Время великих реформ. Золотой век российского государства и права: читать начало книги онлайн

Антинаполеоновски настроенные дворяне собирались дома у Державина, где в 1811 г. адмирал Шишков выступил с известной речью о любви к Отечеству[61].

Отданный на съедение консерваторам в качестве аватара императора, Сперанский сразу превратился, если можно так выразиться, в антихристёнка. «Близ него мне всегда казалось, что я слышу серный запах и в голубых очах его вижу синеватое пламя подземного мира», – говорил записной патриот Ф. Вигель[64]. А. С. Шишков, назначенный государственным секретарем вместо Михаила Михайловича, всем рассказывал, что Сперанский «был подкуплен Наполеоном предать ему Россию под обещанием учредить ему корону польскую»[65]. А поэт и министр Гавриил Романович Державин был убежден, что Сперанский «совсем был предан жидам через известного откупщика Переца», за что Михаила Михайловича «гласно подозревали в корыстолюбии <…> по связи его с Перцем»[66].

После победы в Отечественной войне 1812 г. Александр I настоял на заграничном походе в Европу в 1813–1814 гг., чтобы окончательно уничтожить своего исторического соперника Наполеона Бонапарта.

Перед вступлением в столицу Франции 31 марта 1814 г. император сказал представителям Парижа: «Ваш император, некогда мой союзник, вторгся в самое сердце моей страны и принес ей страдания, которые не скоро изгладятся из памяти моих подданных; я пришел к вам, движимый законным желанием постоять за свою державу. Я далек от мысли о мести. Я справедлив и знаю, что в случившемся виноваты не французы. Французы мои друзья, и я хочу доказать им, что намереваюсь ответить на зло добром. Мой единственный враг – Наполеон»[67].

Впрочем, за время многочисленных военных кампаний Александр впал в глубокую религиозность и мистицизм и не мог не проявить милосердия по отношению к поверженному врагу. Взятие Парижа было превращено Александром I в настоящее духовное торжество. Воззвание императора содержало призыв не уподобляться врагам и принести им «не месть и злобу, но дружелюбие и простертую для примирения руку». 29 марта 1814 г. по старому стилю, в первый день Пасхи, было устроено торжественное молебствие на парижской площади Согласия, на месте казни Людовика XVI. Через год, «проникнувшись сознанием благодати, осенившей Россию», Александр решил «организовать международные и политические отношения на учении Евангелия». 14 сентября 1815 г., в день праздника Воздвижения Креста Господня, по инициативе Александра I монархи России, Австрии и Пруссии подписали акт о Священном союзе[68].

Наполеон был сослан на Эльбу, с которой благополучно сбежал через год, после чего еще 100 дней шествовал по Европе, пока не проиграл битву при Ватерлоо и не оказался в плену у англичан на острове Святой Елены. Он до конца дней вспоминал своего заклятого друга Александра. По воспоминаниям приставленного от русского императора комиссара А. А. де Бальмена, окружение Наполеона с грустью рассуждало о возможности отбывания ссылки в России: «Если бы мы были в России, нам было бы так же хорошо, как в Париже. У императора были бы замок, прекрасные сады, экипажи, приятное избранное общество. Император Александр по великодушию не чета этим скверным англичанам»[69].

По инициативе российского императора был создан Священный союз европейских монархов[70]. Историческая задача союза – поддерживать мир в Европе, руководствуясь идеей божественного происхождения и безусловной легитимности существующей власти. Священный союз перечеркнул все достижения и «наполеоновские планы» Бонапарта.

Наиболее откровенно о соперничестве Александра Благословенного и Наполеона высказался Великий князь Николай Михайлович: «Что же касается Александра, то гениальность Наполеона отразилась как в воде на нем и придала ему то значение, которого он не имел бы, не будь этого отражения»[71].

7

Империя Александра после Отечественной войны и заграничных походов

Получив по решению Венского конгресса 3 мая 1815 г. целиком все Царство Польское, Александр 27 ноября 1815 г. даровал ему конституционную хартию Царства (Королевства) Польского[72] – первый в истории России конституционный акт. Так было положено начало безнадежного эксперимента по включению в тело империи национального, если не сказать националистического, государства.

Проект этого документа был подготовлен представителями польской аристократии с участием упоминаемого нами А. А. Чарторыйского[73], который был назначен вице-президентом Польского правительства. Документ подчеркивал определяющую роль конституции как акта, связующего Польшу с Россией.

Эта конституция превращала Польшу в автономную абсолютную монархию, «навсегда соединенную с Российской империей». Император назначал наместника, каковым мог быть лишь поляк. Исключение делалось для наместника из членов Императорского Дома. Королем царства Польского стал Александр I.

Конституция сохраняла традиции Речи Посполитой, которые нашли свое выражение в названиях государственных учреждений, организации Сейма, коллегиальной системе государственных органов, выборности администрации и судей. Польша сохраняла свое правительство, армию (она была преобразована по русскому образцу при сохранении польских формы одежды и языка командования), национальную денежную единицу злотый. Польский язык по-прежнему носил статус государственного.

Царь Польский возглавлял исполнительную власть с правом назначения чиновников и высшего духовенства, офицеров вооруженных сил, правом возведения в дворянское достоинство, объявления войны и мира, заключения договоров, правом созыва Сейма, назначения состава его верхней палаты – Сената, а также исключительным правом законодательной инициативы. Нижняя палата Сейма – Палата депутатов, или послов, избиралась дворянскими собраниями. Избирательных прав была лишена значительная часть населения, прежде всего крестьяне.

В конституции провозглашались свобода вероисповеданий, свобода личности, свобода печати и перемещения, равенство перед судом, представительство в Сейме (парламенте). Все королевские распоряжения и постановления должны были скрепляться подписью министра, который и будет нести ответственность за все, что могло бы в этих распоряжениях и постановлениях заключаться противного конституции и законам. Министерств (комиссий) учреждалось пять: министерство культов и народного просвещения, министерство юстиции, министерство внутренних дел и полиции, министерство военное, министерство государственных доходов и имуществ.

Пришла очередь подготовки Основного закона Российской империи. 15 марта 1818 г. по заданию императора Александра I началась работа по подготовке проекта «Государственной уставной грамоты Российской империи» под руководством князя Н. Н. Новосильцева. Французский оригинал текста Грамоты был написан юристом П. И. Пешар-Дешаном на французском языке. Князь П. А. Вяземский осуществил перевод Грамоты на русский язык и взял ответственность за его общую доработку. Текст проекта «Государственной уставной грамоты»[76] был закончен в 1820 г.

В проекте предлагалось разделение властей: создание двухпалатного парламента – Государственного сейма, состоящего из Сената и Посольской избы; Верховный государственный суд выделялся из Сената, становившегося верхней палатой законодательного Государственного сейма, а исполнительная власть оставалась в руках императора.

Страну следовало разделить на десять наместничеств (аналог современных федеральных округов), которые, в свою очередь, делились на губернии, а те – на уезды, уезды – на округа. В каждом наместничестве образовывались бы двухпалатные представительные органы (сеймы). Верхняя палата – это департамент реорганизованного Сената, нижняя – из числа депутатов (по три от каждого уезда).

Впервые в истории России предполагалось закрепить некоторые права человека и провозгласить свободу печати. При этом «никто не мог быть арестован без предъявления обвинения; никто не мог быть наказан иначе, как по суду». Крепостное право и крепостные крестьяне в тексте не упоминались, так что конституционные нормы на них не распространялись.

Однако, хотя управленческая система, описанная в Грамоте, включает в себя разные сферы государственного устройства – судебные, законосовещательные и исполнительные органы во всем их многообразии, ни один из этих органов не наделен даже подобием власти, а исключительно функциями. Единственное их предназначение – предоставить в распоряжение самодержца механизм реализации его и только его неограниченной власти[77]. Как видно, идея самодержавной республики продолжала существовать.

Одновременно с Уставной грамотой разрабатывался и первый в истории России секретный проект отмены крепостного права путем выкупа помещичьих крестьян с их наделами казной. Его предложили могущественный А. А. Аракчеев[78] и министр финансов Д. А. Гурьев.

Это был довольно радикальный проект, осуществление которого могло бы привести к созданию в стране аграрного строя фермерского типа.

В то же время окончательно они не расставались и с крестьянами: те должны были получить столь небольшие наделы земли (чуть больше двух гектаров на душу), что им все равно пришлось бы арендовать еще часть у помещика[79]. Главное – в проекте не предусматривалось никакого насилия над дворянами. Все должно было произойти с их согласия и к их пользе.

Позднее, в 1821 г., князь Н. Н. Новосильцев вместе с М. С. Воронцовым и А. С. Меншиковым разработал и представил Александру I доработанную версию проекта по отмене крепостного права.

Однако Александр замотал эти проекты реформ, как и все предыдущие. Многие связывают нерешительность Александра Павловича с его глубоким мистицизмом. Он все ждал, когда Господь откроет ему истину и осенит своим знамением. Вот тогда он и проведет все реформы, а пока лучше повременить и дождаться нужного момента…

«Александр Павлович оставил брату тяжелое наследство, страну, изнеможенную от прошлых войн, а еще больше от аракчеевщины, и весь организм больным и утомленным, а внутри – полнейшую дезорганизацию власти и всякого порядка при полном отсутствии какой-либо определенной системы управления»[80].

8

От секретных комитетов к тайным обществам

После победы над Наполеоном консерваторы чувствовали себя победителями, сумевшими отвести угрозу катастрофических, по их мнению, реформ. Александр все больше впадал в мистицизм и депрессию. Вместе с тем реформаторские идеи развивались не только в официальных кругах и постепенно перетекли из секретных комитетов в тайные общества. Это была вторая политическая оппозиция, но опять же не императору и не самодержавию, а консервативной партии.

Членов тайных обществ объединяла возросшая самооценка – они победили Наполеона! Во время военных походов они привыкли к большой степени самостоятельности принятия решений, уровень их личной ответственности всегда был огромен. Эти люди привыкли жить своим умом и не желали выполнять тупые приказы самодуров-сановников. Их лозунгом было: «Служить бы рад, прислуживаться тошно»[81]. Все они претендовали на государственные должности при действующей власти. Нарождалась новая элита военной и гражданской бюрократии, стремившаяся получить часть властных полномочий хотя бы в рамках своих служебных обязанностей.

Например, дружеское закрытое общество безвестных людей «Арзамас», существовавшее в 1815–1818 гг., основали крупные чиновники, такие как С. С. Уваров[82] и Д. Н. Блудов[83], известные поэты – Жуковский, Батюшков, дядя и племянник Пушкины, а потом туда вступили будущие декабристы М. Орлов и Н. Тургенев. И в литературе, и в политике арзамасцы противостояли архаическому, консервативному движению, которое олицетворяли адмирал А. Шишков и его общество «Беседа любителей русского слова».

[61] «Воспитание должно быть отечественное, а не чужеземное. Ученый чужестранец может преподать нам, когда нужно, некоторые знания свои в науках, но не может вложить в душу нашу огня народной гордости, огня любви к отечеству, точно так же, как я не могу вложить в него чувствований моих к моей матери… Народное воспитание есть весьма важное дело, требующее великой прозорливости и предусмотрения. Оно не действует в настоящее время, но приготовляет счастие или несчастие предбудущих времен, и призывает на главу нашу или благословение, или клятву потомков». (Шишков Александр Семёнович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. В 86 т. (82 т. и 4 доп.). СПб, 1890–1907.)

[64] Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла…: Лит. и гос. идеология в России в последней трети XVIII – первой трети XIX в. М.: Новое лит. обозрение, 2001. С. 214.

[65] Там же. С. 212.

[66] Там же. С. 214.

[67] Шатобриан Ф. Р. де. Замогильные записки / Пер. с фр. О. Э. Гринберг и В. А. Мильчиной. Вступ. ст. и примеч. В. А. Мильчиной. М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1995. С. 256.

[68] См.: Мельникова Л. В. Ангел и демон. Александр и Наполеон в восприятии современников // Родина, 2012. № 6. С. 74–76.

[69] Из бумаг графа де Бальмена, русского пристава при первом Наполеоне на острове Св. Елены. 1819 год // Русский архив. 1869. Стлб. 800. Александр Антонович де Бальмен (1741–1790) государственный, военный и международный деятель эпох Александра I и Николая I.

[70] Здесь Александр из ипостаси воителя, унаследованной от Александра Македонского, перешел в ипостась святого Александра Невского: святость должна стать основополагающим началом новой Европы. В 1814 году Сенат преподнес Александру I титул «Благословенного, великодушного держав восстановителя». «Понятие правды Христовой вступает в международную политику. Христианская нравственность становится категорией международного права, бескорыстие и прощение врага провозглашены и применены на деле победителем Наполеона». (Рачинский А. В. Основа христианской политики. Священный союз, или Европейская мечта императора Александра I. Электронный ресурс: https://www.perspektivy.info/srez/val/osnova_hristianskoiy_politiki_svyaschennyiy_soiuz_2009–3–17–45–35.htm).

[71] Великий князь Николай Михайлович. Император Александр I. Опыт исторического исследования. В 2-х томах. Т. 1. Текст и приложения с 19 таблицами портретов и рисунков. С.-Петербург: Экспедиция заготовления государственных бумаг, 1912. С. 343.

[72] Конституционная хартия 1815 года и некоторые другие акты бывшего Царства Польского (1814–1881). СПб: Изд. Н. Д. Сергеевского, 1907. С. 41–63. (Библиотека «Окраин России», № 5). Электронный ресурс: http://www.hrono.ru/dokum/konst1815.html.

[73] [Чарторыйский А.] Мемуары князя Адама Чарторийского и его переписка с императором Александром I / Пер. с фр. А. Дмитриевой; ред. и вступ. ст. А. Кизеветтера. В 2 т. М.: Книгоизд-во К. Ф. Некрасова, 1912–1913. Т. 2. С. 138–145.

[76] Государственная уставная грамота Российской империи Н. Н. Новосильцева // Шильдер Н. К. Император Александр Первый: его жизнь и царствование. В 4 т. СПб: Изд. А. С. Суворина, 1897–1898. Т. 4. С. 490–526. Электронный ресурс: https://constitution.garant.ru/history/act1600–1918/31000/.

[77] Анализ этого документа в сравнении с реформаторскими идеями Сперанского, Конституцией Польши и др. см.: Чернов К. С. Государственная уставная грамота Российской империи (к вопросу о российском конституционализме). Автореферат дисс. на соиск. уч. степ. канд. ист. наук. М., 2007. Электронный ресурс: http://www.hist.msu.ru/Science/Disser/Chernov.pdf

[78] Алексей Андреевич Аракчеев (1769–1834) происходил из семьи небогатого помещика. Он обучался в Артиллерийском и Инженерном корпусе, служил при дворе Павла I в Гатчине. В годы своей деятельности на посту военного министра (1808–1810) Аракчеев обращал особое внимание на укрепление русской армии, особенно артиллерии. С 1815 года он фактически руководил Государственным советом и деятельностью министерств. Отличительными чертами Аракчеева были честность и исполнительность, доходившая до жестокости. Недаром на своем гербе он написал: «Без лести предан». Хотя Аракчеев часто представляется как антипод Сперанского, отношения между ними были вполне уважительными, поскольку оба были, что называется, self-made-men – людьми, сделавшими сами себя. Да и судьбы у них были похожими. Аракчеев тоже служил громоотводом при императоре: его ненавидели не меньше, чем Сперанского. Аракчеев активно способствовал возвращению Сперанского из ссылки.

[79] См.: Аникин А. В. Путь исканий: социально-экономические идеи России до марксизма. М.: Политиздат, 1990. С. 245–249.

[80] Великий князь Николай Михайлович. Указ. соч. С. 344.

[81] Цитата из комедии в стихах А. С. Грибоедова «Горе от ума». Это произведение – квинтэссенция претензий европейски настроенных бюрократов к дворянскому обществу вообще и к сословной бюрократии в частности. Не стоит забывать, что А. С. Грибоедов был весьма крупным чиновником – статским советником, награжденным орденом Святой Анны второй степени, полномочным министром в Персии.

[82] Граф Сергей Семёнович Уваров – русский антиковед и государственный деятель, министр народного просвещения (1833–1849), действительный тайный советник.

[83] Граф Дмитрий Николаевич Блудов – президент Академии наук, председатель Государственного совета.