Сатана-18 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Сейчас грузовое судно проходит через Ормузский пролив. Мы предполагаем, что оно направляется в Карачи», Гибсон направила лазерную указку на экран, где раскинулись очертания береговой линии Аравийского полуострова. Ее гости глубоко задумались. Мр. Х плотно сжал губы и сплел пальцы, Мр. Y потирал подбородок. Взгляды всех были прикованы к загадочной зеленой точке. Наконец Y прервал затянувшееся молчание. «Мы не позволим плутонию попасть в руки террористов», заверил он. «Наша подводная лодка следует за вражеским кораблем». Он выпрямился в кресле и поднял голову; нахмуренные брови и морщины на лбу придавали его лицу озабоченный вид. «В дополнении ко всему нам понадобится надежная связь между DS&T и нашими сухопутными силами в Пакистане — если они действительно направляются в Пакистан. Вы назначили команду?» спросил он, устремив взгляд на Х. «Да. Это отряд быстрого реагирования. Бойцов можно легко перебросить в любую точку южноазиатского региона». «Не могли бы вы рассказать подробнее о команде?» Y откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы за головой. Х сгреб в сторону бумаги, уселся поудобнее и поставил локти на стол. «Отряд состоит из десяти агентов. Все имеют большой опыт и подготовку. Все знают местные обычаи и говорят на местных языках». «Этих людяй необходимо снабдить лучшим оборудованием для наблюдения, включая счетчики Гейгера», высказал свое мнение Y. «Другого шанса у нас не будет». Он сосредоточенно прищурился, читая длинный список шпионского снаряжения, появившийся на экране. Его густые брови задумчиво сошлись на переносице, а лоб прорезали глубокие морщины. Затем он добавил, «Мы не можем просто установить жучки в корпусе боеголовки и отойти в сторону, надеясь на сбор информации. Устройства легко найдут и операция окажется под угрозой». «У меня есть еще одна свежая идея,» подал голос Х. «Мы можем использовать новую технологию, которая позволит нам отслеживать разговоры всех подозреваемых на их телефонах и в ближайших окрестностях. Технология работает путем удаленного внедрения в их мобильники программного обеспечения для перехвата». Услышав предложение, Y тихо рассмеялся. «Абсолютно! Я как раз собирался это предложить. Нам необходимо вооружить наших агентов портативными радиоприемниками. Мы могли бы удаленно внедрить программы в целевые устройства, но сначала агенты должны идентифицировать лиц, заинтересованных в боеголовке, а также номера их телефонов». «Если у них есть номера телефонов, вообще», поправила коллегу Мс. Гибсон. «У Бин Ладена нет телефона. Поэтому мы не можем его поймать». Она неодобрительно покачала головой. Опять наступила тишина, в то время как взгляды присутствующих были сосредоточены на зловещей точке пульсирующей на экране. Ее координаты заметно сдвинулись к востоку. Смерть неуклонно приближалась. «Кто отвечает за попытку взлома телефонов террористов?» спросил Y. «Том Донован, наш лучший агент,» с гордостью сообщил Х. «Том — ветеран ЦРУ. Помимо своих шпионских навыков, Мр. Донован в совершенстве владеет арабским, урду и русским языками».

«Как в предстоящей операции Мр. Донован мог бы использовать свой русский?» Y наморщил свой лоб. «На грузовом судне находится агент ФСБ, который говорит только по-русски», объяснил X. «Именно он с самого начала имеет дело с террористами. Его зовут Михаил Белов. Он на нашей стороне, или, по крайней мере, ему очень хорошо заплатили за то, чтобы он был на нашей стороне. У него есть инструкции, которые мы — хм — сгенерировали, чтобы не сказать «сфальсифицировали», — сотрудничать с нами. Он может даже не подозревать, что является двойным агентом». «Что еще мы знаем о Белове?» спросил Y. «Почему Аль-Каиде все еще нужен этот человек?» «Белов — отставной майор Ракетных войск СССР, инженер-ядерщик, участник испытательных полетов межконтинентальных ракет. Если бы он не был нужен Аль-Каиде, его давно бы выбросили за борт где-нибудь в Эгейском море. Он им очень нужен, так же, как и нам». «Террористы хотят использовать его знания», молвила Мс. Гибсон. «Без него они не смогут добиться успеха». «Друзья, боюсь, что вы правы», ответил Y после паузы. Все заметили тревогу в его голосе. «Будем надеяться, что у террористов ничего не получится. Если пойдет не так, как мы ожидаем, мы просто спрячем Белова в безопасном месте. Ах, да если предположить, что мы его найдем, когда oн нам понадобится!» Старый разведчик всплеснул руками и надолго замолчал.

Глава пятая

Месяц спустя, семь тысяч миль оттуда, на Среднем Востоке выдался душный и знойный день. Терпкий пряный воздух, насыщенный ароматом соли и гниющих водорослей пьянил и кружил головы. В розовом закатном небе стаи чаек парили над зелеными пенистыми волнами Аравийского моря. Пыхтя и задыхаясь, стуча изношенной машиной, ржавое грузовое судно приближалось к порту Карачи. Название «Халиф» было написано на арабском и английском языках на его борту. По традиции посудина огласила свое прибытие хриплым звуком гудка, проследовала мимо маяка и вошла в гавань. Короткая корабельная труба извергала клубы сероватого дыма, временами окутававшие свежевыстиранное белье, развешанное на веревке, и человека в широком белом халате-сорочке и шароварах, который, опираясь на перила, одиноко стоял наверху. Несколько портовых рабочих заметили прибытие ободранного судна и его разношерстную мусульманскую команду, молящуюся на корме, но тут же отвели глаза, поглощенные своим усердным трудом. Им было не до того. Грузовое судно бросило якорь у Восточной пристани, спустило длинный шаткий веревочный трап и замерло, как привидение, ни единой живой души на его деревянных палубах. Прошло несколько часов, небо посерело и начал накрапывать мелкий дождь, когда портовый инспектор вместе с таможенником поднялись на борт судна. Бородатый шкипер в атласном тюрбане радушно встретил гостей, предложив изысканный кофе и свежеиспеченные печенья. Все корабельные документы оказались в полном порядке, прибывшие товары не нарушали правил импорта, а налоги полностью уплачены. Чиновники немного задержались в камбузе, угощаясь ароматным кофе, а затем, выполнив свои обязанности и допив из своих чашек последние капли незабываемого капучино, ушли восвояси. Прошло еще несколько часов и наступила темнота; с моря задул легкий ветерoк, освежая мегаполис после палящего жаркого дня. В порт доносились отчетливые звуки городской жизни. К зазываниям муэдзинов присоединилось непрерывное гудение клаксонов такси, а над огромной гаванью гремели заунывные мелодии бхангра. В близлежащих торговых кварталах ослепительно сияли рекламы, неоновые вывески и уличные фонари. Нескончаемый автомобильный затор еле двигался по бульвару Замзама и толпы изумленных туристов, слоняющихся на тротуарах, легко обгоняли беспомощное скопление пойманных в ловушку транспортных средств. Красноватое сияние городских огней поблескивало на пыльной консоли и высвечивалось на металлическом полу капитанского мостика, темного и пустoго в этот час. Морское путешествие завершилось; руль, органы управления и компас бездействовали, больше ничто не беспокоило экипаж. Матросы пировали в столовой, но пассажиры в своих каютах были настороже, поджидая посетителей. Человек, одетый в белый халат-сорочку и шаровары, осторожно отворил дверь в рубку. Он шагнул к смотровому окну, обойдя капитанское кресло и неопрятный квадратный стол, на котором стояли немытые кофейные чашки, блюдца, грязные тарелки и валялись хлебные крошки. Долго и неподвижно дежурил он у иллюминатора, скрестив на груди руки и настороженно вглядываясь в полумрак, пока не заметил, как двое мужчин прокрались по слабо освещенному трапу и вошли на корабль.

Загорелый Яссим встретил своих товарищей по Аль-Каиде с распростертыми объятиями. Двое усатых здоровенных мужчин в традиционных мусульманских одеждах обняли эфенди и прикоснулись щекой к щеке. Однако обычного эмоционального всплеска не последовало; вновь прибывшие были сдержанны и затеяли вежливую светскую беседу с пятью боевиками, которые, казалось, были безразличны к их прибытию. После сердечного рукопожатия с Михаилом, который, как и остальные, был облачен в широкую арабскую одежду, Абдулла и Махмуд передали ему через Яссима, что братья рады видеть в своих рядах такого доблестного боевого офицера. «Какие братья? Почему я в их рядах?» про себя недоумевал Михаил, но решил не спрашивать. Махмуд с симпатией разглядывал Михаила. Пакистанец вспоминал свои два года обучения в Московской военной академии, дружелюбных советских инструкторов и звание командира пехотного батальона, которое он получил во время учебы. «Добро пожаловать,» произнес Махмуд по-русски с сильным акцентом. «В нашей стране вы никогда не почувствуете опасности. Вы обретете счастье. Я знаю, что вы останетесь здесь до конца вашей жизни». Михаил чуть не подавился. «У меня жена и дочь в Сибири». Он отрицательно покачал головой. «Ааа,» Махмуд цокнул языком. «Одна жена и ребенок — это ничто. Если бы вы жили здесь, у вас был бы гарем; еще три жены и десятеро детей,» Абдулла подошел ближе. «Вы стали бы как мы. В нашей стране полигамия не является преступлением, но приносит пользу обществу. Закон чтит и охраняет восточных женщин. Полигамия делает их драгоценными и желанными. Это общепринятый образ жизни». Пытливым взглядом он осмотрел Михаила с головы до ног. «Вы уже надели правильную одежду. Еще один шаг и вы в раю». Абдулла поднял руки и повернулся к Яссиму. «Сколько у тебя сейчас жен?» спросил он иракца. «Всего одна,» пробормотал Яссим с оттенком меланхолии в голосе. «Одной жены более чем достаточно. Она сводит меня с ума.» Он тяжело вздохнул, закатил глаза и пошевелил пальцами. «Я уже скучаю по дому», уныло добавил он. «Я тоже,» признался Михаил. «Я также знаю, что моя жена ни с кем меня не поделит. Она избила бы всех гаремских жен раскаленной чугунной сковородой и выгнала бы их прочь!» Он усмехнулся, но в глазах его застыла грусть. Яссим перевел сказанное членам своей команды. Не все рассмеялись; некоторые обеспокоенно взглянули на русского. «Женщины — большие собственницы», философски прокомментировал Махмуд. Щеки его зарделись и он взволнованно задышал. Никто не обратил внимания на невольное проявление его подспудных чувств. Яссим оставался мрачным, а безмятежный Абдулла смахнул с бровей набежавшие капельки пота. За стальной перегородкой галдели пирующие в столовой матросы, здесь же царила полная тишина. «Что нового в Пакистане?» невинно спросил Михаил. «Не так уж и много», поднял на него глаза Махмуд. «Наш Пакистан всегда тихий и сонный.» Он разочарованно махнул рукой. «Но мы здесь, чтобы разбудить его!» Поняв, что сболтнул лишнего Махмуд тут же замолчал. Остальные заговорщики украдкой переглянулись. Они надулись, засопели и их лица стали непроницаемыми. Подождав немного, Яссим повернул тяжелую дверь и по длинной винтовой лестнице повел посетителей вниз. До Михаила и боевиков, оставшихся в вестибюле, доносился громкий топот их ног. Еще раз Михаил окинул сосредоточенным взглядом захламленный вестибюль. В углах и закоулках валялся бумажный мусор. Снизу до него долетал тихий плеск волн, бьющихся o корпус. Равнодушные ко всему боевики сидели на полу, прислонившись спинами к переборке. Их головы наклонились, а отяжелевшие веки закрылись сами собой. Их сморил сон. «Куда пропали гости?» с тревогой подумал Михаил. Он сделал несколько шагов по лестнице, ведущей вниз и прислушался. Голоса Яссима и его друзей отдавались эхом от металлических стен. «Это здесь!» воскликнул Яссим и, громко шагая, повел своих духовных братьев вдоль трюма корабля, туда, где под ящиками с резиновой обувью, фарфоровыми тарелками, шелковыми тканями, глазурованными чашками, солнцезащитными очками и другим полезным хламом таилась гибель всему живому. Эти двое пришли, чтобы активизировать эту смерть и швырнуть человечество в новый ад. Обыкновенная взрывчатка могла бы убить и покалечить лишь сотни мирных жителей в день; для Аль-Каиды это не представляло значительного интереса. Осама бин Ладен жаждал большего.

На рассвете толпа рабочих появилась на причале и, получив разрешающую команду, заполонила палубу «Халифа». Хотя большинство из них были тощими и исхудалыми индивидуумами, они легко и умело выполняли тяжелую физическую работу. Трудящиеся суетились с поразительной скоростью; с мастерством перенося тюки, поднимая тяжелые ящики и перемещая волоком громоздкие материалы. Крышка люка над грузовым отсеком была сдвинута и тросы, предназначенные для зацепки грузов, были опущены вниз. Упакованные коробки одну за другой вынимали из трюма и бережно складывали на причале для дальнейшей транспортировки по железной дороге. Михаил и Яссим наблюдали за заключительным этапом морского путешествия. С верхней палубы открывался прекрасный вид. Бледно-голубое небо грозило еще одним знойным днем. Утомленный жарой город простирался в дымке с востока на запад. Тут и там сквозь заросли мангровых деревьев проглядывали верхние этажи и крыши городских новостроек. На юге лазурные воды Аравийского моря колыхались и дрожали в лучах восходящего солнца. Беспощадное светило похлеще огня палило кожу Михаила, обжигая его непривычное белое тело. Подмышки и спина сибиряка уже лоснились от пота. Однако холодный озноб насквозь прошиб его и мурашки побежали вдоль позвоночника, когда кран поднял над кораблем знакомый ему большой деревянный ящик. Михаил мгновенно узнал написанные кириллицей неровные строчки на его боку. Контейнер был поднят над «Халифом» и мягко опущен на причал. Вилочный погрузчик быстро погрузил боеголовку в ожидающий грузовик, на дверях которого была надпись «Пенджабская птицеводческая компания». «Радиоактивный материал увозят,» Михаил повернул обеспокоенное лицо к партнеру. «Кто-нибудь знает, куда?» Яссим проигнорировал вопрос. Надувшись от важности, он вытянул руку вперед. В этот момент он напоминал бронзовую статую героя, украшающую городскую площадь и вдохновляющую нацию следовать его славному пути. Прищуренные глаза Яссима уставились на отъезжающую машину. За рулем сидел Махмуд. Абдулла занимал пассажирское место. Ему было удобно в просторной кабине среди множества кнопок и рычагов. Правой рукой он махнул на прощанье. Широкие кровожадные тигриные улыбки парочки друзей выражали радость и предвкушаемую триумфальную победу. Только после того, как грузовик с грохотом скрылся из виду, Яссим шевельнулся. Иллюзия героя исчезла, он опять стал простым смертным. Его рука опустилась и легла на плечо Михаила. «Я держу свое слово», заявил он. «Вы получите свои пять миллионов долларов, но только после того, как доставленный товар пройдет проверку». «Проверку чего?» лицо Михаила перекосилось и залилось пунцовой краской. «Когда ты приехал ко мне в Ужур, ты не сомневался, что это настоящая водородная бомба!» Михаил терял терпение. Нос его сморщился, губы выпятились, казалось, что он готов был сплюнуть от отвращения.

«Это верно.» Яссим шумно выдохнул и драматически закатил глаза. «Но я не один и не все решаю. Другие люди должны удостовериться и проверить покупку. Они платят, а не я. Деньги после проверки,» упрямо повторил Яссим. Михаил в отчаянии покачал головой. «Также имейте ввиду, что оплата придет не так быстро», скорчив серьезную мину, добавил злодей. «Нам могут понадобиться ваш опыт и знания, чтобы разобрать боеголовку на части». Он равнодушно наблюдал за отрицательной реакцией Михаила на это новое требование. «Вы не вернетесь домой, не закончив работу». От ярости глаза Михаила расширились и блеснули безумным огнем. «Какую работу?!» почти закричал он. «Ты получил товар и не собираешься платить?!» Он сунул расписку Яссиму под нос. То была страничка, вырванная из школьной тетрадки, заполненная Яссимом и заверенная подписями на урду трех других боевиков. «Документ» был составлен и подписан, когда их грузовое судно пересекало Средиземное море и направлялось к Суэцу. В тот момент, три недели назад, Михаил боролся с сильным желанием рассмеяться над этим бесполезным куском бумаги. Он не предполагал, что ему когда-либо придется полагаться на эту филькину грамоту. «Что это?!» горячился он. «Бесполезная цидулька?!» «Вы можете обратиться в суд и там предъявить это письменное свидетельство. В Карачи полно юристов. Объясните им, что вы продали и за какую цену. Добро пожаловать в наши края!» Яссим сделал шаг назад и подмигнул группе боевиков, на корточках подкравшихся к Михаилу. В мгновение ока они навалились на противника. Зульфикар крутил ему руки, Кадир сел на шею, а двое других держали русского за ноги. Яссим наклонился над Михаилом и защелкнул на его запястьях наручники. «Отведите его в изолятор», приказал он и прошел к капитанскому мостику. Необходимо было позвонить шейху и сообщить актуальную информацию. Яссим гордился собой и предвидел славное будущее.

Глава шестая

С крыши высотного здания с видом на порт и деловой район Карачи, Том Донован с тревогой наблюдал в телескоп схватку на палубе сухогруза «Халиф», пришвартованного у Восточной пристани. Том сидел на пластиковом стуле в палатке, изолирующей его от палящего солнца. Его невысокое, сильное тело легко помещалось в кондиционированном пространстве с матрасом, переносным туалетом, холодильником и полками, заставленными электронным оборудованием. Блестящая антенна указывала на стационарный спутник. Палатка служила ему домом в течение двух дней с тех пор, как «Халиф» пришвартовался в Карачи. С высоты птичьего полета, где находился Том, ему, как на ладони, были видны события, развернувшиеся на борту корабля, когда пять человек напали на одного. Мужчина в центре — жертва нападения — вначале освободился, отбиваясь от нападавших руками и ногами, но затем споткнулся и упал. Человек лежал совершенно неподвижно, в то время как остальные пятеро избивали его кулаками и ногами. На голову жертвы накинули черный колпак и утащили внутрь.

«Похоже, что у мистера Белова большие неприятности», сказал Том никому конкретно, т. к. вокруг него никого и не было. Он поднялся со стула, зевая, потягиваясь и разминая свои затекшие мышцы. «Не понимаю, почему они с ним так поступили. Белов это ценный актив Аль-Каиды». Том считал, что довольно хорошо знает знаменитую террористическую организацию. Он специализировался на этой группе с 1993 года, восемь лет после того, как присоединился к ЦРУ. Он посещал курсы по международному терроризму и допрашивал захваченных комбатантов. Он сражался с талибами в Афганистане и Пакистане, очищая горные районы от банд. Учитывая его глубокие знания региона, руководители ЦРУ выбрали Тома Донавана руководителем этой операции. Десять агентов Тома были разбросаны по всей стране. Трое из них наблюдали за «Халифом» и территорией пристани, пятеро следовали за грузовиком, увозящим боеголовку, а двое других ждали в Пешаваре, который являлся воротами к мрачным снеговым хребтам Гиндукуша, где сотни фанатиков со всего мира тренировались на высокогорных базах, накапливая силы, экспертизу и тонны оружия, готовясь к грядущему Армагеддону, который Аль-Каеда мечтала развязать на Земле. «Мне нельзя забывать, что инструкции запрещают нашим агентам приближаться к кораблю», напоминал себе Том. «Я не могу освободить нашего русского партнера. Однако всегда есть обходные пути. Я позвоню в полицию и попробую их разыграть. Посмотрим, что произойдет. С Беловым должно быть все в порядке. По крайне мере, так я надеюсь.» Том набрал номер городской службы экстренной помощи. Клерк взял трубку после первого звонка. «Говорит Мустафа Латиф. Я оператор склада на Восточном причале. Я хотел бы сообщить о нападении на моряка на борту грузового судна «Халиф»». Том говорил на идеальном урду, акцентируя его гнусавым акцентом, путем сжимания кончика своего носа двумя пальцами, трюк, которому он научился в детстве. «Да, я видел драку буквально минуту назад. Пятеро избили одного. Да. На верхней палубе корабля. Грузовое судно «Халиф». Пришвартовано у Восточной пристани,» повторил Том бестолковому оператору, а затем повесил трубку, когда тот спросил у него номер телефона. Затем нажав несколько кнопок на своем радиопередатчике, Том набрал номер каждого из своих агентов, находящихся в районе порта, предупреждая их о предстоящем прибытии полиции. События развивались с молниеносной быстротой. Вскоре на причале возле грузового судна остановились две полицейские машины с нарисованными на дверях белыми полумесяцами. По трапу поднялись восемь констебелей в чалмах и с автоматами в руках. Двое других направились к складскому зданию, очевидно, в поисках «Мустафы Латифа». «Это ничего не изменит, если они не найдут Мустафу», усмехнулся Том. Он беспрерывно вел наблюдения и его правый глаз оставался прижатым к окуляру телескопа. «Главное, что они намереваются спасти Михаила.» Надев миниатюрные наушники, Том настроился на частоту полицейского радиоканала и, когда услышал, что в лазарете «Халифа» обнаружен нелегальный иммигрант, говорящий только по-русски, то понял, что это Михаил. Командир отряда затребовал переводчика. Этот запрос был отклонен. Его начальник приказал ему доставить россиянина в центральное полицейское управление для надлежащего расследования, допросить капитана корабля о предполагаемом безбилетном пассажире, записать имена всех членов экипажа и пассажиров, а также, что немаловажно, найти свидетеля по имени Мустафа Латиф. Далее события развивались по привычной схеме. Два констебля вывели Михаила с корабля и усадили на заднее сиденье первой машины. Голова задержанного была опущена, гутра отсутствовала, а руки были скованы за спиной. Как ни всматривался Том, но в телескоп он не заметил ни царапин, ни синяков на лице своего подопечного, тот выглядел целым и невредимым. Первая патрульная машина уехала, а вторая осталась на месте. Полиция продолжала расследование. От ее хватки было трудно избавиться. «Терпение, Михаил,» вслух подбадривал Том попавшего в беду партнера. «Происходящее служит твоим интересам, но ты еще этого не понимаешь». Том коснулся клавишей телефона. «Привет, Аджаб», обратился он по-английски к одному из своих агентов на пристани. «Ты это видел?» и на минуту замолчал. «Они неучтиво обошлись с нашим другом. Не думаю, что руководство Аль-Каиды намеревалось причинить ему вред; скорее всего это выходка зарвавшихся подчиненных. Полицейские сейчас везут мистера Белова в Главное управление полиции». Пока Аджаб докладывал обстановку, Том взглянул на часы, просчитывая свои варианты. Лицо его постепенно вытягивалось, а глаза округлялись. «Действительно, полиция никогда не спешит и никуда не торопится,» разочарованно буркнул он. «Достаточно. Всем объявляю пятичасовой перерыв. Утром мне может понадобиться ваша помощь. Оставляю Белова на ваше попечение. Моя миссия в Карачи заканчивается и я отправляюсь на север, чтобы присоединиться к нашим ребятам, преследующим грузовик. Вы знаете, как связаться со мной. Желаю всем приятного отдыха.» Том закончил разговор и плюхнулся на матрас, надеясь немного вздремнуть перед следующим испытанием. В течение следующих нескольких часов в палатке не произошло ничего примечательного. Индикаторы электронных гаджетов неустанно светились зеленым, время от времени загадочно мигала сигнализация; холодильник тихо гудел, охлаждая свое вкусное, питательное содержимое, а кондиционер дул непрерывный поток холодного воздуха. Снаружи пекло солнце, жара стояла невыносимая, интенсивность уличного шума не ослабевала, но светило начало опускаться к горизонту. Где-то ближе к вечеру отдых Тома был нарушен жужжанием телефона. Он вскочил, прочитав дисплей идентификатора вызывающего абонента. «Привет, Аджаб. Как дела?» Том сидел молча, слушая своего коллегу. «Власти собираются депортировать его на следующей неделе?» переспросил он. «Это плохо. Белов нужен нам здесь. Можем ли мы срочно сделать ему въездную визу в Пакистан? У него должен быть при себе паспорт.» Он продолжал внимательно слушать. «Ах, вот как! Только пустые карманы. Прихвостни Яссима давно уничтожили его документы». В этот момент другая линия связи начала пищать, мигать и требовать внимания Тома. «У меня срочный звонок, дружище», сказал он Аджабу. «Подождите секунду… Привет, Шакир, с вами все в порядке?» Том приветствовал своего агента в Пешаваре. Некоторое время он слушал Шакира, затем глаза его округлились. «Вы уверены, что это так?» с сомнением переспросил он. «Удивительно. Это меняет наши планы». Салфеткой он вытер лоб. «Спасибо за информацию. Это действительно полезно. Очень благодарен. Буду на связи,» заключил Том и вернулся к Аджабу.

«У нас есть серьезные изменения. Нашим агентам удалось установить жучки на мобильные телефоны двух боевиков Аль-Каиды. Теперь мы знаем, чего хотят их вожди. Руководство Аль-Каиды с нетерпением ждет прибытия боеголовки и вместе с ней инженера-ядерщика Белова. У них грандиозные планы. Но они очень расстроены тем, что Михаил под стражей в полиции. Они не хотят, чтобы его отправили обратно в Россию, потому что он нужен им в Варизистане. Они злятся на какого-то «Яссима», Том разразился смехом. «Это, должно быть, один из тех парней на «Халифе». Это наверное, кодла, которую я видел на палубе,» Том снова засмеялся. «Но главное то, что у «Аль-Каиды» есть свои люди в центральном полицейском управлении и теперь они многое знают. Михаила планируют похитить по дороге в международный аэропорт, где его должны посадить на самолет, улетающий в Москву. В таком случае Аль-Каида его никогда больше не увидит». Том сделал паузу, давая собеседнику время усвоить новость. «И так, что вы думаете? Есть ли у нас какие-нибудь возможности?» Он внимательно выслушал Аджаба и, когда тот закончил, немедленно одобрил его инициативу, «Отличная идея. Вы гений, доктор. У вас в самом деле остались старые связи в этом здании?» Он сделал паузу в ожидании ответа. «Хорошо, даю вам разрешение. Пароль к Белову — …», Том произнес несколько фраз по — русски, которые Аджаб записал на пленку. «Удачи. Поговорим позже.» Том завершил дистанционное общение и начал собирать свои вещи. Ему предстояло долгое и трудное путешествие на север.

Глава седьмая

Михаил был мрачен и зол. Все, что могло пойти не так, пошло не так. Он не только был заперт в кутузке, нo и застрял в чужой стране за тысячи миль от дома. У него не было ни денег, ни документов, ни знания местного языка. С отвращением он разместился на жесткой пластиковой койке в одиночной камере полицейского управления г. Карачи. Его обувь вместе с личными вещами была отобрана при оформлении в тюрьму и сейчас босые ноги его касались гладкого бетонного пола. Всего двадцать минут назад его допрашивал худощавый темнокожий следователь. Михаил не раскрыл ни своего настоящего имени, ни цели своего путешествия. Он попросил о встрече с должностным лицом Российской Федерации и его заверили, что кто-то из консульства придет сегодня или на следующий день. Следователь задавал ему через переводчика, невысокого лысого черноволосого толстяка, массу вопросов о достопримечательностях Москвы и Петербурга, о туристических поездках и о многом другом, не имеющем никакого отношения к делу Михаила. «Куда он клонит?» думал арестованный, неохотно отвечая на вопросы. «Что этому плюгавому сыщику от меня надо? Это какая-то подковырка или что-то другое?» Cквозь зубы Михаил цедил скупые ответы. В конце концов лед был сломан, он проникся доверием и энтузиазмом и все внимание сосредоточил на описании красот своей родины. «Приезжайте к нам зимой в Сибирь, ребята», ревел он совершенно медвежьим голосом. «Вы увидите северные сияния, заснеженную тайгу, замерзшие озера и реки. Я возьму вас обоих на охоту. Однако…» Михаил кивнул на легкую хлопчатобумажную рубашку, закрывающую худое индийское тело следователя. «В Сибири вам понадобится одежда потяжелее», почесав в затылке, сообщил он своим загипнотизированным слушателям. «Не беда. Когда вы приедете, я подарю каждому из вас медвежью шубу и настоящую зимнюю обувь». Михаил радостно хлопнул ладонью по краю стула, представляя себя на охоте среди заснеженных елей и кедров. В его мечтах следователь и переводчик, оба в объемистых шубах и валенках, шли рядом с ним по скрипящему снегу, целясь из ружей в лосей. Клубы пара заволокли лица гостей, а их носы покраснели. Михаил закончил свою опьяняющую речь и сделал паузу. «У нас в Пакистане тоже весьма разнообразная природа: от раскаленных пустынь до вечных ледников и высочайших горных хребтов в мире», с достоинством ответил следователь. Его тонкие руки перекладывали бумаги в папке, а глаза были опущены. «Нам очень жаль, но у вас не будет возможности увидеть великолепие нашей страны. Чтобы насладиться очарованием Пакистана,» его губы сложились в тонкую, извиняющуюся улыбку, «вам следовало бы приехать с визой и соответствующими документами. Ненавижу это говорить, но через три дня вас депортируют. Мы надеемся, что у вас останутся хорошие воспоминания о вашем пребывании в Карачи». На этом их разговор закончился: следователь что-то нацарапал на листке бумаги, сунул ее в дело и вызвал охрану. Несколько минут спустя Михаила вернули в камеру. Время тянулось час за часом, истощая терпение заключенного. В глубокой тишине его темницы даже самый слабый звук — отдаленное восклицание, позвякивание ключей, шорох осторожных шагов — вызывал у него дрожь и пульсировал в ушах. Любой самый незначительный шум представлял собой загадочное событие, требующее немедленного объяснения, поскольку изоляция сыграла с его разумом злую шутку. Стиснув зубы, он пытался отвлечься. Мысли Михаила вернулись к семье, которая была так далеко от него. Он вспомнил поспешное прощание, грустное лицо Глаши, ее завораживающие глаза, немного грустные, но решительные и слезы их ребенка. «Возвращайся скорее, папа,» шептала Катя. «Возвращайся скорее, дорогой,» вторила заплаканная жена. «Не беспокойтесь обо мне», бодро отвечал он. «Я выкован из железа. Я всегда побеждаю.» То было шесть недель назад. С тех пор он не подавал о себе никаких вестей. Михаил опустил голову и закрыл глаза. «У меня нет возможности сообщить семье, где я», терзался он. «Конечно, будучи депортированным я скоро вернусь домой, но миссия моя не будет выполнена…» Вежливый стук в дверь прервал его горькие мысли. «Кто будет спрашивать у задержанного разрешения войти в его камеру?» недоуменно посмотрел он на вход, ожидая дальнейшего. Массивная дверь медленно повернулась, впустив высокого человека лет тридцати, склонного к полноте, но тем не менее сильного и подтянутого. Его тонкие ухоженные усики, характерные черты лица и слегка загорелая кожа наводили на мысль, что он уроженец здешних мест. Голову он нес высоко и с достоинством, и волосы цвета воронова крыла были зачесаны назад. Выражение его лица было непроницаемо пустым, а на губах застыла легкая полуулыбка. Что-то в том, как держался вошедший, подсказывало вдумчивому наблюдателю, что он был искателем приключений и профессиональным смельчаком. Он был одет в безупречную форму младшего инспектора полиции. Мужчина устремил свои хитрые черные глазки на Михаила, поклонился, ухмыльнулся и произнес что-то, чего тот не мог понять. Михаил неуклюже согнулся в ответ и промычал, «Не понимаю». Человек уселся на кровати рядом с Михаилом и открыл ноутбук. Он нажал на кнопку и какое чудо! Компьютер громко и четко произнес по-русски: «Моя сестра больше не курит по средам». Уверенный и праздничный голос далекой родины ошеломлял и был неуместен и фальшив в этом чужестранном заточении. Прижимая потные ладони к скользкому краю кровати, потрясенный Михаил таращился на светящийся темносиний планшет. Между тем незнакомец взирал на Михаила своими немигающими орлиными глазами. В его взгляде не было человеческого тепла, только холод и тяжелое ожидание. Bнезапно до Михаила дошло, что от него требуется, и он выпалил отзыв к паролю генерала Костылева: «Потому что по пятницам она кушает омлет!» Мужчина кивнул, громко запыхтел и пробормотал что-то непонятное; его пальцы запорхали над клавиатурой. «Кто вы, товарищ?» осторожно спросил Михаил. Мужчина перестал печатать и на экране образовалась строчка по-русски, «Я ваш контакт с ЦРУ. Я не могу назвать свое имя. Можете называть меня Ловкий Парень». Машина продолжала говорить, а мужчина продолжал возиться с клавиатурой. Время от времени его глаза пронзали Михаила, как бы проверяя, что он в курсе дел. «Как вы себя чувствуете?» спросил компьютер. Михаил поначалу хотел выложить начистоту, что у него все болит и саднит, и от тоски по дому он того гляди сломается, но вместо этого он высоко поднял голову и произнес, «Я в полном порядке». «Что о вас знает следователь?» «Я ничего ему о себе не сказал. Он даже не знает моего имени». Ловкий Парень прочитал на экране переведенные ответы Михаила и возобновил расспросы. «Вы готовы продолжить свою миссию?» Михаил кивнул и расправил плечи. «Вы очень нужны Аль-Каиде. Они предотвратят вашу депортацию в Россию. Аль-Каида знает, когда и кто повезет вас в аэропорт. Они похитят вас в пути, где-то за городом, устроив засаду на полицейскую машину. Это может быть очень драматично, со стрельбой и кровью, но вам не причинят вреда. Вы слишком дороги для них. Эти ребята в отчаянии и охранники могут пострадать. Ожидайте крайностей». Ловкий Парень задумчиво оглядел Михаила. «Это продолжение вашего задания по проникновению в ряды террористов», сказал он через компьютер. «Как будет угодно судьбе,» пробормотал Михаил, отводя глаза в сторону. «Могу ли я дать знать своей жене?» «Никаких проблем.» Солнечная улыбка внезапно появилась на лице Ловкого Парня. Он повернулся и положил компьютер на колени Михаилу. «Сообщите машине номер телефона вашей супруги». Михаил, не веря в происходящее, начал произносить цифры, восхищаясь, как каждое произнесенное им слово воспроизводится на красочном дисплее. Его сердце сильно забилось, когда соединение было установлено и он услышал длинные гудки. Так продолжалось полминуты. Внезапно сигналы оборвались и кто-то взял трубку. «Да,» сказал уставший женский голос. «Кто это? Говорите. Я вас не слышу». Облако сладких воспоминаний нахлынуло на Михаила; он узнал голос своей супруги. «Глаша, это я!» взревел он от радости. «У вас все хорошо?!» «Ой, Миша, это ты?! Где ты, дорогой?» «Я в Пакистане, в подземной тюрьме, но не волнуйся! Со мной все в порядке!» Ловкий Парень, следивший через наушники за разговором, выглядел удивленным и раздраженным, и покачав головой, дал Михаилу знак попридержать язык. «Тебе очень плохо?» испуганным голосом спросила жена. «Что ты там опять натворил?» Михаил опомнился и быстро взял себя в руки. «Я не сделал ничего плохого, но мои документы украли,» сохраняя спокойствие, сообщил он. «Чиновники разберутся и вскоре отпустят меня. Как поживает наша дочь?» «Катя в порядке. Она каждый день спрашивает — где папа? Мы очень скучаем по тебе. Когда ты вернешься к нам, Миша?» «Через месяц», выпалил наугад Михаил и в этот момент услышал сухой щелчок. Связь оборвалась. «Что случилось?» забеспокоился Михаил. Обеими руками он схватил компьютер и поднял его над головой в поисках неисправности. Ловкий Парень выхватил свою собственность из его объятий и молниеносно напечатал несколько слов. «Поломка на линии», невозмутимо заявил он. «Позже мы дадим вам возможность поговорить с семьей еще раз.» Погруженный в себя, Михаил так и не услышал ответ. Он страдал. Он сидел тихо, не озираясь по сторонам, и глядел в стену прямо перед собой. Его поникшая голова была полна мыслей о Глаше и Кате. «Интересно, сколько сейчас времени в Сибири?» прошептал он. «В Ужуре на два часа позже», ответил Ловкий Парень через компьютер. Михаила охватила мучительная ностальгия. Воспоминания о прошлом наводнили его. Он всхлипнул, но тут же спохватился и не позволил себе раскисать. Ему пришел на ум приказ генерала Костылева. Упрямо тряхнув головой, Михаил отрывисто спросил, «Какие мои обязанности?» Ловкий Парень вздохнул с облегчением. Его губы растянулись в приветливой улыбке. Он оторвал свои пальцы от клавиатуры, потянулся, восторженно хлопнул в ладони и снова начал печатать. Приняв сосредоточенный вид, он ничего не хотел замечать. Когда он остановился и скрестил руки на груди, компьютер сказал женским голосом, «Михаил, после того, как Аль-Каида похитит вас, вы остаетесь один. Вам придется полагаться только на себя». Михаил почувствовал, как проницательные глазки собеседника ощупывают его лицо, ища признаки отпора или возражения. Но Михаил только улыбнулся. С такой поддержкой, как ЦРУ, ему было все нипочем. По видимости Ловкий Парень не обнаружил ничего сомнительного. Он ободряюще улыбнулся, когда устройство произнесло, «Мы даем вам гаджет, который техники Аль-Каиды обнаружить не cмогут. Это позволит нам в ЦРУ точно определять ваше местоположение каждую минуту. Кроме того, через этот прибор вы будете получать наши инструкции». Из своего кармана Ловкий Парень достал полупрозрачную коробку с маленьким розовым конусом внутри и протянул ее Михаилу. «Это миниатюрное пассивное устройство слежения со встроенной системой односторонней связи. Если бы мы дали вам двустороннюю систему, они бы быстро ее нашли, и это стало бы вашим концом».

Михаил даже и бровью не повел. Спокойный, необщительный, уверенный в себе и внешне невозмутимый, oн продолжал слушать. На лице его застыло выражение превосходства. Теперь, когда он знал, что его семья в безопасности, все остальное было второстепенным. Между тем, компьютер не умолкал. «Этот гаджет отражает спутниковый луч. Он сохраняет полную тишину, пока не появляется радиосигнал». Следуя указанию Ловкого Парня Михаил двумя пальцами вставил конус в правое ухо. Тот протянул ему карманное зеркальце. Михаил повернул голову, чтобы поймать отражение конуса. Устройство было незаметно. «Давайте проверим, как аппарат действует.» Посетитель поднялся, отошел в дальний угол и повернулся к нему спиной. «Это говорит Ловкий Парень,» Михаил услышал его голос с поразительной ясностью. «Держите аппарат при себе все время. Батареи радиоприемника хватит на семьдесят дней. Протирайте наушник и гаджет в мыльном растворе раз в неделю, в тот момент, когда вас никто не видит. Желаю удачи. У вас все настроено. Вы не будете одиноки. Если хотите, мы даже можем передавать ваши любимые мелодии. Какую музыку вы предпочитаете?» Он хрипло рассмеялся и протянул ему на прощание обе руки; Михаил сделал то же самое. Они обнялись. «С вами все будет в порядке, партнер,» сказал Аджаб по-английски, зная, что Михаил его не понимает. «Мы им покажем кузькину мать, Ловкий Парень», сказал Михаил по-русски, зная, что без компьютера связной ЦРУ понятия не имеет, о чем он говорит. Посетитель ушел, стальная дверь захлопнулась и мир перед глазами заключенного окончательно померк. Михаил снова остался один, его энтузиазм быстро улетучился. Погруженный в печаль, он задавался вопросом, что его ждет?

Глава восьмая

Наступил день депортации. Закованный в наручники Михаил был зажат между двумя констеблями на заднем сиденье патрульной машины. Впереди сидели старший констебль и водитель. Седан выкатился на Чандригар-роад, широкий длинный проспект, ведущий через финансовый округ, и направился на север вдоль ряда монументальных построек в традициях лучшей европейской архитектуры. Михаил изловчился и сумел обернуться, чтобы взглянуть на серое здание полицейского управления; инстинктивный ритуал освобождаемых заключенных. Его компаньоны грубо схватили его за голову и не позволили ему многое увидеть. Толстокожий Михаил вернулся в исходное положение, сосредоточив внимание на задачах предстоящего дня. Утреннее солнце ярко светило на суматоху ревущего города: переполненные автобусы пробирающиеся по оживленным улицам; такси, велосипеды, мотоциклы и рикши, ловко проскакивающие между ними и смуглолицые толпы в белом, марширующие по тротуарам. Зажиточные горожане, сидя под тентами, пили чай и перекусывали свежеиспеченными «паратхами»; некоторым, превознемогая шум, удавалось болтать или читать газеты. Со своих стульев они свысока посматривали на тех, кому не повезло и кто не смог присоединиться к ним. Дым, гомон, шум и вонь далеко разносились по окрестностям, но никого не тревожили. Люди улыбались сквозь грохот, чад и какофонию автомобильных гудков; рискуя здоровьем, они игнорировали пешеходные переходы и перебегали дорогу перед близко идущим транспортом.

Маршрут до аэропорта был извилистым и сложным. Три полосы улицы с односторонним движением были забиты автомобилями, припаркованными по обеим сторонам, в результате чего для движения оставалась только центральная полоса. Любопытные пешеходы, заметив неповторимые русые волосы и голубые глаза Михаила, присаживались на корточках на обочине и глазели на их седан, пока было возможно. На отрезке шоссе, проходившее через Гулистан-э-Джаухар, район среднего класса, находящийся в пяти километрах от международного аэропорта Каид-и-Азам, перед ними появилось живописно разукрашенное такси с номерным знаком г. Карачи. Это был красивый и ухоженный автомобиль. Его полировка была настолько хороша, что в ней можно было, как в зеркале, бриться. На его желтых сторонах были нарисованы орнаменты из цветов и бисера. Таксист не давал патрульной машине обогнать себя, всегда оставаясь в той же полосе, близко к их переднему бамперу. Это было похоже на детскую игру, но после того, как они проехали полицейский пост, такси внезапно, взвизгнув тормозами, остановилось. Водитель их седана нажал на педали, но было поздно. Полицейская машина врезалась в заднюю часть такси. Михаил услышал громкий удар, смешанный со скрежетом рвущейся стали; его и остальных пассажиров швырнуло вперед, их головы стукнулись о крышу. Сквозь затуманенное болью зрение он увидел четырех нападавших. Из автоматических винтовок они стреляли в машину. Пули пробивали корпус седана, дырявили грузные тела умирающих констеблей и разбивали стекла, которые лопались и разлетались, поражая все вокруг острыми ранящими осколками. Михаил почувствовал приступ тошноты и прикрыл лицо, глубже уткнувшись в подушку сиденья. Сильным рывком дверь распахнулась; мертвого констебля, сидевшего на сиденье рядом с Михаилом, вытащили на тротуар и ударили по шее ногой. Бандит с шарфом, обернутым вокруг головы, просунул внутрь свою длинную руку и потянул Михаила за воротник рубашки. Однако Михаил не двинулся с места. Бандит прокричал что-то на своем гортанном диалекте и потянул Михаила сильнее. Во второй раз Михаил повиновался. Он неуклюже вышел со скованными руками, наступая на струящуюся по тротуару кровь. Двое боевиков окружили его и потащили к белому автомобилю, ожидавшему на обочине. Боковым зрением Михаил разглядел изуродованную патрульную машину и окровавленные тела полицейских. Старший констебль, прижавшись головой к лобовому стеклу, застыл над приборной панелью с пустыми, широко открытыми глазами, как будто удивляясь, куда его подопечный отлучается без официального разрешения. Михаила насильно затолкали в белый автомобиль на мягкое и широкое заднее сиденье. Напористые, но молчаливые бандиты разместились вокруг, водитель нажал на газ, мотор взревел и они помчались на север, оставив позади себя кипящий хаос. Проезжающие автомобилисты сбавляли скорость, осторожно объезжая искареженные, дымящиеся груды стали, резины и стекла. Некоторые припарковывались на обочине дороги, разглядывая мертвых констеблей и текущую кровь. Далеко на юге завыла полицейская сирена. После получасовой сумасшедшей гонки седан с Михаилом свернул с шоссе на боковой проселок, который через пятнадцать минут привел их в трущобы с глинобитными хижинами и бесконечными кирпичными заборами. Поселок кишел нищими, заполонившими улицу. Водитель непрерывно сигналил, медленно и упорно пробиваясь сквозь толпу, иногда подталкивая людей передним бампером. Они неохотно расступались. У зажиточного особняка, огороженного дощатым забором, где согласно вывеске, торговали шинами и автозапчастями, белый седан свернул во двор и остановился. Полдюжины курящих и плюющихся мужчин сидели на корточках на голой коричневой земле. Остекленевшими глазами они безучастно наблюдали за вновь прибывшими. Бандиты вывели Михаила и, распахнув входную дверь в здание, поторопили его внутрь, не на секунду не выпуская из рук своего оружия. Они пробежали через большой длинный зал, где лязгающие, стучащие и ревущие машины вибрировали и вращались, залитые светом ярких флуоресцентных ламп. Множество молодых женщин трудились за столами, расставленными в ряд, пошивая и кроя разноцветные одежды. Никто не поднял головы, чтобы взглянуть на незнакомцев. Десятком гигантских шагов Михаил и его похитители пересекли мастерскую и выбежали в другой двор, образованный четырехугольником двухэтажных зданий. Пустые катушки, пряди ниток и обрывки тканей усеивали замусоренную глиняную землю. Посреди этой враждебной территории, среди зловония гниющего мусора, пролитой смазки и паленой резины прогревал двигатель черный фургон. Через открытые задние дверцы Михаил разглядел темное, замкнутое пространство. Ему вежливо помогли залезть, подтолкнули внутрь и опустили на удобный, пружинный диван. Cтальные наручники на запястьях были сняты и заменены мягкими пластиковыми стяжками. Михаил пошевелил суставами и с облегчением вздохнул. В этот момент двигатель загремел, дверцы захлопнулись и фургон пришел в движение. Выехав со двора и оказавшись на улице, один из похитителей нахлобучил на голову Михаила черный колпак, чуть не задушив арестованного, когда тот попытался увернуться. Лишившись зрения, Михаил теперь мог полагаться только на свой слух. Ткань колпака, где был его рот, вскоре стала влажной и липкой, раздражая его. Губы тряслись, а тело ныло от каждого толчка на ухабистой дороге. Путешествие началось.

Они находились в пути уже более двух дней и двух ночей, останавливаясь только затем, чтобы заправить бензобак, купить продукты, освежить горло напитками и справить нужду. На каждой остановке Михаил надеялся, что это последняя, но каждый раз хозяева звали его обратно в заточение. Из черноты своего капюшона в течение целых сорока восьми часов он не слышал ничего, кроме звуков автомобильного радио и громких разговоров пассажиров фургона на неизвестном ему языке. Его обостренный слух в конце концов научился различать слово «шейх», произносимое боевиками с почтением, но все остальное звучало для него ничем другим, как длинной серией клокочущих и отхаркивающих звуков. Раз в день через спрятанный в ухе радиоприемник он получал от своих американских друзей полуминутные сводки о своем положении на планете. Иногда они даже передавали русские оперы, которые Михаилу не очень нравились, но он не желал упустить ни одного развлечения в период своих невзгод. Он потерял счет времени. Он ненадолго засыпал и ему снились кошмары, внезапные толчки автомашины будили его; его усталое тело сильно болело и ему казалось, что он умрет; он галлюцинировал, забывая, почему он здесь и зачем; он проклинал свою жалкую жизнь.

Но поскольку все в этом мире имеет конец, подошло к концу и его путешествие. Фургон остановился в последний раз и недоумевающего Михаила, как доставленный в пункт назначения багаж, выгрузили на глинистое дорожное полотно. Его капюшон был снят и руки освобождены. Наконец он cмог размять отекшие мышцы своего тела. С удовольствием Михаил потянулся и оглядел круг вселенной, в который забросила его судьба. В безоблачном голубом небе блистало полуденное солнце. Kрасноватые громады скал окружали его. Далекие обледеневшие хребты протянулись на горизонте. Ветры дули над иx острыми вершинами, неся снежную пыль, но воздух в долине был безмятежен и чист. Широкий ручей струился из расщелины в граните. Его воды бурлили и пенились, обрываясь с большой высоты на утесы, где клубилось тонкое облачко брызг. Водопад впадал в пруд, окруженный деревьями и валунами, разбросанными по голым бурым склонам. Фургон, который доставил Михаила, уже давно уехал и сейчас подпрыгивал вдалеке на другой стороне долины, пробираясь по извилистой, ухабистой дороге и оставляя за собой серый шлейф пыли. Михаил поднял голову. Над ним на склоне холма стоял глинобитный дом с растрескавшимися стенами. Входная дверь была приглашающе открыта, словно око молчаливого наблюдателя, давно присматривающего за ним. Согнувшись в три погибели, Михаил начал подъем по крутому склону по направлению к загадочному строению. Eго oтвыкшие от ходьбы ноги разъезжались, ступни подворачивались, но он добрался до двери и постучал в деревянную обшивку. Не дождавшись ответа, Михаил вошел. Внутри было душно, тесно и полутемно, что резко контрастировало с оставшимися за порогом безграничными просторами и праздничной яркостью нетронутой природы. Он разглядел пустую, скудно меблированную комнату с толстым ковром на полу, наваленными вдоль стен декоративными подушками, резным деревянным сундуком на четырех ножках и стоящий в углу шестиугольный столик с медным подносом и набором стаканов. Сделав пару шагов, Михаил остановился посреди помещения, руки его висели по бокам, взгляд устремлен на горы, которые были видны через маленькое незастекленное окно. «Ассалам алейкум». Михаил услышал позади себя скрипучий голос. Он повернулся. Через боковую дверь в комнату вошли двое мужчин. «Добро пожаловать», перевел на русский один из них, невысокий человек в длинной белой дишдаше. «Здравствуйте,» сухо ответил Михаил. «Я доктор Ахмад». Ему поклонился худощавый старик с седым бородатым лицом. Он был одет в сальвар-камиз цвета лежалой горчицы и в шапку-пакол. «Я начальник этой территории», добавил он, сверля Михаила своими черными острыми глазами. «Я — Михаил Белов», подыграл ему Михаил и, наклонив голову и разведя руками, исполнил великолепный поклон, который он видел в старом фильме о турках-османах, завоевавших южную часть Европы в пятнадцатом веке. «Чувствуйте себя как дома, друг.» Старик сделал широкий приглашающий жест рукой и, не торопясь, уселся на подушку. Переводчик расположился рядом с хозяином и теперь оба смотрели на Михаила. Михаил, привалившись спиной к противоположной стене, сполз вниз на ковер и вытянул усталые ноги. «Спасибо за то, что проделали такой долгий путь, чтобы навестить нас». Доктор Ахмад сдвинул ладони вместе и наклонил голову. Михаил заметил, что его левая рука сгибалась медленнее правой, и он не мог легко ею двигать. В ответ Михаил широко и беззаботно улыбнулся, желая показать, что готов сделать все возможное, чтобы угодить таким хорошим людям, как хозяин и его домочадцы. Oпухшие запястья гостя горели от наручников, но на боль он не обращал внимания. Доктор Ахмад хлопнул в ладоши и слуга, понурого вида, изнуренный человек средних лет, принес большой поднос, на котором стояли кувшин, блюдо с шашлыками и стопка лепешек — чапати. Доктор Ахмад наполнил стакан Михаила и пододвинул к нему тарелку, наполненную кубиками жареного мяса и чапати. «Пожалуйста, ешьте и пейте», призвал он. «Мы ваши друзья. Мы приносим извинения за причиненные вам неудобства, но мы щедры, и ваша помощь будет вознаграждена». Михаилу не надо было повторять. Он насыщался так, что за ушами трещало, запивая обильное угощение козьим молоком из узорчатого медного стакана. Все трое молча жевали и глотали, не отрывая глаз от своих тарелок. «Мы высоко ценим вашу помощь в доставке нам водородной бомбы», прервал затянувшуюся паузу доктор Ахмад. «Теперь нам необходимо ее разобрать. На нашей электростанции радиоактивное содержимое бомбы будет вырабатывать электричество». Доктор Ахмад пригубил свой напиток и тихонько пробормотал, «Электростанция находится там». Его рука сделала неопределенный жест, указывая куда-то наружу. «У нас есть иранские инженеры, которые нам помогают, но они не знакомы с советской конструкцией электронных замков безопасности. Им лучше удается промышленное производство обогащенного урана. Мы рассчитываем на вас». Изогнувшись в раболепном поклоне, Михаил продемонстрировал свою готовность сотрудничать с таким добрым и гостеприимным хозяином. Затем, проглотив последний кусок шашлыка, застрявший в горле, он выпрямился и верноподанно уставился на лукавого старика. «В любой момент,» веско произнес он, смахнув хлебные крошки с губ. «Я осознаю серьезность ситуации. Защитные электронные замки очень важны. Вот потому боеголовка не взорвалась, несмотря на долгий и трудный путь. Я знаю, как снять замки,» заявил он со всем рвением, на которое был способен и энергично хлопнул ладонью по своей коленке. «Отлично», кивнул хозяин. «Мы отправим вас в лабораторию. Это недалеко отсюда». «Всегда рад помочь людям, желающим переоборудовать оружие в мирных целях. Перекуем мечи на орала, так сказать!» зареготал Михаил. Его губы растянулись в радостной улыбке, а глаза весело прищурились. Но ненадолго. Внезапно его прошиб холодный пот. Он узнал этого человека! Похитители Михаила называли его «Шейх», и этот титул ему очень подходил. По журнальным и газетным фотографиям Михаил узнал эту знаменитую личность. Он наслаждался гостеприимством Осамы бин Ладена! Его сердце съежилось и внутренности застыли от страха. Вот куда его привела судьба! Сможет ли он выбраться отсюда живым? «Ваше путешествие было утомительным?» вполголоса спросил Осама, не замечая смятения своего гостя. «Совсем нет. Поездка была познавательной. Я никогда не путешествовал на корабле и никогда не посещал столь отдаленные места. Я многому научился,» скорчив льстивую мину, сказал Михаил подхалимским голосом, хотя весь дрожал. «Знание — сила.» Шейх назидательно поднял палец, пережевывая лепешку, обмакнутую в сливочное масло. Появился слуга. Он быстро и бесшумно доставил новый поднос, нагруженный конфетами и кувшином с зеленым чаем; поклонился и поставил свою ношу на ковер. Осама налил чашку чая и протянул ее Михаилу. «Какие у вас были отношения с нашими служащими? Вы подружились?» Шейх проницательно взглянул на Михаила. Колдовские бусинки его глаз, острые и пытливые, глубоко проникали в сознание собеседника. «Они были отличной командой», солгал Михаил. «Я слышал, что руководитель нашей группы Яссим огорчил вас. Пожалуйста, примите мoи извинения за его поведение. Его больше с нами нет. Мы утилизировали его». «Что это значит? Не понимаю.» Это было новостью для Михаила. «Теперь для всех Яссим навеки герой; мученик войны с неверными. Месть за кровь отца — святое дело, а убийство невинных людей — подлый, тяжкий грех. Мы приказали ему взорвать самого себя на контрольно-пропускном пункте в Багдаде», строго пояснил Осама, лакомясь кусочками печенья с шоколадом. «Двое военнослужащих были убиты и еще двое получили ранения. Это было в вечерних телевизионных новостях на прошлой неделе». Михаил едва сдержал дрожь. «Мы знаем, что у вас была договоренность с Яссимом, которую он не выполнил. Вы получите пять миллионов долларов США, которые мы вам должны. Мы приготовили для вас наличные, полученные прямо из сейфа банка. Мы никогда не откладываем». Шейх прокашлялся, потер указательным пальцем подбородок и добавил, «Вы вернетесь домой богатым человеком». «Hадеюсь», пожимая плечами, скромничал Михаил. «Но я помогаю вам не из-за денег. Меня вдохновляет идея приобщить ваш народ к современной цивилизации». «Да, конечно, они отчаянно нуждаются в электроэнергии, чтобы заряжать свои телевизоры, радиоприемники и сушилки для волос», усмехнулся хозяин. «Горцы наверняка погибли бы без подобной роскоши». Осама отвел глаза в сторону и негромко спросил, «Вы надолго к нам пожаловали?» Михаил мгновенно понял, что от ответа на этот вопрос будет зависеть его судьба. Противный холодок пробежал по всем его жилам. Он напрягся в поисках лучших мыслей и, наконец, рявкнул что было сил, «Пока весь радиоактивный материал в бомбе не будет утилизирован и в каждом ауле появится электричествo!» Михаил с энтузиазмом выкинул руку вперед. По правде говоря, он не верил в свое актерское мастерство, но надеялся, что зловещий старик воспримет его притворство за чистую монету. Осама пристально разглядывал своего гостя, не зная, верить ему или нет. Он задумчиво намотал на указательный палец прядь своей седой бороды. Его глаза закрылись, а переводчик рядом с ним замер в ожидании. Михаил украдкой осмотрелся, ожидая, что будет дальше. Между тем медленно тянулись часы, в помещении потемнело, за окном наступила ночь и слуга зажег керосиновую лампу. Время шло, но никто не двигался. Где-то далеко, в наружной тьме, среди неясных силуэтов громадных черных скал и мрака бездонных ущелий дико завыл зверь. Сорвавшаяся с вершин лавина камней сотрясла все вокруг. Ветер пронесся по комнате и заколебалось пламя. Шейх пришел в себя. Он хлопнул в ладоши и что-то прошептал своему слуге. Трое подростков в традиционных белых одеждах и тюрбанах робко ступили внутрь. Первый нес брезентовую банковскую сумку с арабскими буквами, которую он преподнес Михаилу. Скрестив ноги, русский бесстрастно смотрел на гонца. Юноша опустил сумку перед гостем и, отвесив глубокий поклон, удалился. Он присоединился к двум другим, в руках у которых были гармоники с колокольчиками и небольшой кожаный барабан. Вскоре восходящая и нисходящая мелодия священной суфийской музыки заворожила слушателей. Поющие юные голоса, эмоциональное воздействие вокалистов и ритмичный звук барабана загипнотизировали Михаила. Ему казалось, что эта нескончаемая мистическая мелодия несет его в божественную вечность. А потом все закружилось перед ним. Он рухнул лицом вниз.

Том Донован, который уже не был похож на Тома Донована из-за приклеенных к его лицу черной бороды и усов, уставился на монитор компьютера, где записанные данные о передвижении Михаила накладывались на географическую карту мира и навсегда сохранялись в электронной памяти. Том был озадачен. То, что он увидел на экране, было настолько неожиданным, что у него открылся рот. Он хмыкнул и пошевелился на скрипучем стуле. «Этот вопрос требует обсуждения с начальством», довольно неразборчиво пробормотал он, размышляя о своем задании и о том, к каким неожиданным последствиям оно может привести. Том поднял руку, чтобы стереть пот со своего влажного лба. Нечаянно его пальцы коснулись белого тюрбана, венчающего его голову. Тюрбан, шальвар-камизе и великолепная растительность, покрывающая его лицо, помогали ему незаметно смешаться с жителями этого азиатского мегаполиса, где в настоящее время он пытался, не без успеха, приспособиться и выглядеть как окружающие. Спертый воздух в темной, заплесневелой комнате был несколько прохладнее, чем изнуряющая жара летнего вечера снаружи. В комнате пахло старым деревом, кожаной влажной обувью и дохлыми насекомыми, застрявшими между половицами. В центре помещения стояла вешалка на колесах, на которой на пластиковых плечиках висели бесформенные платья унылых цветов, служившие прикрытием его шпионской деятельности в Пешаваре. Был поздний вечер, город засыпал, Том находился один в магазине, занимавшем первый этаж четырехэтажного здания в торговом районе города. Ставни были закрыты и дверь заперта, не пропуская надоедливый шум. Базар опустел до утра. Гул утих и ни один звук окружающего мира не проникал внутрь. Электрический торшер отбрасывал тени, сидящего в кресле человека, и угловатую конструкцию оборудования связи на столе. Сегодня был трудный день. Его руки были скрещены на груди, подбородок выдвинут вперед, а усталое похудевшее лицо посерело. Услышав скрип внутренней лестницы, Том обернулся, с облегчением завидев, спускающегося со второго этажа, своего коллегу Стива. Стив, такой же, как и oн, офицер ЦРУ был загримирован под зажиточного таджика. Вышитая тюбетейка на его до блеска выбритой голове и шелковый халат в сине-красную полоску, доходящий до щиколоток, довершали иллюзию. Стив мог бы сойти за богатого торговца тканями с севера страны, если бы не одно обстоятельство: он не знал ни одного местного языка и был вынужден молчать, передвигаясь по улице. Пока что этот недостаток не оказался фатальным. Стив был членом отряда специальных операций и у него была другая задача. Его работа заключалась в надзоре за полетами самолетов наблюдения «Хищник» в этом районе. Участие Стива в отслеживании боеголовки было для него второстепенным и не имело существенного значения, но он всегда был готов протянуть руку помощи; Том приветствовал его сотрудничество. «Что происходит?» спросил Стив. «Белова отвезли очень глубоко в горный район», поделился Том. «Тамошние обитатели не признают никакой власти, кроме власти своих племенных вождей. Даже пакистанские правительственные войска отправляются туда большими отрядами и только со специальными миссиями». «Ну, что же… Это неплохо. Теперь Мр. Белов возможно очень близок к высшему руководству Аль-Каиды», заметил Стив. «Разве это не является нашей целью?» «Да, но я надеюсь, что у него хватит мужества пережить эту встречу», после долгих раздумий ответил Том. «Не забудь, что там недавно были разоблачены и обезглавлены двое наших агентов».

Глава девятая

Прошла короткая летняя ночь и начало рассветать. По утреннему голубому небу плыли тонкие розовые облака. Монументальные горные хребты и узкие зеленые долины, залитые сиянием восходящего солнца вызывали желание восторгаться их красотой. Белые снежные шапки, бледно-серые скальные вершины и загадочные ущелья представлялись обманчиво близкими с любой точки обзора на уединенном плато, скрытом в самом сердце горной страны. Ослепительные солнечные лучи падали на обширные массивы плодовых садов, зажигая красным, желтым и белым гроздья вишен, яблок и винограда, выращиваемых местными жителями. В курятниках кукарекали петухи, квохтали куры, а с пастбищ доносилось блеяние овец и мычание быков и коров. Флора и фауна провозглашали новый счастливый день. Казалось, что жизнь здесь радовалась и процветала.

Солнечные лучи упали на человека в белой одежде, спящего в гамаке, натянутом на столбах в вишневом саду. Тюрбан валялся на траве возле увесистого брезентового мешка, а низкая ветка, усыпанная красными спелыми ягодами, щекотала его босую ногу. Кожаные сандалии, аккуратно поставленные возле гамака, терпеливо ожидали пробуждения своего владельца. Яркий утренний свет разбудил мужчину, напоминая ему, что человеческое бытие — ограниченный, недолгий ресурс и ему лучше торопиться, чтобы произвести что-то полезное. Когда солнце начало припекать, он чихнул и поднял голову. «Где я?» молвил человек на языке, на котором никто и никогда не говорил в этой местности. Он повел взглядом по сторонам, но ничего не увидел, кроме серых пятен. В глазах двоилось, троилось и плыло. «Доброе утро, друг», услышал он приветствие трех пуштунов, которые подошли к нему и в унисон обратились к нему на ломаном русском. То были знакомые Михаилу его спутники по путешествию Абдулла и Махмуд. Вчерашний переводчик маячил позади, прячась за их мощными телами. «Доброе утро,» Михаил с трудом пошевелил конечностями. Он едва ворочал языком после вчерашней одуряющей ночи. «Где я?» «Разве вы сами не видите? Это похоже на райские сады», ответил Абдулла. «Возможно, что вы захотите остаться у нас навсегда.» Услышав это, Михаил почувствовал тяжесть на сердце. «Надеюсь, что американцы быстро вытащат меня отсюда», мелькнуло у него в голове. Он опустил ноги на траву и неловко вылез из гамака. Ему было трудно держать шею прямо и спину ровно, а голова его моталась из стороны в сторону. Ничего не замечая, Махмуд завел свою старую песню, «Купите здесь землю, постройте дом, возьмите замуж много прекрасных девушек. Что может быть лучше?» Но глаза Михаила были мутными и пустыми. «Шейх накануне вечером дал русскому слишком много гашиша», высказал Абдулла свое мнение по-арабски. «Наркотик все еще сидит у него в голове. Он еще не выздоровел». «Давайте позавтракаем», предложил Махмуд, игнорируя комментарий своего напарника. Короткая гравийная дорожка привела их к фасаду двухэтажного особняка. Это ветхое строение с пятнами известки на кирпичных стенах стояло среди деревьев на пологом холме, господствующим над окрестностями. Но здание еще функционировало и принимало гостей. Впереди располагалась широкая арочная веранда, окруженная мраморным парапетом и круглыми колоннами. На плиточном полу стояли высокие каменные вазы с цветущими красными розами и желтыми гвоздиками. Посетители невольно замерли, разглядывая захватывающую панораму величественных гор раскинувшихся на фоне облачного голубого неба. Поодаль возле колонны их ожидал прямоугольный стол, накрытый для завтрака на четверых. На белой скатерти стояли керамические подставки с вареными куриными яицами, блюдо с горкой нарезанного хлеба, сливочное масло в тарелке, фарфоровый чайный сервиз и ваза с нежными голубыми цветами. Разросшиеся можжевельники отбрасывали тень на стол и потрескавшийся мозаичный пол. Рядом вытянулись двое слуг в смокингах и белых перчатках, готовые обслуживать гостей. В глубине здания за приоткрытыми створками двойных дверей в широком коридоре суетился эшелон слуг, деловито готовящихся к новому дню. «Ух как!» невольно вырвалось у Михаила. «Иногда к нам приезжают гости из Европы», объяснил Абдулла. «Они не привыкли есть с ковра на полу». Михаил кивнул и с удовольствием уселся на стул. Он никогда раньше не осознавал, какая это была привилегия! Он вытянул ноги и заказал у слуги стакан козьего молока. «Как вы себя чувствуете после путешествия?» поинтересовался Абдулла. «Если вам нужна неделя отдыха, мы могли бы отвезти вас в горы поохотиться на леопардов». Русский недоуменно взглянул на Махмуда. «Вы охотник?» притворно улыбаясь, спросил тот гостя. «Да», ответил растерянный Михаил. «Я охочусь на медведей и лосей в Сибири». «Ну что ж, завтра же обязательно предпримем замечательную экспедицию! У нас вы приобретете новые впечатления», с убеждающей гримасой Абдулла наклонился в его сторону. «Нет,» отказал Михаил, «я лучше сразу начну порученный мне проект. Я не могу тратить время на пустые развлечения, пока ваш народ не приобщен к научно-техническому прогрессу». При этом лицо его оставалось совершенно серьезным. Закончив тираду, он повернул голову на звук шагов. Трое официантов, следуя один за другим, внесли подносы с тушеной говядиной, лепешками, разнообразным чаем и манго. Их приветствовали аплодисментами и вскоре компания жевала, пила и глотала. Разговоры утихли. Многое из поданного к столу оказалось для Михаила гастрономическим открытием. Чай, сваренный с молоком, сахаром и мускатными орехами, оказался слишком острым на его неискушенный вкус и он попросил йогурт.

Утолив первый голод, нетерпеливый Абдулла возобновил дискуссию. «Это не совсем верно, что у нас нет коммунальных услуг», сказал он, водрузив свои толстые руки на стол. «У нас есть электричество. Там за домом стоит бензиновый генератор. Но генератор не может удовлетворить растущие потребности нашей общины. Поэтому мы построили атомную электростанцию и исследовательскую лабораторию. Станция находится далеко в горах, но лаборатория рядом, в ста метрах отсюда. Завтра мы отведем вас туда. Вас это устраивает?» «Зачем откладывать?» спросил Михаил, допивая молоко. «Чем скорее, тем лучше.» Абдулла и Махмуд обменялись взглядами. Последовала неловкая пауза. Абдулла напрягся и замер, между тем Махмуд жевал губы. Стайка воробьев прыгала по полу, чирикая и подбирая разбросанные хлебные крошки. Между тем бежало время, небо разгоралось ярче, сверкающие солнечные лучи ослепляли, заставляя нагретый воздух дрожать над полом веранды. Официанты сменили блюда и принесли десерт. «Мне интересно,» ковыряя в носу, задумчиво изрек Махмуд; глаза его устремлены вдаль, словно пытаясь найти там нечто, чтобы завязать разговор. «Вы русский или советский?» Услышав вопрос, Михаил поперхнулся остатками напитка. Все с большим интересом смотрели на него, ожидая ответа. «Я был и тем, и другим до распада Советского Союза», хмуро и коротко отрезал он. «Но теперь я только русский». «Понятно,» Махмуд принял важный и напыщенный вид. Он криво улыбнулся, сморщил свой плоский нос и выпятил нижнюю губу. «Я встречал многих советских людей в Афганистане, когда они вторглись в нашу страну в 1979 году. Не все из них вели себя хорошо. Возможно, вы это знаете,» он бросил колючий взгляд на Михаила. В его глазах мелькнула ярость. «У моей семьи были ценные объекты недвижимости в Кабуле,» продолжал ораторствовать Махмуд, «включая большой, просторный дом и вишневый сад, подобный этому». Его когтистая рука описала полукруг в воздухе. «За забором были расквартированы советские войска. Они не были хорошими соседями. Они были грязными, громкими и вонючими. Мы постоянно слышали лязг их танков и топот пехоты. Но самое худшее пришло потом. Они приобрели привычку перелезать через забор в наш сад и воровать по ночам вишню. Мы пожаловались их генералу, но он их не остановил. Каждую ночь мы видели несколько темных фигур, снующих взад и вперед среди деревьев. Мы беспомощно наблюдали, как они нас грабили. В любом случае, мы знали, что при новом правительстве нам жизни нет и готовились бежать на юг. В последнюю ночь в нашем доме, когда все было уложено и готово, мы снова заметили нарушителя. Мы легко его поймали». Губы Махмуда приоткрылись, обнажив под усами ряд острых зубов цвета слоновой кости. «Но это был не он; это была она — худенькая девушка лет восемнадцати, по виду почти ребенок. Она дрожала от страха. Щеки ее были красными от вишневого сока. В руках она держала пластиковое ведерко, наполовину наполненное вишней. Она рассказала, что работает бухгалтером в полковой канцелярии и приехала к нам две недели назад из Ленинграда. Мы с ней поступили честно и благородно. Разве она не пришла в наш сад собирать вишню? Вот и получай лакомство! Мы до краев наполнили ее вишней. Мы разрезали ей живот, наполнили его собранными ею ягодами и перебросили через забор обратно к ее соотечественникам.» Рассказчик гордо выпрямился, расправил усы и уперся руками в бока.

«Стояла глухая ночь и в советском квартале царила полная тишина. Мы заняли наши места в грузовике и через несколько минут навсегда покинули Кабул,» закончил свое повествование Махмуд, все еще наслаждаясь воспоминаниями. «Через две недели мы начали новую жизнь в Пакистане». Он строго поднял брови и покосился на собеседника. «Надеюсь, вы не расстроились. Она не была русской. Она была советской». «Горское правосудие восторжествовало,» пробормотал Михаил. «Восток и Запад, мы никогда не поймем друг друга». «Не волнуйтесь. Мы не всегда такие. Мы понятливые». Абдулла пристально взглянул на расстроенного Михаила; потом выпрямился, откашлялся и завел свой рассказ. «Мой брат живет в Мичигане. В прошлом году его дом ограбили. Он успел поймать одного из воров в своей гостиной на первом этаже. Чтобы задержать его пришлось применить физическую силу и как законопослушный гражданин США, oн сдал преступника полиции. Три месяца спустя вор судил его из тюрьмы за травмы, которые ему нанес мой брат во время задержания. Вор выиграл 20 000 долларов, и мой брат заплатил каждый цент». «Ваш брат ножом разрезал его на части во время ареста?» спросил Михаил. На лице его не было ни намека на улыбку. «Нет, не разрезал, но это правда, что после драки вор весь был в синяках и царапинах, но серьезных телесных повреждений не понес», грустно объяснял Абдулла. «Мой брат попросил меня помочь ему выплатить этот штраф. Я отправил ему 5000 долларов. Я не мог послать больше». Хозяева нахмурились, глаза их покраснели, стиснутые зубы заскрипели от злости.

Мрачная тень упала на мир. Грозовые тучи сгустились и широко раскинулись по низкому пасмурному небу. Их полчища кружились в безумном танце, меняя цвета с угольно-черного на медный и червленый. Дневной свет потускнел и птицы бросились в свои гнезда, а неугомонный ветер вихрился и свистел в раскачивающихся верхушках деревьев. Молчание длилось долго и, когда Абдулла и Махмуд снова заговорили, грянул гром. «Это наше плато», Махмуд взмахнул рукой и голос его зазвенел от гордости. «Все наше: лес, пастбище, горы, озера, ручьи. Люди тоже наши,» тяжело дыша, он злобно взглянул на гостя. Молнии, сверкающие на горизонте, отражались в зрачках Махмуда. «Мы учим людей нашим законам, но когда они плохо себя ведут, мы их наказываем». Он оскалил острые волчьи зубы и зарычал. Его красные губы побелели от ярости. «Верно», Абдулла откинул голову назад и дико захохотал. «Здесь все наше. На прошлой неделе мы остановили свадьбу в деревне. Нам не понравилась их музыка. Дерготня из американской стереомашины, а не настоящая арабская музыка. Мы подошли и начали стрелять над их головами. Все тут же разбежались по углам.» Абдулла и Махмуд зареготали, хлопая в ладоши от восторга. «Не нарушайте наших законов, иначе мы вас накажем!» вскричали оба деспота, указывая пальцами на деревню. «Мы заставляем соплеменников отращивать бороды, а их женщин носить паранджу», похвалился Абдулла, ударив по столу волосатым кулаком. Махмуд усмехнулся, обливаясь потом. Внезапно он топнул ногой. «Мы должны поехать в Америку, чтобы научить тех идиотов нашим порядкам!» «Точно!» подтвердил растерянный Михаил. «Они мгновенно воспримут ваши уроки. Я слышал, что американцы способные ученики». «Так говорит наш шейх. Вот почему нам нужна ядерная энергия. Мы победим американцев», с ядовитой улыбкой подтвердил Абдулла. Он осторожно посмотрел на Михаила, как бы проверяя не сболтнул ли он лишнего. «Конечно, мирный атом принесет нам процветание и сэкономит нефть». Сильный порыв ветра пронесся сквозь кроны деревьев. Согнулись и закачались верхушки пихт и сосен. Иголки охапками посыпались с них. Небо грохотало; далекие раскаты грома сотрясали воздух. Упали первые капли дождя. Деревья вокруг глухо шумели. «Шейх дает вам полный день отдыха», напомнил Абдулла, не обращая внимания на начавшуюся бурю. «Ваша спальня наверху. Идите и поспите. Погода ужасная. Вы можете начать завтра». «Небольшой дождь никому не повредит,» не соглашался Махмуд, вытирая мокрое лицо салфеткой. «Если г-н Белов захочет, он может сегодня же осмотреть лабораторию. Но завтра он должен начать работать.» Абдулла протестующе покачал головой. «Давайте переждем дождь здесь на веранде, а потом видно будет,» предложил он, взглянув на небо. «Это ненадолго». И все согласились. Со своих мест компания наблюдала за яростными потоками, низвергающейся с неба воды и неистовыми порывами ветра, гнущими ветви деревьев. Однако гроза скоро стала утихать, удары грома, теряясь вдали, наконец смолкли, тучи рассеялись, выглянуло жаркое солнце и зачирикали птички. Осторожно ступая и обходя лужи, они отправились в путь.

Лаборатория представляла собой одноэтажное бетонное здание с плоской крышей расположенное у подножия холма в темном, безжизненном уголке леса. Влажный, пропитанный запахом болота туман окутывал окрестности. Темные окна лаборатории, запертые железными решетками, были покрыты осиными гнездами. Потревоженные насекомые кружились и сердито жужжали. Разлагающаяся растительность окутывала осыпающиеся серые стены. Толстый бетон, из которого было построено здание, после многих лет халатности от старости треснул и просел под собственной тяжестью. Асфальтовая дорожка, ведущая к лаборатории, была достаточно широкой, чтобы пропустить грузовик, и заканчивалась стальными распашными воротами, прорезанными в стене «научного учреждения». Махмуд вынул ключ из кольца, висевшего у него на поясе, и отпер неприметную боковую дверь. Они вошли. Вонючий и спертый воздух хлынул им в легкие. Сильно закашлявшись, переводчик схватился за горло. Глаза Михаила покраснели и он старался глубоко не дышать. Абдулла положил руку на большой переключатель и повернул его. Громкий щелчок, словно выстрел из пистолета, эхом разнесся под сводчатым потолком. Десятки бледных лампочек, одна за другой, нерешительно вспыхнули, осветив закопченное помещение с фанерными полками вокруг влажных заплесневевших стен. Полки были завалены всяким хламом: консервными банками, брезентовыми ремнями, коробками, папками, счетами, калькуляторами и множеством других неопознанных пластиковых предметов. Рядом стоял блестящий желтый ящик на колесиках, по всей видимости предназначенный для хранения инструментов. Это монументальное металлической устройство выглядело как новейшее дополнение к грудам мусора, разбросанным вокруг. Оно представлялось недавно купленным в хозяйственном магазине. С боков его еще свисали обрывки упаковочной бумаги. В центре помещения, в очищенном и огороженном пространстве, зловеще поблескивал зеленый конус хорошо знакомой присутствующим боеголовки, затмевая все объекты в лаборатории. Вошедшие уставились на массивное тело бомбы, как если бы все они внезапно потеряли дар речи. При виде боеголовки Михаилу стало муторно и нехорошо. Угрызения совести обрушились на него. «Ты прошла долгий путь,» с грустью подумал он, рассматривая кусок советской военной техники. «Теперь ты навеки в чужих руках. Но я ведь выполняю приказ.» Михаил поежился, подавил горестный вздох и попытался изобразить на своей постной физиономии соответствующую событию радость. «Теперь вы увидели нашу лабораторию», ободряюще пророкотал Абдулла. «Согласитесь — это прекрасно!» Он повернул голову к Михаилу и поманил его к себе пальцем. Тот выдавил ухмылку. «Вы можете начать завтра. Фараз и Хабиб присоединятся к вам на следующей неделе», на лице Абдуллы появилась славная и добрая улыбка. «О, вы их еще не знаете. Это иранские инженеры, которые работают с нами. Они замечательные люди. Они приезжают сюда много лет подряд. Не сомневаюсь, они вам понравятся. Они проживают в особняке, где мы сегодня завтракали.» Абдулла замолчал, прислушался и направился в угол помещения, где из трещины в потолке капала вода. Он достал с полки синий таз и водрузил его на письменный стол. Капли бойко застучали по пластиковому днищу. «Вам здесь очень понравится!» уверил Махмуд громким голосом. Михаил растерянно моргнул, не желая ни в чем хозяевам не перечить. «Вы абсолютно правы,» едва слышно вякнул он и, подойдя ближе, начал осматривать груду деталей наваленных на полке. «Вы хотите, чтобы я отделил плутоний от взрывчатки и начал собирать топливные стержни для ядерного реактора?» не поворачиваясь, вопросил он. Абдулла и Махмуд в недоумении уставились на него. «Мне понадобится дополнительное оборудование,» продолжал Михаил, не желая замечать их разинутые рты и округлившиеся глаза. «Mне необходим ряд химических элементов — бор, кадмий и так далее — и тонны свинцовых кирпичей». Услышав уверенные речи гостя, оптимизм быстро вернулся к хозяевам. «Все будет обеспечено», Махмуд успокаивающе глядел на Михаила. Абдулла весь лучился от радости. «Мы понимаем, что у вас чешутся руки начать как можно быстрее, но сегодня ознакомительный информационный день. Планируйте начать завтра утром в восемь.» Михаил утвердительно кивнул и повернулся к выходу. Когда все четверо оказались на улице, Абдулла запер строение на ключ. Стальная дверь захлопнулась с грохотом, от которого зазвенело в ушах. Они возвращались в сад наверху, выбрав короткий путь по нехоженной территории. Согнувшись, они поднимались по крутому склону. Ноги их утопали в толстом слое опавших листьев, ковром покрывающих грунт. Среди могучих сосен, валунов и скалистых уступов произрастали кусты колючего можжевельника. Солнце вернулось, припекая спины и плечи путешествеников. Поглощенный мыслями о лаборатории и своей задаче, Михаил был задумчив.

Вскоре впереди показался доминирующий розовый фасад особняка. Через кованые чугунные ворота они прошли на широкую аллею, ведущую к главному входу. Монументальные двойные двери, увенчанные мраморной табличкой, были закрыты. Дикий виноград и лозы взбирались почти до крыши, цепляясь за пористые кирпичные стены. Унынием и тоской дышало здание. Заросшие мхом, каменные опоры напоминали зловещие траурные украшения. Черные тополя, окружавшие ветхое строение, молча вытянулись, словно в ожидании литургии смерти. Похоже, что сооружение доживало свои последние дни. Следы разложения были повсюду — потрескавшиеся каменные кирпичи, облезлые оконные рамы, обваливающаяся кровельная черепица. Однако, когда группа обошла вокруг, Михаил был действительно потрясен.

Задняя сторона особняка, менее украшенная, чем передняя, была большей частью скрыта травами и кустами, и беспощадное солнце палило на две человеческие головы, насаженные на копья. Их мягкие ткани и ушные хрящи высохли и сморщились от жары, а мумифицированная кожа натянулась на изуродованные черепные кости. Голова на правом копье была изуродована до неузнаваемости, глаза выбиты, нос разбит, а нижняя челюсть, словно от удивления, отвисла. Другая голова, с лицом, искаженным гримасой смертельной боли, сохранилась лучше. «Не все пропало,» подумал проходивший мимо Михаил. «Короткие каштановые волосы и синий зрачок, выглядывающий из полуразложившегося века, могли бы помочь опознать замученную жертву, если бы рядом оказался кто-то из ее коллег.» Летающие, жужжащие и ползающие насекомые вились, кружились и обитали в двух обезглавленных трупах, валяющихся в кустаx неподалеку. Запах разлагающейся плоти пропитывал воздух, смешиваясь с нежным ароматом вишен и благоуханием цветущих роз. Молча и опустив головы, Михаил и его компаньоны вернулись к фасаду здания. Внезапно радио в ухе Михаила ожило, и знакомый голос, ежедневно сообщавший ему новости, передал необычное, «Мр. Белов, получите информацию первостепенного значения. Если вы меня слышите, пожалуйста, поднимите руки вверх на несколько секунд». Удивленный этой просьбой, Михаил немедленно задрал обе руки к небу. Широкие рукава его азиатской мантии упали, обнажив мускулистые предплечья, исполосованные зашившими порезами и шрамами, полученными в его прошлых битвах. Абдулла и Махмуд шли впереди и, к счастью, не заметили этот странный пируэт, но переводчик спросил его сзади, «Вы пытаетесь улететь?» «Нет. Просто упражнение,» поспешно объяснил Михаил. «Я затек от долгого бездействия». Переводчик, похоже, принял этот довод за правду и больше не беспокоил Михаила. Он шествовал последним в шеренге пешеходов, покачивая головой из стороны в сторону, а губы его причмокивали и шептали всякую ерунду. Михаил, державшийся в двух шага впереди, с облегчением вздохнул, поблагодарив Всевышнего, за то, что никто до сих пор не раскрыл его тайну.

Глава десятая