? - думала она. - Мне все равно. Мне все равно, куда мы плывем и как мы туда, к чертям свинячьим, доберемся». Но ей не удалось убедить себя, и она осталась сидеть на своем месте.
- Но почему мы отклонились от обычного курса, капитан? - раздался чей-то голос.
Капитан рассерженно выдохнул:
- Ладно. Слушайте. Я обхожу Плавники - острова на южной оконечности Салкрикалтора. Я не обязан объяснять вам это. Но тем не менее… - Он выдержал паузу, чтобы пассажиры в полной мере оценили, какое им делается снисхождение. - При сложившихся обстоятельствах я попросил бы всех вас соблюдать определенную конфиденциальность в отношении этой информации. Перед заходом в Салкрикалтор-сити мы обойдем Плавники, чтобы заглянуть в кое-какие владения Нью-Кробюзона. Моредобывающие предприятия. Широкой публике о них не известно. Я мог бы попросить вас не выходить из кают, но вы так или иначе сумеете кое-что разглядеть через иллюминаторы, а мне бы не хотелось, чтобы потом по кораблю пошли всякие слухи. Так что можете подниматься наверх, но только на полуют. Но! Но я обращаюсь к вам как к патриотам и законопослушным гражданам: отнеситесь к тому, что вы увидите сегодня вечером, со всем возможным благоразумием. Ясно?
Наступила почтительная тишина, вызвавшая у Беллис приступ отвращения. «Он морочит им голову этим своим словоблудием», - подумала она и презрительно отвернулась.
Время от времени показывалась торчащая из воды скала, о которую разбивались волны, - но ничего более тревожного. Большинство пассажиров собрались на корме корабля, откуда они внимательно смотрели вдаль.
Беллис не отрывала глаз от горизонта, раздраженная тем, что она не в одиночестве.
- Как вы думаете, мы поймем, что это оно и есть, когда его увидим? - спросила сопевшая рядом с ней женщина.
Беллис ее не знала и сделала вид, что не слышит вопроса.
Стемнело и сильно похолодало. Гористые Плавники то появлялись, то исчезали на горизонте. Беллис, чтобы согреться, пригубила подогретого вина. Ей стало скучно, и она теперь смотрела не на море, а на моряков.
И вдруг часа в два ночи, когда на палубе осталась едва половина пассажиров, что-то показалось на востоке.