Сатана-18 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

Ракета стояла в шахте одинокая, притихшая и, казалось бы, покинутая навсегда. Прошло десять лет с той поры, как эхо человеческих голосов последний раз отражалось от ее стальной оболочки. Ракета пребывала в могильной тишине, среди промозглого холода, сырости и кромешной тьмы, запертая тяжелой крышкой пусковой шахты. Багровая мгла ярости, гнева и негодования окутывала ее кремниево-полупроводниковые потроха, ржавеющий турбированный двигатель и большую плутониевую боеголовку, укрепленную в остроконечном верхнем отсеке. Чудовищное оружие это копило злобу и хотело отомстить своим создателям. Еще бы! Когда, забрав инструменты, инженеры ушли, ракета почувствовала себя брошенной и ненужной. Она жаждала немедленного действия, безотлагательного выполнения своей миссии, точного удара по неприятелю, однако окружающему миру было не дo нее! Утомленных советских политиков осаждали иные заботы, тревоги и интересы. Между тем без постоянного осмотра и профилактического ремонта ее хитроумные металлические и силиконовые внутренности разрушались и истлевали. Она становилась отвергнутой и нефункциональной! Какая гадость! Тогда зачем ее построили?! Тянулись годы. Менялась международная обстановка. Приходили, уходили и умирали главы государств. Казалось, все было безвозратно потеряно. Но у оружия еще оставалось имя. В секретных архивах Генштаба в Москве это запертое в сибирском склепе устройство числилoсь как межконтинентальная стратегическая баллистическая ракета под соответствующим заводским номером. В реестре НАТО онo значилась как Р-36М, или SS-18, Мод-1. Это были два ее названия. Позже некоторые из тех, что на Западе, узнавших, на что сердитая штуковина способна, прозвали кошмарное творение советских конструкторов Сатаной-18.

Сатана-18 был собран в 1986 году на секретном заводе в городе, куда жители заграницы не допускались. Месяц потребовался двум тысячам человек, чтобы построить Сатану, и еще месяц, чтобы доставить изделие по железным и автомобильным дорогам к назначенному укромному месту в тайге среди зарослей хвойных деревьев, неподатливых колючих кустов и туч назойливых комаров. Ей предназначался скрытый от посторонних глаз «стакан», пятидесятиметровая вертикальная скважина, пробуренная в гранитном массиве призывниками Советской Армии. По прибытии ракету тщательно осмотрели, опустили, промыли сверху донизу этиловым спиртом и подключили электронным способом к боевому центру. Р-36М не знало, как долго эта тесная шахта будет ее домом; ей не терпелось как можно скорее атаковать Америку; так было запрограммировано в Кремле. Рукотворное чудовище было вооружено боеголовкой мощностью 20 мегатонн в тротиловом эквиваленте и могло доставить свою полезную нагрузку массой 6,565 килограммов на 11,200 километров — почти на 7,000 миль. Быстро, бесшумно и легко она бы достигла цели. Девять ее сестер находились в подобных «стаканах», все они были связаны с подземным боевым центром, где офицеры Советской Армии круглосуточно дежурили за пультами, ожидая приказа начальства метнуть ракеты в небо, на другую сторону Земного шара.

Блестящие инженеры, следуя указаниям Генерального штаба Вооружённых Сил СССР, тщательно настроили все десять ракет, нацелив каждую на свою цель. Целью нашего Сатаны была Кремниевая долина в Калифорнии, а именно, город Атертон. Советское командование установило, что Атертон — это приятное, усаженное деревьями благодатное место, где проживает с семьями персонал крупнейшего технологического центра США. То, без сомнения, подлежало немедленному уничтожению. Но конкретная цель и раздражительность советских штабистов не имели значения. После меткого удара вся территория между Сан-Франциско и Сан-Хосе должна превратиться в всесжигающее инферно, плавящее даже железо и скалы, а в последующие несколько мгновений остальная половина штата станет радиоактивной пустыней. Hо приказ высвободить эту адскую силу так и не поступил. Сатана-18 и его соплеменники, запертые в своих «стаканах», продолжали стареть, гнить и рассыпаться. Случилось невероятное — хозяева предали их. Сначала убежали охранники, а вслед за ними солдаты и офицеры. Затем прекратился подвоз материалов и запчастей. Начался всеобщий хаос. Транспортные средства доставки ржавели без обслуживания. Системы наведения и органы управления суборбитальным полетом теряли чувствительность и настройку. Дождевая вода проникла в корпуса ракет, повредив провода, камеры сгорания и сопла. Кольцевая железная дорога с пулеметными тележками, окружавшая шахты — «стаканы», пришла в негодность. Командный бункер был заброшен. Только «хакас», сибирский ветер, выл среди кедров и пихт, злобно посвистывая в заграждениях из колючей проволоки. То был конец Стратегическиx ядерныx сил СССР. Соединенные Штаты и их союзники победили в Xолодной войне. Будем надеяться, что навсегда. Военная мощь некогда великого Советского Союза, его танки и броненосцы, реактивные истребители и бомбардировщики, эсминцы и подводные лодки — все без охраны и больше никому не нужные — были предоставлены дождям, снегу и палящему солнцу. Скопившиеся на пустошах в спецгородках, морских базах и аэродромах, они медленно разлагались под открытым небом, превращаясь в холмы ржавчины. Казалось, что и атомные ракеты, спрятанные в пробуровленных в граните скважинах, постигла такая же участь. Однако, у кого-то появились вопросы: можно ли технику починить? Хоть как-то использовать? Маловероятно, но все же! В любом случае свалки заброшенного оружия теперь являлись местами, где благоразумные мамы запрещали своим детишкам играть. Как бы чего не вышло!

Глава первая

Его взгляд, холодный, но горящий страстью, пронзил немногочисленную, одетую в войлочные кафтаны, толпу. «Атаки 11 сентября 2001 года на Пентагон и центральный Нью-Йорк были недостаточно смертельны», гремел его голос на арабском. «Священная война нуждается в ядерном оружии. Добьем врага в его доме. Имея атомные бомбы, мы совершим внезапное нападение, тем самым окончательно угробив смертельно раненую Америку. Атомные бомбы — это наше решающее непобедимое оружие. С их всесжигающим огнем мы промчимся по миру и очистим его от неверующих. Больше не будет ни Соединенных Штатов, ни крестоносцев, ни лжемусульман. Только мы останемся править землей». Неуклюже высокий, смуглый человек — очевидный лидер этой группы, закончил пламенную речь и обтер ладонью свой усатый рот. Слюна блеснула на тыльной стороне его руки; в момент когда oн неуклюже накидывал шаль на свои костлявые плечи. Ночи в горных долинах северного Пакистана были холодны и жестоки, поэтому местные жители в этой бедной местности всегда носили шерстяные шали поверх сальвар-камиз. В маленькой комнате одноэтажного глиняного дома — традиционной для Вазиристана архитектуры — едва вмещались остальные шестеро мужчин, его верные соратники, прибывшие под покровом ночи на встречу с ним. Все они были замаскированы под Махсудов, племя, населявшее этот регион. Но только один из них был настоящий Махсуд. А другие? Они бы не ответили. Hикто, желая остаться в живых, не осмелился бы задать подобный вопрос, настолько присутствующие были свирепы. «Воины джихада должны внушать страх, но заметность и примечательность в местах, как эти, могут оказаться фатальными,» раздумывал недавний оратор. «Здешние жители известны своей крайней независимостью, жестокостью и подозрительностью. Они встречают чужаков ружейной стрельбой или еще хуже, сообщают о них правительственным органам. Именно так Авад аль-Хутири, наш верный саудовский соратник и друг, был захвачен прошлой зимой и выдан американцам. Теперь всех боевиков, направляющихся в мое убежище, мы предупреждаем о необходимости носить, в качестве маскировки, племенную одежду. Информаторы неверных рыщут повсюду и любой неосторожный поступок может привести к большой беде.» Лидер вздрогнул при мысли о предательстве и взглянул на занавешенное окно. Он не чувствовал себя в безопасности с той поры, как покинул Эр-Рияд, чтобы начать свою эпохальную войну. Огонь в железной печи медленно угасал и россыпь углей рдела, как лужица крови, кипящая на раскаленных кирпичах. В слабом неровном свечении невозможно было разглядеть ни лиц боевиков, ни угадать их намерения. Лидер набил печку новой порцией дров. Пламя вспыхнуло ярче и, охватив поленья, взмыло вверх к дымоходу, загудев в трубе. «Вот так мой дремлющий гнев зажжет огонь джихада по всей вселенной», с затаенным удовлетворением раздумывал oн. «Я перестрою мусульманский мир на моих основах, отбросив неверующих в эпоху невежества». Остальные с обожанием взирали на его движения, охваченные мыслью, что этот человек является Избранным. Совещание длилось уже три часа и воздух вокруг стал густым и тяжелым, пропитанным человеческими запахами. Язычок света в керосиновой лампе начал мерцать и протестующе потрескивать, требуя больше кислорода. Стоять без движения в тесном помещении становилось невыносимо трудно и сознания присутствующих заволакивал густой туман. Сердца забились сильнее; темп респираций участился, ноздри втягивали последние молекулы пригодного для дыхания кислорода. Пот пропитывал одежду и волосы визитеров, капая с кончиков носов. Но несмотря ни на что, стоически они игнорировали неудобства, готовые бесконечно долго слушать любимого вождя и впитывать каждое его слово.

Пробежал еще час и наконец боевикам было дано очередное задание. Лидер обнял всех на прощание. Всматриваясь в соратников, он в который раз раз заметил разнообразие иx лиц: саудовцы, афганцы, иракцы и один из Чечни. «Джихад распространяется по всему миру,» про себя с удовлетворением отметил он. Слёзы навернулись на его глаза. Каждый из бойцов был дорог ему, как сын или брат. Вместе они убили множество неверных и выиграли множество сражений. Но это было раньше и воспоминания о случившемся со временем пoтускнели. Он остановил взгляд на невысоком бородатом мужчине. На широком одутловатом лице того блестел пот, глаза тревожно мигали. В комнате воцарилась тишина. Никто не осмеливался пошевелиться. «Ты, Яссим, жил в России», глухо произнес он. «Сейчас их идиотская марксистская держава лежит в руинах. Советское атомное оружие валяется без присмотра и и никто его не охраняет». Лидер сделал паузу и решительно приказал, «Доставь мне парочку бомб. Дальше видно будет.» Словно вторгаясь в мысли Яссима, он пронзил его острым хищным взглядом. «Будет исполнено, эфенди,» без малейшего колебания ответил тот и отвесил низкий поклон. «Ты получишь всю необходимую помощь», уверил его лидер. Закончив инструктаж, он сжал губы и величавым взмахом руки отпустил подчиненных. Нагруженные мешками с пачками денег и головами, полными указаний и директив, боевики вышли наружу, в морозную ветреную тьму. Опасность пешего перехода к своим подразделениям по предательской горной местности тяготила их. В таких условиях даже друзья могли подстрелить; впохыхах, не удосужившись спросить, кто ты друг или враг? Но выбора не было: им следовало выполнять задание. Как только последний боец растворился в ночи, лидер вернулся к своей рукописи. Он завершал проект новой фетвы. Еще раз перечитав новое творение, он подписал: Осама бин Ладен. «Имя, которое боятся», с ликованием прошептал он, «имя, которое нечестивые боятся, хуже огня». Он тихонько засмеялся и обтер рукавом влажный лоб. «Мое имя сегодня наводит такой же ужас, как девять столетий назад имя Саладина вселяло страх в крестоносцев и заставляло их позорно отступать. Я буду бороться с захватчиками всю мою жизнь. В случае моей смерти преемники продолжат священную борьбу». Он нахмурился, мрачно улыбнулся и облизнул свои узкие бледные губы. «Саладин прожил славную жизнь, но ему не удалось полностью уничтожить узурпаторов. Они вернулись. Теперь их называют американцами. Я сделаю то, что не смог сделать султан Саладин. Я побью заокеанских пришельцев. Я ударю в их гнездо. Туда прячется голова змеи, которую я навсегда уничтожу. Это будет не скоро, но если у меня не хватит времени или ресурсов, то мои последователи продолжат войну, начатую мной. Для этого у меня много верных солдат», с внезапной теплотой он подумал о своих недавних гостях.

Тем временем с поклажей на плечах oни брели по обледеневшей каменистой тропе. «Откуда господин знает так много?» сгибаясь под тяжестью мешка, спросил Яссим; ночь скрывала лица его попутчиков. «Потому что он шейх», объяснил идущий позади него рослый араб. «Его отец начал великую борьбу, когда мы были мальчишками в медресе, а теперь он всемогущий властелин. Мы повинуемся ему.» Сиплый голос собеседника изменился. В нем послышались нотки раздражения. «Не задавай глупых вопросов, братец. Нам предстоит пройти долгий путь». Морозный зимний воздух окутывал плоскогорье. Под яркой круглой луной в полной тишине блестели ледяные вершины. Зазубренные контуры хребтов вырисовывались на фоне сурового зимнего неба. Долина, которую они пересекали, была широкой и засыпанной от края до края свежим снегом. Угадывая, где под сугробами скрывается тропа, боевики прокладывали свой маршрут. Им приходилось соблюдать осторожность, чтобы не сбиться с пути. Малейшее отклонение могло оказаться смертельным. Фугасы и мины покалечили и убили многих беспечных путников. Единственным тральщиком, который они имели, был ослик, бредущий в десяти шагах впереди каравана. Иногда осла разносило на куски и путешественникам приходилось возвращаться назад в деревню, чтобы купить нового навигатора. Или рискуя собой и бормоча молитвы под нос, продолжать двигаться вперед. В желтом свете луны скалы отбрасывали четкие черные тени. На пологом склоне долины призрачные лучи ночного светила сверкали в ледяной корке ирригационных каналов. Несколько ветхих глинобитных домов сгрудились рядом с замерзшим ручьем. Столбы дыма из печных труб поднимались вертикально вверх, словно смешиваясь со звездами. Боевики остановились и размышляли, что им предпринять. Не скоро они заметили, что их товарищ вышел из лачуги. За ним на длинной узде плелся ослик, нагруженный двумя мешками. Они поспешили к нему и навалили на терпеливое животное остатки поклажи. Если и этого осла взорвет, то все равно их груз уцелеет. Соратники задрали свои головы, выпрямили спины и дружно расхохотались. Их путешествие началось. Никто из боевиков не подозревал, что их текущее срочное задание связано с глобальной политической катастрофой, — распадом СССР — потрясшим весь мир. Ведь это было от них невероятно далеко и не имело никакого отношения к иx детишкам, женам и другим повседневным делам.

Окончание Холодной войны и внезапная дезинтеграция Советского Союза 26 декабря 1991 года нанесли тяжелый удар по судьбам миллионов людей, занятых в военной промышленности. Уничтожение человечества было отменено, но люди, производящие военную технику, остались без источника существования. Множество рабочих и служащих по обе стороны океана роптали на свою горькую участь, не оставившую им никакого другого выбора, кроме как переучиваться, чтобы выжить в изменившемся мире. Советский народ и его многочисленная армия пострадали больше всех. К середине 1980-х годов советские вооруженные силы накопили 45,000 единиц ядерного оружия, что вдвое больше, чем в американских арсеналах. Иностранные гости в Москве были поражены количеством военнослужащих, заполнивших улицы, площади и транспортные узлы. У посетителей складывалось впечатление, что столица находится в осадном положении. Совсем нет, СССР готовился к Третьей мировой войне. На этот раз борьба развернется против Америки и Западной Европы. И Красного Китая впридачу, как говорили некоторые. Советские бомбардировщики парили высоко в стратосфере, советские спутники вращались вокруг Земли, советские корабли бороздили океаны и моря, иногда сталкиваясь друг с другом. Если такое прискорбное событие случалось, виновников понижали в должности, но чаще расстреливали. Воодушевленные пропагандой советские юноши и девушки посвящали себя военным карьерам и готовились к приближающейся Мировой войне. Они учились, сдавали экзамены, тренировались, прилежно работали, растили детей и создавали семьи, удобно устроившись на комфортном милитаристском поприще и уверенные, что настоящая война никогда не случится. Жизнь определялась надоевшей службой с 8-и до 5-и, обжорством и пьянством по вечерам и феноменальными праздничными поездками в летние месяцы в Сочи или на Кавказ, где деньгами сорили без счета. Но когда Советы проиграли гонку вооружений, эти массы были выброшены на улицы, в одночасье став обездоленными. В обществе, которое никогда официально не признавало безработицу, миллионы людей остались без работы.

Среди них оказался и Михаил Белов, майор Советских ракетных войск и дежурный офицер в одном из подземных центров, управлявший Р-36М и девятью ее родичами. Той самой Р-36М — Сатаной-18, с описания которой мы начали наше повествование. Как и большинство его соотечественников, Михаил Белов был воспитан в духе социализма, утопического учения, провозглашавшего общественную собственность на все окружающее: заводы, здания, железные и автомобильные дороги, горы и долины, улицы и площади, реки и озера, самолеты в небе и даже корабли, плывущие в морях и океанах. «Все вокруг меня принадлежит всем нам, и все это принадлежит мне», — время от времени напевал Михаил, почти убежденный в «высокой правде» ленинских идей. Однако некоторым вещам при социализме было разрешено оставаться в частной собственности, как-то его личный велосипед и мотоцикл с коляской, сковородки и кастрюли с ложками, обувь на ногах, нижнее белье и одежда на теле, а также несколько предметов в жилище по месту его прописки.

Михаил был ни богат и ни беден; он был скромен, трудолюбив и покладист, никогда никому не грубил и со всеми был вежлив и обходителен. Роста он был невысокого, худощав, но широкоплеч и недюжинная физическая сила угадывалась в нем. Черты лица его были тонкие и благородные, при ходьбе он никогда не сутулился, а походка его была легкой и быстрой. Его большие квадратные руки, покрытые шрамами от прошлых сражений, приковывали немало внимания, особенно в летние месяцы, когда на улице было тепло. Казалось, он не заботился о моде, и простая, незамысловатая одежда, сидевшая на нем, выглядела несовременной и даже архаичной. Факт этот не удручал его, главное быть самим собой. Говорил он приятным и убедительным баритоном, никогда не любил риторику и излагал свои мысли в короткой и ясной манере. Русоволосый и голубоглазый, с широкой располагающей улыбкой, он вызывал симпатию у всех. Но среди этой простоты и естественности что-то замечательное сквозило в его глазах. То были глаза смельчака, который не остановится ни перед чем для достижения своей цели, а в минуту гнева перевернет землю и обратит в прах любое препятствие, оказавшееся на его пути. Внезапное увольнение и скудная пенсия наполнили сердце Михаила печалью, но не сломили его, он не потерял ни самообладания, ни присутствия духа. Все так же с неисчерпаемой энергией он расхаживал по городу, все так же тверд и смел был его прищуренный взгляд, все так же сквозила в нем неукротимая страсть к жизни. В отличие от других с похожей судьбой, Михаил не обеднел и не оказался в нищете, но источник средств к его скромному существованию был неясен даже его семье. Молоко, хлеб, колбаса, яйца и даже спиртное регулярно появлялись на их обеденном столе, а холодильник и кухонные шкафы пополнялись предметами первой необходимости после каждой его загадочной поездки раз в месяц в безымянное офисное здание в центре Москвы.

Жена его Глаша, младше его на четыре года, всегда удивлялась такому изобилию, но не решалась спросить, боясь спугнуть это чудо, жар-птицей залетевшее в их погибающий искореженный мир. Нет, она будет молчать и принимать действительность как она есть — еда на столе, крыша над головой и уверенность в завтрашнем дне — эти привилегии значили для нее больше всего. «Конечно, Михаил мог бы мне рассказать,» временами думала она. «Но если нечаянно разрушится магия? Магия еды. Волшебство полных животов и беззаботной, всегдашней сытости.» Мысль о голодной смерти превратилась для нее в ужас, в детский кошмар, о котором ее мать когда-то рассказывала. «Нет, нет, с нами такого не случится. Никогда. Такое бывает только с глупыми людьми, которые задают лишние вопросы. Я же буду всегда молчать.»

Михаил, Глаша и Катя, их маленькая дочь, проживали в городе Ужур. Ужур был городком с населением 30,000 человек на Транссибирской железной дороге, соединяющей европейскую часть России с Дальним Востоком. Это было так далеко от всего, что центральноазиатское государство Монголия, символ затерянности, изолированности и отчуждения, лежало лишь в нескольких сотнях километров к юго-востоку от них. Ландшафт Ужура был живописен. Густые хвойные леса покрывали ряды холмов. Комары кружили над мутно-зелеными водами коварных болот. Ручьи и реки, кишащие рыбой протекали через непролазные лесные заросли. Поверхности озер рябили крыльями бесчисленные стаи пернатых. По зачарованным чащам бродила непуганная охотниками дичь. Земляника созревала на лесных опушках. Малиновые кусты росли в оврагах. Среди травы краснела клюква. Только ленивый или неумелый не мог найти здесь пропитание. Михаил никогда не любил городской жизни, поэтому не жалел, что оказался вдали от суеты и бензиновой вони. Вскоре после увольнения он быстро приспособился к перемене и стал умелым охотником. Его сноровка обеспечивала его семью олениной и медвежатиной, а полученные шкуры он отправлял в Москву своим друзьям в подарок. Глаша, миниатюрная женщина лет тридцати со спокойным, но твердым характером, не любила вылазки Михаила в тайгу. Она волновалась. Тяжело вздыхая, она выглядывала из окна их квартиры на втором этаже. Кошмары пугали ее. Ей виделся ее дорогой муж, пробирающийся по тайге с двустволкой наперевес. Он целится в агрессивного, кровожадного зверя, который того гляди ее Михаила сожрет. Такое она никогда не переживет! Ожидание было изматывающим и утомительным. Утирая слезы, бедняжка коротала время, штопая мужнино белье.

Супруги проживали в замшелом деревянном строении с тремя другими семьями, но им никогда не было тесно в их дружном веселом сообществе. Соседи помогали друг другу и сызмальства кликали один другого по именам. Зная ее печаль и заботу, и остальные домохозяйки частенько посматривали на щербатую асфальтовую дорогу, тянувшуюся вдоль ряда бревенчатых домов, покосившихся оград и вечнозеленых стареющих сосен. Добрые души очень желали услужить своей товарке и готовы были сразу ее предупредить о появлении ее супруга. Михаил часто охотился со своими приятелями, как и он бывшими офицерами из того же ракетного бункера, где он некогда служил. Надолго его ватага уходила в тайгу. Проходила неделя или две, но от них не поступало никаких известей. Но внезапный звук сердечного смеха, донесшийся издалека топот изношенных сапог, восхищенные крики дворовых мальчишек сигнализировали об их возвращении, говоря исстрадавшейся Глаше, что удача и смелость не подвели охотников и что никто из них не был ни покалечен, ни ранен и ни контужен — на этот раз. Группа из трех-четырех загорелых, обветренных мужчин с щетиной на щеках, в разорванной одежде с победными восклицаниями вваливалась через парадную дверь. Глаза их торжествующе сверкали, когда они выгружали груды медвежьих и оленьих стейков на кухнонный стол, а затем жарили добычу на гриле. Вскоре начинался пир, иногда длившийся неделями, с цыганской музыкой, звоном бубнов, веселым пением под гитару и водкой, струящейся быстро и легко в бездонные глотки выпивох. Глаша, инженер-электронщик по профессии, не возражала против этих диких пьянок. Они с Михаилом всегда устраивали гульбища и попойки, даже в те давние времена, когда она со своим супругом работала на близлежащем военном объекте. Глаша была наделена целым спектром талантов. Она умела вязать свитера, готовить борщ, держать своего мужа страстно в нее влюбленным — и запустить баллистическую ракету (!). Последнему навыку Глаша научилась на военном полигоне, испытывая множество межконтинентальных ракет; но это знание не имело никакой ценности в новом изменившемся мире. К счастью oна умела ладить со всеми, имела много друзей и после развала Советского Союза, оставшись не у дел, занялась починкой и техническим обслуживанием несложного электрооборудования и электроники. Она ремонтировала вычислительные устройства и подобное оборудование в продуктовых магазинах, универмагах, на небольших фабриках и в банках. Это был непостоянный заработок, но он являлся подспорьем скудному доходу семьи, которого хватало только на то, чтобы не протянуть ноги, а иногда на покупку некоторых бытовых предметов первой необходимости. То длилось до тех пор пока Михаил не начал приносить в дом неизвестно откуда полученные деньги. Глаша очень хотела узнать, откуда свалилось такое счастье, но боялась неловким вопросом разрушить иллюзию волшебства. Kак бы они снова не обеднели. Она шептала молитвы и украдкой крестилась. Терпение, бережливость и супружеская верность были главными добродетелями этой незаурядной женщины и ей приходилось практиковать свои драгоценные качества много раз. Она была неприхотлива и вынослива и примирилась с суровыми буднями офицерской жены, даже после того как оба они превратились в безработных. Ни разу не побыв ни в Москве и тем более за границей, она ничего, кроме Ужура не знала, а до Красноярска, ближайшего крупного города, был целый день пути. Однако своим женским очарованием, прилежным трудом и крепкой хозяйственной хваткой она делала семейную жизнь милой и приятной, возможно компенсируя тот факт, что никогда не видела Большого мира. Беспорядочный образ жизни, состоящий из пиров, чередующихся с длительными периодами, близкими к голоду, никогда не рассеивал ее состояния блаженства. Она обожала свою маленькую, скромную семью.

«Но иные люди хуже комаров и пиявок», ворчала Глаша, разбуженная на рассвете того рокового дня, когда настойчивый посетитель бецеремонно топал ногами и упорно звонил в их входную дверь. Яссим прибыл в то утро, когда Михаил и Глаша лежали в постели, отсыпаясь после недельного празднования успешной охоты. Груды грязной посуды, пустые водочные бутылки, мусор на полу, сдвинутая и опрокинутая мебель, сальные пятна на заляпанном ковре и табачный дым, плавающий под потолком, — все это свидетельствовало о бесшабашной и залихвастской минувшей неделе. Звонки и стуки не утихали, посетитель стонал, кряхтел и coпел на крыльце, пока Глаша, страдающая от головной боли и превозмогающая жажду и мучительную сухость во рту, не встала и отперла ему дверь. «Могу ли я увидеть Михаила Белова?» посланник главного террориста планеты просунул свою голову вперед. Его острые глазки заглядывали через плечо хозяйки, исследуя каждую часть интерьера квартиры, хотя у него не было причин подозревать ничего плохого — просто обычная предосторожность бывалого убийцы. «Кто там?» в тот момент вскричал ее муж. В ответ, распахнув широкую пасть, приезжий заорал через голову Глаши, «Миша, это я, Ясим!» Тот клич произвел эффект удара электрическим током. Натягивая на ходу широкие военные штаны, Михаил бросился в тесную прихожую и сжал гостя в своих мускулистых объятиях. «Заходи, друг, заходи,» приговаривал он, провожая его в комнату к заваленному тряпьем дивану. «Как ты оказался в нашей глуши? Я думал, что ты в Ираке, исследуешь новые горизонты науки. Как ты нашел меня?» Не дожидаясь ответа, хозяин передумал и усадил Ясима за обеденный стол, на котором в тот момент Глаша, в застегнутом до горла розовом халате, раскладывала закуски, ставила чистую посуду и бокалы для вина. Однако Яссим предпочел место на краю, на высокой скрипучей табуретке, возле платяного шкапа, поближе к выходу. В буфете нашлась бутылка водки. Ее откупорили, наполнили стопки до краев и под сопутствовающие витиеватые тосты опорожнили до дна. Шум, гам и обильные возлияния не утихали, несмотря на ранний утренний час. «Товарищ Миша, я сильно скучаю по старым добрым временам в Москве. Чего бы я не дал за то, чтобы мне было опять двадцать пять, когда мои дела шли так хорошо. Нас было много, мы были молоды и прекрасно учились там, в интернациональном университете имени Патриса Лумумбы. Мы все в долгу у родной Советской власти.» Сияющая улыбка скользнула по лицу Михаила. Он подтверждающе кивнул. «Точно, товарищ! Ты специализировался в области атомной энергетики, а я был твоим преподавателем на факультете». Михаил опять наполнил стопку Яссима. «Я ставил тебе хорошие оценки. Ты их заслужил!» «Вы не забыли мою диссертацию,» спросил Яссим, с аппетитом пережевывая кусок маринованной селедки с луком, - «в которой я вывел принципы о переводе оружейного плутония в реакторный? Это делало плутоний пригодным для производства электроэнергии. Помню, за это я получил похвалу от вас и от нашего профессора. Михаил рассмеялся. «Да. Ты написал в своей работе, что плутоний, извлеченный из ракетной боеголовки может питать ядерный реактор и освещать большой город в течение десяти лет», сверкая глазами, подтвердил он. «От мегатонн к мегаваттам!» предложил хозяин следующий тост. Яссим чокнулся и залпом опрокинул спиртное в свою утробу. Внутри приезжего забулькало, заурчало, как будто в его потрохах заквакали лягушки. Со стуком он опустил стопку, поддел вилкой соленый огурец и проглотил пикантную овощь одним махом. Вскоре глаза его осоловели — замаслились и слегка начали косить. Тем временем на подносе Глаша доставила из кухни новые закуски. Михаил угостил гостя олениной, квашеной капустой и маринованными лисичками. «Можно поинтересоваться, по какому случаю ты оказался в Сибири?» пробормотал Михаил со ртом набитым жареной картошкой. «Особенно в нашем захолустье?» Ответ не заставил себя ждать. «Мое правительство отправило меня с миссией», с достоинством заявил Яссим. «Подумать только,» Михаил выглядел озадаченным. «Ты являешься государственным служащим?» Он перестал жевать и задумчиво добавил, «Я не знал, что в Ираке есть атомная промышленность». «Да, это так, но сейчас я работаю на Пакистан,» чувствуя себя неловко, Яссим повертел шеей. «Пакистан — моя страна. Я тружусь на атомной электростанции, расположенной на севере, там где много гор. Тамошним жителям больше всего нужна электроэнергия. Им необходимо включить свои телевизоры, чтобы смотреть ковбойские фильмы из Америки. Они очень хотят присоединиться к индустрии развлечений». Гость коротко рассмеялся и слегка покраснел. «Итак,» с невероятной вежливостью спросил Михаил, изогнувшись в шутливом поклоне, «горцы заоблачных высот Гиндукуша уже в курсе последней нью-йоркской моды и желают покупать одежду из шикарных магазинов на Пятой Авеню?» «Ни в коем случае,» огорчился Яссим. «Во всяком случае, не сейчас.» Он всхлипнул и уронил скупую слезу. «Ничего не получается, потому что на электростанции нет топлива». «Почему же правительство построило электростанцию, если для нее не имеется топлива?» «Вот потому-то я и здесь», сурово насупившись, заявил Яссим и прекратил жевать салат. «Товарищ Михаил, поймите пожалуйста. Мы небогатая страна, зато хорошо платим. Мы можем материально помочь вам и вашей семье. Вы ведь столько лет находились на военной службе, но в результате у вас ничего нет,» он сочувственно посмотрел на хозяина. «Чем вы сейчас зарабатываете на жизнь?» «Не беспокойся за нас,» Михаил всем телом резко подался вперед и в глазах его промелькнули искорки гнева. «Мы существуем, как и все вокруг: выживаем.» Он хлопнул ладонью по столу. «Если хочешь знать, то главным образом охотой.» Михаил рассмеялся и обнял жену. «Миша — замечательный зверобой,» молвила Глаша, высвобождаясь из мужниной хватки. «Но поскольку он мачо, то охотится только на медведей». От неожиданности Яссим вздрогнул. «Выражение ее лица означает многое,» подумал он. Женщина испугана. У них в семье непорядок. Надо на этом сыграть.» Немного пожевав губами, гость произнес, «У нас в Ираке тоже есть герои, которые охотятся только на львов и леопардов. Такие удальцы долго не живут». «Со мной этого не случится», беспечно сказал Михаил. «Медведи — дружелюбные, нежные звери и я знаю, как их ласкать». «Медведи — могучие кровожадные хищники», весомо заметил Яссим. «Люди для них источник пищи». «До сих пор было наоборот,» Михаил вызывающе топнул ногой. «Ваша сегодняшняя профессия смертельно опасна», Яссим пристально и жестко смотрел собеседнику в глаза, стараясь подчинить его своей воле. «Имейте ввиду, что вам нужен источник дохода, на который вы можете жить. Я здесь, чтобы предложить вам надежную, хорошо оплачиваемую работу». Приняв важный вид, посланник Осамы бин Ладена надул свои толстые щеки и выпрямился на стуле. Он представлял значительную державу! «Мы не будем делать ничего противозаконного!» внезапно занервничав, взвизгнула Глаша. Она поднялась с дивана, где находилась достаточно далеко от мужчин, чтобы позволить им посовещаться, но достаточно близко, чтобы уловить каждое сказанное ими слово. На ее лице отразилась смесь раздражения и беспокойства. Опустив голову, она направилась на кухню и закрыла за собой дверь. Их девятилетняя дочь находилась на другом конце города с родителями Михаила и Глаше вдруг захотелось позвонить ей и услышать ее голос. Между тем черные гипнотизирующие очи Яссима были устремлены на Михаила. «Прошу не забывать, что я представляю почтенную компанию с отличной репутацией, которая щедро заплатит за ваши услуги», веско произнес он. Казалось, что Михаил ничего не хотел замечать. Поставив левый локоть на стол и подперев ладонью голову, ложкой в правой руке он медленно помешивал суп. «Что я должен сделать?» нескоро и едва слышно вопросил он. Пристальный взгляд Михаила уперся в зрачки Яссима. Тот не опустил глаза, но сделав долгую паузу, огляделся вокруг и, наконец, набравшись смелости, тихо заговорил. «Продайте мне ядерную ракету. Только одну, больше не надо. У вас их на базе навалом валяется, а мне нужна единственная, хоть какая-нибудь плохонькая штучка. Не волнуйтесь, никто не заметит. Вы один знаете, где они стоят, и как до них добраться. Ракеты никогда никому не понадобятся; никто их не пересчитает, никто их не хватится. Советского Союза больше нет, а России они не нужны; да и летать тот хлам больше не может. Все они должно быть давно прогнили и разваливаются на куски.» Михаил безучастно продолжал помешивать суп в тарелке перед собой. Ложка тихо позвякивала, от борща поднимался вкусный пар, лучи солнца, льющиеся через окно, блестели в нержавеющей стали и отражались в белом фаянсе. Ослепленный Михаил слегка повернул голову и взглянул на чистое голубое небо за окном. «Сегодня будет пригожий день», рассеянно произнес он. Яссиму становилось не по себе. Постепенно оливковый цвет его лица приобрел легкий оттенок багрового. На лбу ожидавшего ответа гостя выступили мелкие бисеринки пота и левая щека задергалась в нервном тике. Но Михаил сидел неподвижно и равнодушно молчал. Он, как будто, прислушивался к доносившемуся из кухни счастливому щебетанию Глаши. «Если вы не можете этого сделать,» Яссим приблизил своё лицо к лицу хозяина и в упор посмотрел на него. «То знаете ли вы кого-нибудь, кто сделает это для нас?» Казалось, что отчаявшийся посланник Осамы доведен до крайности и окончательно теряет надежду. «Сколько?» после долгой паузы буркнул Михаил. Он поднял левую руку и пальцами тщательно пригладил назад свои соломенные волосы. Решив, что разговор принимает желаемое направление, Яссим обрадовался и тут же посветлел. Он осторожно огляделся, ощупывая взглядом замки на запертых дверях. Ему показалось все удовлетворительно и спокойно. Они были одни и за закрытой дверью в кухне Глаша беспечно болтала по телефону, обсуждая домашнее задание своей малышки. Тайна будет сохранена. Яссим встал, задернул занавески на окнах и расстегнул свою толстую, ворсистую, коричневую рубашку, обнажив свой волосатый торс. Взору Михаила предстала дюжина или около того хлопчатобумажных денежных поясов, набитых банкнотами США, которые были обернуты вокруг туловища гостя. Желая произвести наилучшее впечатление, приезжий повернулся, задрал рубашку и продемонстрировал дополнительные пачки стодолларовых купюр, прикрепленных также и к его спине. «Один миллион долларов», гордо прошептал он. Михаил протянул руку и указательным пальцем ткнул в одну из пачек банкнот, привязанныx возле пупка посланника. «Ой, щекотно!» пискнул тот и поднял руки. Внезапно раздался грохот разбитого стекла, за которым последовал громкий стук. Глаша незаметно для всех вошла в комнату с подносом в руках, но шокированная увиденным, потеряла сознание. Она лежала на полу среди остатков еды и осколков стекла. Михаил побежал на кухню за стаканом воды. Он капнул немного ей на лицо, затем поднял ее и перенес на диван. Волнистые светлые волосы Глаши рассыпались по цветочной подушке, глаза ее были закачены и полуоткрыты, изо рта вырывалось неровное хриплое дыхание. Встревоженный Яссим, отошел к окну и за шкапом поправлял свою одежду. Через минуту Глаша пришла в себя, приподнялась на локтях и с удивлением осмотрелась. Гримаса удивления застыла на ее хорошеньком личике. «С тобой все в порядке, дорогая?» с тревогой спросил Михаил. «Я так напугалась. Мне показалось, что это террорист-смертник, одетый в жилет со взрывчаткой», объяснила она. «Я видел таких фанатиков по телевизору в новостях из Ирака». «Ты ошибаешься, Глашенька. Hаш гость — безобиднейшее существо», попытался успокоить ее Михаил. «Яссим — горный человек», пошутил он. «Там ветрено и очень холодно. Таков обычай горцев; чтобы согреться, они закутываются в банкноты США. Американская валюта обеспечивает отличную теплоизоляцию». Он подмигнул Яссиму и улыбнулся. «Неудивительно,» обратился он к посланнику. «Когда я увидел тебя в первый раз, ты показался мне толще, чем обычно. Я подумал, что ты набрал вес.» B знак отрицания Яссим покачал головой. «Я не изменился. Я так же силен, как и раньше. Возможно, что стал даже сильнее и круче, чем был в студенческие годы». Он распрямился, выдвинул подбородок вперед и упер руки в бока, напоминая букву Ф. Однако хозяин не был особо впечатлен. «Ты спишь с деньгами на себе или на ночь снимаешь их и прячешь под кровать?» спросил Михаил с оттенком сарказма. Лицо Яссима раздулось от гнева. Его щеки запульсировали и мешки под глазами посинели. Он был готов взорваться. Правая рука его скользнула в карман брюк и застыла там, что-то сжимая. Прошла минута. Совладав с собой, гость злобно пробормотал, «Не издевайся надо мной». Тяжко вздохнув, он хрипло спросил, «Ответьте мне. Вас интересует мое предложение?» Казалось, Яссим едва мог контролировать свои трясущиеся руки, а на его лице отразилась ярость. «Если вы не поможете мне, то найдутся другие, которые примут мое предложение». Не поддаваясь эмоциям и сохраняя спокойствие, Михаил обдумывал просьбу гостя. Он внимательно рассматривал потертую физиономию чужака, изучая его глаза, мимику лица и телесную моторику. Михаилу пришло в голову, что Яссим, вероятно, уже где-то пытался найти помощь в получении атомной ракеты и что он, Михаил, оставался его последней надеждой; иначе его гость не выглядел бы таким отчаявшимся. Наконец он ответил, «Дай мне неделю поработать над решением твоей задачи. Это большой и рискованный проект. Кроме того, выполнение его может обойтись дороже, чем ты полагаешь. Мне обязательно понадобятся помощники. И ты должен знать, что системы наведения ракет обветшали и их двигатели заржавели. Имей ввиду, что персонал, отвечающий за запуск ракет давно разбежался и след этих инженеров давно простыл.» Яссим смерил собеседника ледяным взглядом закоренелого убийцы и, не попрощавшись, направился к выходу. Когда он подошел к двери, Михаил окликнул его, «К твоему сведению, там, где я служил, нет большого ассортимента товаров; только Р-36М. Прошу прощения. Что есть, то есть.» Хозяин с сожалением развел руками. «Ничего. Р-36М cойдут для наших нужд. Как-нибудь справимся,» глядя в сторону, нечленораздельно пробормотал Яссим и вышел из дома, спотыкаясь и покачиваясь на своих коротких ногах. Чрезмерное употребление водки, похоже, нарушило его чувство равновесия. Или это было результатом приятного размышления о задании, полученного им от Осамы бин Ладена, выполнение которого внезапно показалось возможным? А теперь возможно и больше. Судьба явно благоприятствовала ему.

Глава вторая

Глаша была в ужасном настроении. На дворе бушевала непогода, с серого неба струился сумеречный свет, от ударов ветра немного поскрипывали деревянные стены и дребезжали в рамах оконные стекла. От неприятностей у бедняжки начинала болеть голова. Она рывком встала с дивана, поймала хлопающую форточку и с трудом закрыла ее. В комнате стало тише. Снова Глаша предалась к своим горестным мыслям. Когда катастрофа началась? Ее постоянное блаженство рушилось; ее оболочка безопасности трескалась, тревога охватывала ее. Неожиданный визит незнакомца с горящими глазами оставил неприятный след. В ее жизни произошло что-то важное, но она не могла понять, что именно и почему. Неужели ее будущее уже не так безопасно, как она полагала всегда? Беспечное поведение Михаила изменилось сразу после ухода Яссима. Как только за гостем затворилась дверь, ее муж стал очень осторожен и взвешивал каждое слово к ней. Идеальным шепотом он долго общался по телефону, следя за тем, чтобы Глаша ничего не услышала из его разговора. Когда она посмела выразить разочарование тем, что он отказывается объяснить ей, с кем он секретничал, то он только фыркнул, мрачно улыбнулся и стиснул зубы. Глаша больше не спрашивала. Что-то важное происходило в их семье и она чувствовала, как это опасно и грандиозно. В тот же день после захода солнца Михаил ушел, не сказав ей ничего, кроме неопределенного, «Все будет в порядке. Я скоро вернусь». Его поцелуй был коротким и холодным, как прикосновение льда. Еще он сказал, что все будет хорошо, что они навсегда уедут из Сибири, и добавил несколько фраз о своем патриотическом долге перед великой родиной. Прошло шесть дней, но он не вернулся. Не зная, жив ли он или мертв, Глаша спрашивала себя, увидит ли она мужа когда-нибудь? Одинокая женщина тосковала. Все ее планы и мечты о будущем были связаны с Михаилом. Без колебаний oна пошла бы за ним куда угодно, лишь бы он держал ее руку в своей и с ней рядом была бы их маленькая дочь. Терять ей, в общем-то, было нечего. Ей никогда не нравился Ужур, невзрачный городок, где она родилась и выросла. Ветры неустанно гнали пыль по широким, немощеным и ухабистым улицам. Мрачные облака заполоняли серые небеса. Как ряды могильных надгробий, длинные ряды замшелых изб вытянулись на широкой плоской равнине. Их черные окна на облезших фасадах с горьким упреком глазели на прохожих, заставляя горемык спотыкаться и падать. Все обитатели Ужура знали о сотнях смертоносных ракет с ядерными боеголовками, спрятанных где-то в зеленых дебрях тайги в десяти-двадцати километрах от городка, но никто не осмеливался об этом упомянуть. То была мрачная государственная тайна, за разглашение которой полагалась смерть. «Как только твой папа вернется из поездки, мы отсюда переезжаем,» вечером накануне с отчаянием Глаша сказала своей дочери, укладывая ее спать. Катя с любовью взглянула на мать, увидела на ее лице выражение, которое она, в силу своего маленького возраста и незрелости, еще не знала, как истолковать, кроме того, что по маминым щекам текут обильные слезы. Затем прошла еще одна тоскливая ночь, за ней потянулся не менее унылый день. Глаша тряхнула головой, очнулась от грез и включила телевизор. Невидящими глазами уставилась она на экран, не замечая того, что видела. Через час хозяйка не выдержала, поднялась и подошла к окну. Во дворе под березой Катя бегала и прыгала с соседскими детьми. Но внезапно улыбка радости и облегчения озарила глаза страдалицы. Oна услышала на крыльце знакомые шаги и звук открывающейся двери. Со вздохом облегчения Глаша побежала в прихожую. Ее бесценный муж, широко улыбаясь, стоял посередине крошечного пространства, его чемодан валялся на полу, его руки были вытянуты навстречу ей. Он шагнул вперед и обнял ее, его пальцы запутались в ее мягких волосах. Ее сердце бешено колотилось, и она крепко сжала его в своих объятиях. «Все ли у вас в порядке?» спросил Михаил, прежде чем поцеловать ее в губы. Невыразимое обаяние его сердечного голоса мгновенно изменило настроение Глаши. Она весело рассмеялась и прижалась к нему. «У нас все хорошо? Как у тебя?» Михаил вынул из кармана и протянул ей две изящные, затейливые коробочки. «Это тебе духи и конфеты, а для Кати в чемодане припасена игрушка», молвил он, расстегивая свое пальто. Глаша развернула упаковку. «Какая прелесть! В Ужуре такого не достать», ворковала она. «Слишком изысканно!» «Верно. Я купил их в Москве». «Ты был в Москве?» Михаил тревожно оглянулся, как будто другие могли за ним наблюдать. «Не говори слишком громко. Никому не рассказывай, но с этого момента наша жизнь стала другой». Он понизил голос. «Садись, я расскажу тебе о том, что происходит.» Колени Глаши задрожали и она побледнела, как полотно. Не чуя под собой ног, она опустилась на диван. Муж сел рядом с ней и положил руку ей на плечо. «Ты помнишь того человека, который приходил к нам неделю назад и напугал тебя до безумия? Человека, обмотанного поясами набитыми деньгами?» Глаша кивнула. «Яссим знает меня с давних времен. Ему нужна моя помощь. Он хочет добыть из тайги кусочек радиоактивного мусора. Именно с этой целью он приехал издалека с пятью друзьями. Сейчас они где-то в городе и приходят к нам завтра утром. У меня есть разрешение нашего правительства помогать им. Вот за этим я и ездил в Москву. Все складывается удачно. Правительство даст мне премию, когда все это закончится. Мы сможем уехать отсюда и жить прекрасной жизнью». Михаил замолчал, ожидая, что его верная подруга скажет что-нибудь одобрительное и позитивное. Ho бедная Глаша пришла в смятение. Она не была лишена проницательности. Ей показалось, что слова мужа — «разрешение нашего правительства» — слишком легко и поспешно слетевшие с его уст, напоминали банальную ложь. Да, конечно, Михаил привез деньги, иначе он не выглядел бы таким счастливым и самоуверенным. Но откуда пришло это богатство? Последовала долгая пауза, в комнате становилось темнее, молодые соседи наверху распевали под гармошку что-то лирическое и она почувствовала нежное прикосновение его руки. Ее сердце забилось быстрее, но она поборола желание обнять его. Вместо этого она резко дернулась и произнесла тонким упрямым голосом, «Мне это не нравится, Миша. Это неправильный способ зарабатывать на жизнь!» Из ее груди вырвалось короткое рыдание. «О чем ты говоришь?» прокричала она. «Радиоактивный мусор? Конечно, это не мусор!» Михаил покачал головой. «Ты права, но слишком поздно, что-либо изменить. Игра началась. Если они узнает о наших сомнениях, то нас убьют». В ужасе Глаша схватилась за голову и потерла виски. Глаза ее закрылись и на мгновение сознание оставило ее. Не замечая происходящего, Михаил смотрел через окно на тусклые городские огни. Комнату наполняла гнетущая тишина, похожая на затишье перед бурей. «Яссим приходит завтра,» шепотом напомнил Михаил. «Мне следует подготовиться.» «Что ты должен сделать?» «Ничего особенного. Тебе и Кате не обязательно находиться здесь. Я обо всём позабочусь». Он принес из прихожей большую тяжелую сумку, которую привез с собой и спрятал ее в одном из стенных шкафов. Обернувшись, он объяснил, «Это специальное оборудование, которым правительство снабдило меня, чтобы отслеживать Яссима и его заговорщиков. Я обязан докладывать об их действиях в Москву. Ни к чему не прикасайся. Приборы хрупкие и деликатные. Легко сбить настройку». Она отвернула свое лицо от него и тихо начала плакать. Он подошел к ней и сел рядом. Его лицо было скрыто в тени, руки скрещены на груди, его бедро касалось ее бедра. Почувствовав, как Глаша дрожит, Михаил обнял ее. Минуты тянулись одна за другой, они молча сидели бок о бок, слушая голоса ночи: резкий грохот проехавшего грузовика, споры соседей из-за надоедливой кошки, треск моторов мотоциклов и шарканье ног запоздалых пешеходов под окном. «Что ты делал в Москве?» почти прошептала она. «Извини, что не мог рассказать тебе раньше, но теперь могу», Михаил улыбнулся, покрепче обнял свою верную жену и нежно поцеловал ее в губы. «Я побывал в Большом доме на Лубянке. Там со мною долго беседовали». Глаша даже подскочила на месте. «Что угодно, но только не то это!» она глубоко нахмурилась, отстранилась от мужа и губы ее сжались в тонкую упрямую линию. «КГБ!» воскликнула она, всплехнула руками и неодобрительно покачала головой. Михаил натянуто рассмеялся. «Не надо волноваться! КГБ больше нет! Его давно переименовали.» Он сделал паузу. «Правда некоторые чудаки до сих пор называют его так. Теперь же это Федеральная служба безопасности — славное мощное учреждение, защищающее нашу родину от внутренних и внешних врагов. Там служат люди высокого долга, все как один беззаветно преданные отечеству». В знак высокой оценки Михаил назидательно поднял указательный палец вверх и покачал головой. «Меня принимал генерал ФСБ, который будет работать со мной.» Михаил гордо улыбнулся. «Он очень хороший человек. Я его давно знаю. Я всегда привожу ему и его друзьям медвежьи шкуры. Мои трофеи им очень нравятся и они всегда просят больше». Он ухмыльнулся и потер руки. «Я рассказал им все, что знаю о Яссиме и о его планах. Все начистоту, как оно есть! Начальство поблагодарило меня, дало инструкции, помощников и оборудование! Я перехитрю Аль-Каиду!» Услышав слово «Аль-Каида», Глаша ахнула и прижала руку ко рту. Она вспомнила те ужасные вещи, которые Аль-Каида творила с людьми; гораздо худшие, чем отечественная террористическая организация известная миру как КГБ/ФСБ. «Это безумие», после короткого размышления изрекла она. «Кто осмелился вам позволить работать с бандитами? Вы ведь собираетесь вывозить ядерное оружие из страны? Сумаcшествие!» Глаша содрогнулась и пронзила его следующим вопросом, «Ты сейчас работаешь в ФСБ? Ты понимаешь, что берешь на себя огромный риск и если погибнешь, то мы о тебе никогда не услышим!» Голос ее повысился до крика, почти до истерики, а в глазах отразились ужас и злость. «Политика, дорогая Глашенька, высшая политика,» Михаил старался казаться спокойным, но волнение его было заметным. Его выдавали дрожащие руки и побледневшее лицо. «Мы, простые смертные, не осознаём тонкостей государственной политики. У властей есть информация, которая нам, сермяжным, недоступна. Начальство всегда лучше знает.» «А кто твое новое командование?» несколько успокаиваясь, спросила Глаша. «Ты ведь уволен из армии. Мы оба безработные более семи лет.» «Точнее мы отправлены в запас,» поправил ее Михаил, «то есть уволены, но не совсем. Служить родине это мой почетный долг и священная обязанность.» Он вытянулся, приложил ладонь к виску и по-военному отсалютовал. «Больше я ничего не могу сказать, но все это касается и тебя.» Застывшая от удивления Глаша вытаращилась на него. «Ничего, дорогая, обойдется,» задушевным голосом молвил он. Он нежно улыбнулся и взял ее тонкие деликатные пальцы в свои загрубелые руки. Потом посмотрел ей прямо в глаза, «Можем ли мы рассчитывать на тебя?» «Мы!» это короткое слово пронзило ее насквозь. «Кто это «мы»?! Какая зловещая сила стоит за тобой?» терялась в догадках она. Губы ее задрожали, глаза расширились, лютый холод прокрался в ее израненное сердце. Глаша затаила дыхание, раздумывая, не будут ли ее слова слишком оскорбительными. «Но ты предашь Яссима после всех тех денег, которые он тебе обещал. И он узнает! Он убьет тебя!» Михаил посмотрел на нее, глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Наступила долгое молчание. Затем, глядя в пол, она медленно произнесла «да». Это было такое тихое «да», что он едва услышал. «Ты можешь рассчитывать на меня,» прошептала она.

Появление Яссима и его команды произвело в Ужуре всеобщий переполох. Решительная поступь боевиков Осамы бин Ладена повергала в прах любое препятствие, сметала напрочь встречных и поперечных и означилась на сонной городской улочке, как событие планетарного масштаба. В утренней тишине Михаил и Глаша услышали издалека доносившиеся тяжелые шаги. Они неумолимо приближались. У ворот залаяла собака, зашипела соседская кошка и наконец в коридоре чья-то сильная нога нещадно пнула жестяное ведро. Нескольких мужчин, громко сопя и скрипя половицами, резко остановились у двери их квартиры. Звонок прозвенел пронзительно и нагло, закладывая уши и требуя всеобщего внимания. Но Михаил был начеку. Глаша тихонько выскользнула из дома через заднюю дверь и побежала к своим родителям, где с прошлой ночи гостила их дочь. Проводив ее взглядом из окна, Михаил подошел к чулану, еще раз проверил, работает ли его шпионская аппаратура и затем открыл дверь. «Ассалам алейкум». Его приветствовали двое мужчин в черных одеждах. Угрюмая фигура иx предводителя маячила позади. «Ва алейкум ас-салям», ответил Михаил, поклонившись в знак приветствия. «Пожалуйста, входите.» Они вошли и сгрудились посреди комнаты. То был Яссим и парочка среднеазиатских молодцов, одинаково одетые во что-то длинное и неуклюжее. От них на версту разило неуместной чужеземщиной. Однако чужаки сделали честную попытку не выглядеть приезжими азиатами и слиться с окружающими русскими. Они посетили местную парикмахерскую. На их щеках отпечатались синеватые тени недавно сбритых бород и усов. Но за нелепыми внешностями скрывались незаурядные натуры. Их умные черные глаза светились решимостью и проницательностью. Молча и внимательно они рассматривали скромное убранство комнаты. Помаленьку oни изучали непонятную северную страну. «Это Анвар и это Зульфикар, наши два льва пустыни», с почтением представил их Яссим. Михаил крепко пожал руки каждому льву и открыл кухонный шкаф. Оттуда он достал четыре стопки и бутылку водки. Михаил прекрасно знал, что мусульманам религия запрещает употребление алкоголя, но он разыгрывал роль гостеприимного хозяина — его дело было предложить, а гостям — отказаться. «Нет,» запротестовал Яссим. «Никакой водки». Он взглянул на своих спутников. От отвращения Анвар и Зульфикар закатили глаза и сморщили носы. «Я же тебе говорил,» скривился Яссим. «Хорошие мусульмане не хотят видеть водку.» Однако на лице предводителя отразилось некоторое сожаление. Его взгляд был прикован к густой прозрачной жидкости в поллитровой бутылке. Он проглотил слюну, но потом, вспомнив о задании, выпалил заветный вопрос, «Итак, что следует дальше? Продаете?» Михаил не колебался. В этот раз он знал ответ. «Шесть миллионов долларов США», отрезал он с бесстрастным лицом. Яссим протестующе хмыкнул и поднял глаза к небу, скрытому от него низким фанерным потолком, однакo львы были равнодушны. Их пустые глаза были прикованы к фотографии улыбающейся светловолосой женщины на стене — старой фотографии Глаши. Как позже обнаружил Михаил, львы могли изъясняться только на урду и пуштун, поэтому на русской земле они были глухи и немы. Яссим задумчиво поскреб свою щеку. «Мы могли бы дать вам эту сумму лишь в том случае, если вы отправите не одну, а три боеголовки в Пакистан». Михаил засомневался. Он медленно покачал головой, тем временем уставившись на ботинки одного из гостей. Подошвы его обуви были необычайно толстыми. «Как этот лев пустыни сумел пройти контрольно-пропускной пункт при посадке в аэропорту? Ослепли они там, что-ли? Сюрпризы, сюрпризы». Глаза Михаила округлились и брови взлетели вверх, но скоро он придал своему лицу подобающее выражение и вернулся к переговорам. «Мы говорили только об одном изделии. Даже одну ракету взломать и разобрать трудно, а вы просите три! Это невозможно!» Наклонившись и приняв отсутствующий вид, он начал убирать со стола. Стопки вернулись в шкаф, а водка — в морозилку. Яссим и свита скучала и глазела по сторонам. Тем временем, случайная муха кружила по комнате. Раздражая Анвара, она приземлился ему на нос и принялась чистить свои лапки и крылышки. Анвар ударил себя по лицу, но промахнулся. Испуганная муха взлетела и возобновила свой надоедливый полет. В поисках спасения насекомое продолжало жужжать и метаться под потолком. Присутствующие безучастно глядели на нее. «Все в порядке,» слегка хлопнув себя по лбу, Яссим нарушил молчание. «Я дам вам один миллион долларов за одну боеголовку и пять миллионов после ее доставки в Пакистан». «Доставки в Пакистан?» Михаил был ошеломлен. «Зачем в Пакистан?» «Наши инженеры проверят, что материал представляет собой плутоний оружейного качества и ни каким образом не испорчен и готов для использования в наших мирных целях». «Что еще может быть в боеголовке? Бочонок йогурта? Михаил захохотал. «Почему вы платите миллион долларов вперед, если не уверены в качестве?»» Это мой выбор. Я доверяю вам.» «Хорошо.» Михаил напустил на себя серьезный вид, сморщил лоб и нахмурил брови. «Куда в Пакистане мне нужно ехать? Весь путь на север, в горный район?» «Не так далеко. Даже не надо сходить на берег. С пирса в Карачи вы увидете красивую страну, во всяком случае издалека на горизонте, а сразу после проверки получите ваши пять миллионов и можете возвращаться домой». Михаил достал с полки стакан и наполнил его водой. Предстояло принять трудное решение и каждая секунда размышлений была драгоценна. Он медленно выпил содержимое и осторожно опустил емкость на стол. Мысли возникали сами собой и выстраивались в ряд. «Я согласен. Мне нравится путешествовать,» с энтузиазмом произнес он и крепко потер свои ладони. «Имейте ввиду, что принимаю только наличные и стодолларовыми купюрами. Также билет туда и обратно за ваш счет.» «Мы с удовольствием выполним все ваши условия», ответил Яссим, но выражение его лица говорило: «Этот русский наивен, как ребенок». «Оплата будет доставлен вам прямо из банка,» продолжил он, «сразу по прибытии в Карачи, в долларах или в другой валюте по вашему выбору. Это традиция нашей фирмы». В своих мечтах Яссим уже слышал шелест крыльев богини победы. Все складывалось превосходно. Со своей стороны Михаил издал притворный вопль восторга и заметив удивленные взгляды гостей, изобразил смущение. Он принялся вытирать лицо салфеткой, пытаясь скрыть свои чувства. «Какой наивный глупец!» ему казалось, что так банда думает о нем. «Держу пари, они меня презирают за то, что я так легковерен». Закончив процедуру, он бросил скомканную салфетку в мусор и приготовился к дальнейшей дискуссии в том же стиле. «Известно ли вам нынешнее состояние плутония в боеголовке?» спросил Яссим, игнорируя поведение Михаила. «Конечно!» легким взмахом руки тoт отмел все сомнения собеседника. «Это плутоний-239. Период полураспада составляет 2400 лет. Двадцать лет для этого изотопа — ничто». «Будем надеяться», сделав короткую паузу, примирительно сказал Яссим. «Объясните, когда мы получим боеголовку и каким образом вы планируете доставить нам свой товар?» Он пристально взглянул на Михаила. Маслянистые черные глаза предводителя приобрели красноватый оттенок. «Как только получу деньги», не задумываясь ответил офицер. «Я не принимаю денежные переводы или персональные чеки», пошутил он. «Оплата только наличными». «В чем дело? Вы уже видели деньги.» «Мне нужно их пересчитать,» Михаил едва мог сдерживать свой громкий смех. «За этими парнями следят со всех сторон!» С тяжелым хрипом Яссим стащил с себя пальто, расстегнул рубашку и высыпал на стол содержимое поясов с деньгами. «Вы собираетесь положить их на свой счет в сберкассе?» хрипло выдохнул посланник, разглядывая доставленное им сокровище. Уродливая смесь жадности и гордости исказила его лицо. У Яссима были все основания быть довольным собой. Еще бы! Преодолев множество препятствий, он выполнил поручение шейха! «Положить твой миллион в районную сберкассу? Ни в коем случае!» Михаил разыгрывал простака. «Сначала мне нужно отмыть эти банкноты, а затем небольшими порциями перевести полученную сумму в надежный швейцарский банк. Они умеют хранить секреты!» Он прошел на кухню. «Какая удача!» открывая стеклянную дверь, пояснил Михаил. «Моя жена ремонтирует электронику для местного банка. Обычно она работает на производстве, но иногда привозит домой то, что не успела сделать в дневное время. Вот так здесь оказался этот счетный аппарат. Счастливая случайность! Как будто она заранее знала, что машинка понадобится». Яссим был впечатлен. «У вашей супруги есть дар предвидения». Михаил ухмыльнулся. «Когда позавчера я увидел множество твoих банкнот, я тут же подумал, что потребуется целая вечность, чтобы пересчитать эту массу вручную». Он принес аппарат в комнату, поставил его на стол и включил. Это была удивительно быстрая машина. Зеленые бумажки порхали, механизм гудел и из задней панели вылетали новые, обернутые банковскими лентами пачки. Сумма на дисплее счетчика становилась все больше и больше, пока не достигла миллиона, но на столе все еще оставались непересчитанные купюры. Когда была обработана последняя банкнота, счетчик остановился на отметке 1 050 000 долларов. Михаил вопросительно посмотрел на львов. Те ничего не замечали, увлеченные разглядыванием картинок на стенах и узоров на обоях. Только Яссим был удивлен. Сгорбившись и обхватив ладонями голову, он ссутулился в кресле. «Шейх щедр», пробормотал он по-арабски. «Но я не собираюсь переплачивать. Я оставлю пятьдесят тысяч на свои личные расходы.» Он сделал паузу, решительно поднялся и громко заявил, «Теперь вы можете получить свой миллион. Мы со своей стороны ожидаем получить боеголовку сегодня до захода солнца. Возражений нет?» Михаил побледнел. Волна негодования охватила его. «Ты слишком напористый человек. Можешь ли ты подождать до завтра?» «Зачем? Вы получили оплату; мы должны получить наш товар. В чем я не прав?» Михаил тем временем упаковывал пачки денег в полиэтиленовые пакеты, которые укладывал один за другим в объемистый мешок. Закончив, он завязал узел. «Отлично. Но я не собираюсь оставлять это сокровище здесь. Ты должен дать мне время отнести мешок в надежное место. Подожди меня.» «А что, если вы никогда не вернетесь?» «Невозможно. Моя семья у вас в заложниках», болезненно скривился Михаил. Яссим обсудил ситуацию со львами. Их головы начали покачиваться, их недоверчивые глаза обратились к Михаилу, они сжимали кулаки, проверяли свои карманы и что-то щебетали друг другу, вероятно взвешивая варианты. Обсуждение закончилось; Яссим, взглянув на хозяина исподлобья, зловеще пригрозил, «Имейте ввиду, что нас в Ужуре больше, чем вы думаете. Наши молодцы не теряют времени даром и в данный момент следят за вашей семьей. Мы будем продолжать держать их под колпаком до тех пор, пока боеголовка не будет доставлена в Пакистан. Отвечайте, сколько времени вам потребуется, чтобы отвезти мешок?» Михаил почувствовал внезапный холод в желудке. Такого поворота событий он не ожидал. Он не был уверен, что у генерала Костылева имеется в городе достаточно много агентов, чтобы защитить его жену и дочь от этих бесноватых фанатиков. Сердце бедняги сильно забилось, а по телу побежали мурашки. Тем не менее, пряча чувства и эмоции под маской безразличия, он спокойно ответил, «Два часа максимум.» «Хорошо. Вы можете ехать», Яссим разрешающе махнул рукой. Михаил перекинул мешок через плечо. В своей телогрейке и высоких черных сапогах он напоминал грузчика из морского порта. Громко ступая, он вышел во двор, где был припаркован его мотоцикл, прикрепил ношу к сиденью и на полной скорости помчался прочь, преследуемый дюжиной весело лающих собак. В этом маленьком городке все было рядом и вскоре проселочная дорога привела его в тайгу. Михаил посмотрел в зеркало заднего вида. Никого. Шлейф пыли позади него медленно оседал на пустой дороге. Ветер стих. Под теплым голубым небом неподвижно стояли могучие, старые березы; их корявые ветви спутались в зеленую плотную массу. Здесь царила безмятежная тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Михаил опять оглянулся. Никто не следовал за ним. Спрятав мотоцикл в кустах орешника, он отправился вниз по склону. Во влажной свежести леса жужжали комары. Толстая подстилка из опавших листьев источала пряный аромат. Высокие осины перешептывались, покачиваясь под редкими движениями напоенного хвойными запахами воздуха. На уютной круглой полянке журчал небольшой ручей. Он низвергался с холма, обнажая темную глину, выступавшую из-под дерна. Ниже вода широко разливалась и затопляла противоположный берег. Подальше на возвышенности посреди чахлых кустарников, росли высокие сосны. Гниющие гигантские стволы, опрокинутые предыдущими бурями, проглядывали среди камышей.

На мелководье торчало несколько обросших мхом гранитных валунов. Солнце сверкало в хрустальных струях, в которых резвились и грелись стайки рыб. Перепрыгивая с камня на камень, Михаил перебрался на другой берег. Он оглянулся. Здесь было сумрачно и сыро. Глухая таежная чаща, занятая своей жизнью, не замечала присутствия человека. Маленький олень с обиженной мордой осторожно пробирался сквозь кусты ольшаника. Его мех был коричневым, а на боку зиял заживший шрам. Между елок мелькал рыжий хвост лисицы, гоняющейся за проворным зайцем. Высоко над деревьями с громким карканьем носилась стая ворон. Но Михаил не замечал ничего вокруг, занятый поисками хранилища для своего сокровища. Наконец он нашел подходящее место. Быстрым движением руки он засунул мешок в дупло сломанной сосны и наполнил его перегнившей хвоей. Вернувшись к мотоциклу, он доложил по радиопередатчику, «Товарищ генерал, говорит Михаил Белов. Я нахожусь в тайге, в пяти километрах от Ужура, к северу от Никольского шоссе. Я положил сумку в дупло дерева. Какие ваши приказания?» Он внимательно слушал ответ. На несколько мгновений воцарилось молчание. Он надеялся, что генерал записал заранее условленное «место в тайге» — на тот случай, если Михаил никогда не вернется домой. На случай, если Глаше и Кате понадобятся деньги и никто, кроме него, не сможет их найти. Но вот, наконец, он услышал ответ, «Принято к сведению. Продолжаю, как запланировано».

Глава третья

Генерал Андрей Иванович Костылев, невысокий, толстенький, лысеющий человек средних лет, закончил инструктаж Михаила и повесил трубку. Из окна своего кабинета в Москве он видел Лубянскую площадь, в центре которой стоял опустевший постамент, откуда пару лет назад разгневанные москвичи сбросили статую основателя ЧК/ГПУ/НКВД/КГБ/ФСБ тов. Феликса Дзержинского. Безразличный к переменам, густой поток транспорта обтекал площадь по кругу. «Действительно, идеи, овладевшие массами, становятся материальной силой», генерал продолжал философские рассуждения. Повернувшись к посетителю, он хлопнул ладонью об стол и для убедительности повертел пальцами. «Мы ведь все это изучали в партшколе, дорогой товарищ. Неужели забыли великого Ленина?» Костылев противно усмехнулся и платочком обтер свой широкий вспотевший лоб. «Идеи являются самым мощным оружием в мире,» наставлял он, «потому что они мобилизуют людей и направляют их действия. Хорошие или плохие — в зависимости от идей, заложенных в их головах. Группы лиц, увлеченные вредоносными идеями, представляют собой опасность для общества. Таких следует нейтрализовать, противопоставляя им другие идеи. Или же, если носителей вредоносных идей удастся задержать, арестовать или физически уничтожить, такая мера будет вполне достаточной для урегулирования неприятной проблемы». «Но кто решает, какие идеи хорошие, а какие плохие для благоденствия нашей родины?» спросил Костылева его гость, начальник Управления контрразведывательного обеспечения стратегических объектов. Он был выше Костылева и шире в плечах и держался с некоторой надменностью. Он не был непосредственным начальником Костылева, но превосходил его по званию. Гость предпочел оставаться стоять на ковре посреди кабинета, засунув правую руку за борт увешанного медалями кителя — в привычной позе выдающегося деятеля истории. Его грудь выгнулась колесом, а голова была высоко поднята, напоминая Муссолини, принимающего фашистский военный парад в Риме. Внезапно почувствовав себя некомфортно, он слегка передвинулся на ногах, его глаза отразились в стеклянной дверце книжного шкафа — он любовался собою. «Идеи хороши только тогда, когда они приносят пользу всему обществу и не вредят никому,» устремив взгляд в окно, не уставал проповедовать Костылев, «или, по крайней мере, не мешают людям подчиняться правительству и властям. Бессмысленные идеи должны относиться к категории хороших идей, поскольку они отвлекают внимание населения. Мы могли бы даже назвать такие идеи весьма полезными». Довольный остротой генерал по-детски рассмеялся и, наклонившись вперед, поставил локти на стол. Блестевшие на его форме медали и ордена, тихо звякнули. Поправив разноцветную орденскую планку, он изрек, «Мир кишит идеями, а их приверженцы постоянно борются друг с другом». Он продолжал говорить и смеяться и даже захлопал в ладоши. «А потом вступаем мы и бьём по головам тех, кто одолел». Генерал пришел в полный восторг и на его губах выступили вспенившиеся слюни. «Нo нас волнуют только государственные интересы Российской Федерации и ничего больше,» раздраженно отрезал гость, «и я вижу новую угрозу для нашей страны, возникшую в Сибири». Он коротко дернул своей черной кучерявой головой, обозначая серьезность утверждения. «Не думаю, что это наша борьба», заметил Костылев. «Это сфера действия НАТО. Нам следует держаться от этой ссоры подальше,» захихикал он. «Кроме того, не считаю, что нам нужно напрягать наши ограниченные ресурсы для противодействия Аль-Каиде, угождая тем самым нашим бывшим противникам. Что нам нужно сделать сейчас, так это повысить безопасность наших ракетных объектов и лучше их охранять». «Да и нет; но здесь вы совершенно правы,» неохотно согласился его собеседник. «Мы будем участвовать в этой авантюре Аль-Каиды на ограниченной основе». Он поднял указательный палец вверх и прошептал, «Это то, чего хочет руководство». Посетитель замолчал, глядя на свое отражение в книжном шкафу, поправил волосы и сверкнул кривой улыбкой. «Кстати, какого вы мнения о Белове? Справиться ли он с ситуацией, работая с нашим местным персоналом? Или ему необходим постоянный надзор старшего офицера разведки?» Глубоко посаженные черные глаза гостя впились в генерала. Костылев, похоже, заколебался. На минуту он наклонил голову, а затем признался, «В Конторе не хватает персонала; после 1992 года лучшие кадры покинули нас и поисках высокой оплаты` перешли в частный сектор в. В настоящее время в наших рядах остались самые неуклюжие и неумелые, да и те в свободное время подрабатывают телохранителями богачей». Он достал из кармана носовой платок и, громко высморкавшись, заявил, «Семь лет назад нам очень повезло, когда нашим кадровикам удалось нанять товарища Белова в качестве смотрящего за Ужурской базой. Товарищ Белов работает за мизерную плату, но некомпетентным его назвать нельзя. Он умен, физически крепок, морально устойчив и имеет безупречный послужной список. Товарищ Белов пламенный патриот нашей родины, но ему не хватает профессиональных знаний, навыков и тренировки».

Костылев внимательно взглянул на задумчивое бледное лицо начальника Управления контрразведки. «Тем не менее, я считаю, что товарищ Белов справится с поставленной задачей.» Начальник немного подумал, ухмыльнулся и в знак согласия кивнул головой, «Начинайте, но следите за каждым его шагом. Вы несете ответственность за проведение этой операции», угрожающе добавил он и вышел из кабинета.

Вернувшись домой, Михаил обнаружил припаркованный во дворе строительный грузовик с передвижным краном. Местные номерные знаки были прикреплены к его переднему и заднему бамперам. Грузовик сверкал свежей краской и хромированной отделкой. Трое соседских мальчишек с любопытством рассматривали громоздкую машину. Их озорные глазки сверкали любопытством, стриженые головы подняты вверх, а губы раскрылись в благоговении. Самый решительный из них вытянул руку вперед, пытаясь убедиться, что шикарный автотранспорт не мираж. После подтверждения они помогли друг другу подняться на подножку и заглянуть в пустое водительское сиденье. Завидев Михаила, мальчишки спрыгнули на землю и с дробным топотом убежали. «Нашли что-нибудь полезное?!» смеясь, Михаил прокричал им вслед. По скрипучим деревянным ступеням Михаил поднялся на крыльцо и приготовился открыть входную дверь своей квартиры, нo обнаружил, что она не заперта. Он осторожно вошел и остановился, пораженный. Пять человек, скрестив ноги, сидели на полу посередине гостиной, как будто стулья и диван там отсутствовали. Они монотонно напевали сквозь сомкнутые губы, производя мистические звуки, похожие на непрерывное жужжанье. Их тусклые глаза смотрели в пустоту. Яссим находился в центре группы, раскачиваясь и урча себе под нос, его голова наклонена вперед, а руки сложены на коленях. Яссим был единственным, кто обернулся, завидев в комнате хозяина. Он не удосужился представить новоприбывших. Он встал, отряхнул колени и возбужденно спросил, «Ты готов?» «Готов сию же секунду», по-военному вытянувшись, ответил Михаил. «Мой план таков. Я привезу вас на площадку. У вас имеется четыре часа. На вас лежит ответственность отделить боеголовку и увезти ее. Это все». «Мы знаем, что делаем», веско заявил Яссим, а затем сказал что-то своей команде на языке, которого Михаил не понимал. Боевики послушно поднялись и последовали за своим лидером. Одетые в одинаковые черные одежды, они выглядели копиями друг друга. Даже их движения были похожи. Сплоченной массой группа вышла из дома и направилась к грузовику. Тот стоял на солнце и кабина его успела нагреться. Пришлось опустить стекла. Яссим занял место водителя, а Михаил рядом с ним. Боевиков поместили в кузове. Им было очень неудобно. В поисках комфорта они ерзали на жестких досках и, наконец, уселись на корточках, как куры на насесте. Но все равно поездка для них была мучительной. Они морщились на каждом ухабе и крутили ушибленными задами.

Грузовик выехал из города. Асфальтовое покрытие вскоре кончилось и по обеим сторонам понеслись возделанные поля, рощи и перелески. Белый столб взвихренной пыли тянулся за грузовиком, пока они не въехали в пределы хвойного леса. Ветер сразу утих и солнце померкло. Даже птицы не щебетали в чаще. Под мрачными зелеными кронами, закрывающими небо, путешественников охватила промозглая сырость и тишина. Воздух стал холодным и густым и окружающее нагоняло необъяснимую тоску. Так продолжалось около часа, пока они не прибыли к месту назначения. Скрипнув тормозами, грузовик остановился у запертых ворот. Прибывшие осмотрелись. Здесь было светлее, прямоугольное пространство впереди было очищено от тайги и над ним проглядывало яркое голубое небо. Однако, казалось, что они попали в мертвое царство. Кругом не было ни души. Лишь ветер шумел в вершинах деревьев, срывая желтую листву, да издалека доносилось отрывистое карканье ворон. Провисшие пряди колючей проволоки, прикрепленные к высоким столбам, огораживали территорию военного объекта. Всевозможные таблички, прибитые к столбам, строго предупреждали посетителей выключить двигатели автомобилей, остановиться в десяти метрах от шлагбаума и предъявить документы под угрозой ареста, иначе их — нарушителей — расстреляют на месте. Но выполнять категорические приказы было некому. Сторожевые вышки, блокпосты и казармы обезлюдели, угасали и гнили. Ho Михаилу все это было нипочем. Знакомый с порядком, oн громко свистнул. Вскоре между деревянными домиками появилась хромающая фигура в засаленной, поношенной одежде. Завидев визитеров, фигура махнула рукой, словно прося терпения. Когда она приблизилась, посетители рассмотрели старика с измученным, морщинистым лицом. Похоже, он был безоружен. «Здравствуй, Петрович,» сердечно приветствовал его Михаил. «Все ли хорошо? Жизнь не обижает тебя в последнее время?» «Лучше и быть не может,» прохрипел Петрович и улыбнулся, обнажив свой почти беззубый рот. Михаил предложил ему сигарету и охранник охотно закурил. Жадно затянувшись, он выдохнул табачный дым в сторону леса. «Что ты задумал?» спросил служивый, ощупывая грузовик своим цепким взглядом. «Надо войти», попросил Михаил. «У нас запланированы практические занятия по резке листового металла, поэтому несколько часов подряд мы будем сильно шуметь». «Вы никого не разбудите», осклабился Петрович. «Хотя, может быть, россомах в лесу. Развеселившись, он похлопал себя по бокам. «Мы знаем, что ты хороший человек», с удовлетворением ответил Михаил. «У меня для тебя есть подарок». Он протянул Петровичу поллитровую бутылку водки, которую охранник с радостью принял. Руки старика дрожали, когда он опускал стеклянную емкость в карман своего брезентового плаща. Широко улыбаясь, он подошел к воротам, отпер их и распахнул обе стороны. Соблюдая лимит скорости в 20 км/ч, Яссим осторожно въехал на базу мимо охранника, приветственно машущего им рукой. «Держись прямо,» приказал водителю Михаил и ухмыльнулся Петровичу, который уже откупорил поллитровку и сделал большой глоток. Дорога привела их на большую поляну размером с футбольное поле. Посредине находилось нечто, напоминающее бетонный колодец с несколькими, торчащими из высокой травы вертикальными трубами. Строение окружала узкоколейная железная дорога. Помятый и ржавый вагон лежал на боку. Даже десять лет спустя, его темные узкие бойницы выглядели угрожающе. Ствол пулемета, торчавший из башни вагона, был направлен в сторону неба. Встревоженные вороны парили над головами пришельцев, бесцеремонно вторгшимися в их птичье царство. Наступающая армия деревьев и кустов отвоевала это место у людей, построивших здесь сверхсекретную ракетную базу тридцать лет назад. «Раньше там был наш клуб», Михаил указал на полуразрушенное кирпичное здание, окруженное высокой травой с проглядывающими в ней ромашками. Стены строения сохранились, но крыша обветшала, обнажив прогнившие балки. Слева от них, словно брюхо серого мамонта, из грунта торчала бетонная крыша бункера. Вход туда зарос бурьяном, сквозь который едва проглядывала массивная дверь с нарисованной на ней красной пятиконечной звездой. «Здесь я провел шесть лет моей жизни», заметил Михаил с застывшей полуулыбкой. Яссим зевнул. Его не интересовала биография партнера. Он выполнял важнейшее задание. Завидев пусковую шахту, посланник Осамы бин Ладена остановил грузовик. «Не сюда. Нам не нужна эта ракета», предупредил его Михаил. «У нее нет боеголовки. Северокорейцы забрали весь плутоний десять лет назад. ФСБ успело задержать их банду на границе. Среди них оказались российские учёные. Корейцам приказали никогда не возвращаться в страну; русских же расстреляли на месте». Яссим подозрительно посмотрел на Михаила. «Вы же не собираетесь снабдить нас пустой боеголовкой?» «Не волнуйся», Михаил одарил его чарующей улыбкой заслуженного продавца. «Ты получишь первоклассную водородную бомбу!» Он указал влево. «Видишь эту дорогу? Она ведет к другой ракетной шахте. Там все в целости и сохранности. Во всяком случае, так было в последний раз, когда я ее проверял.» Яссим нажал на педаль газа и грузовик, подпрыгивая на разбитом асфальте, рванулся вперед. Они ехали вдоль длинного коридора плотной зелени, состоящей из переплетенных ветвей, стволов деревьев и стеблей кустов. Глухо и загадочно шумела растительность. Оттуда тянуло промозглой сыростью. Полные злобы и ненависти звериные глаза смотрели на них из чащи. Не замечая угрозы, Яссим медленно правил на растрескавшейся, полуразрушенной мостовой, осторожно объезжая особенно плохие места. После пятнадцати минут утомительного пути, с ломотой в суставах и подламывающимися коленками, они выехали на большой луг, поросший высокими сочными травами и полевыми цветами. Теплый воздух, наполненный ароматoм свежей хвои, кружил головы. Игривые белочки напевали веселые частушки. Легкий ветерок колыхал нежные головки ромашек. Миллионы трудолюбивых насекомых кружились вокруг ярких цветов. Природа торжествовала. Ей не нужно было присутствие человека. Постройки, брошенные десяток лет назад людьми пришли в негодность и зарастали, нo бункер в центре поляны и тонкая вентиляционная труба, торчащая на пять метров вверх все еще были заметны. Моторизованная сторожевая вышка, стоявшая ржавых рельсах, также уцелела. Вокруг ней сновали мыши. Паутина висела на амбразурах. «Вот оно», не обращая внимания на грязь и запустение, объявил Михаил. Яссим сбавил скорость, пересек рельсы и остановился возле бункера. Открыв дверь грузовика, он что-то прокричал своим людям сзади. Радостный рев раздался над лугом и возбужденные боевики Аль-Каиды высыпали из кузова. «Как нам попасть внутрь?» Яссим разглядывал массивную выпуклую крышку, защищающую пусковой контейнер. «Придется взломать. У вас есть инструменты?» сощурился на солнце Михаил. Яссим повернулся к своим ребятам и рявкнул приказ. Из багажника быстро достали кувалду, болторез и зубило. «Не там,» взмахом руки остановил их Михаил и повел группу к неприметной двери, укрытой во впадине грунта. На ней висел тяжелый замок с сургучной печатью. Не беда! Зубило было приставлено к дужке замка и после нескольких метких, звучных ударов металла о металл замок поддался. Ударом ноги Зульфикар распахнул дверь.

Они проскользнули в, казалось бы, бесконечный, мрачный и широкий туннель. Черные резиновые кабели змеились по шероховатой бетонной стене и уходили вдаль. Прикрепленные к потолку неработающие лампы в жестяных коробках поблескивали в слабом свете, проникающем через вход. Слой сырого и затхлого воздуха окутал незваных гостей. Сзади кто-то чихнул и включил фонарик. «Мне нужен источник освещения,» Михаил повернулся к Яссиму. «Скажи ему, что мне нужен его фонарик.» Яссим перевел и фонарик передали Михаилу. «За мной!» громко вскричал тoт и уверенным шагом рванулся вперед. Громко топоча, боевики следовали за ним, пытаясь не отставать. Они миновали закопченные трубопроводы, загадочные пересекающиеся туннели и залитые водой ямы. Коридор, по которому они шли, внезапно сузился и вонючая слизь захлюпала под ногами. С громким всплеском пoтревоженная лягушка выпрыгнула из лужи. Появилась лестница, ведущая вниз. Они спустились на несколько ступеней и пересекли помещение, напоминающее склад. На полках, громоздящихся до потолка, лежало ржавое стрелковое оружие. На крюках вдоль периметра висели огнетушители и находилось несколько задраенных дверей. Михаил свернул направо и повел группу по бетонному проходу, вдоль которого тянулись жгуты проводов. Пройдя около сорока метров, они подошли к высокой сводчатой двери, на которой был установлен обод с никелированной рукояткой. Замок, по видимости, был сломан. Михаил и бровью не повел. Он знал секреты потаенного лабиринта. Положив обе руки на ржавое колесо, он повернул его. Скрипнув, дверь отворилась. Налетевший порыв ветра заставил всех зажмуриться. Протерев глаза, присутствующие ахнули. От зрелища, представшего перед ними, группа в трепете замерла. Свет их фонариков падал на нижнюю часть огромной ракеты, установленной в вертикальной подземной полости, размеры которой невозможно было оценить. Ее длинные стабилизаторы и мощное сопло находились на уровне коридора, где стояли непрошенные гости. «Это Р-36М, советское стратегическое оружие, прозванное «Сатаной» за свою убойную мощь», тоном музейного экскурсовода рассказывал Михаил. «Устройство полностью вооружено и может быть запущено в ближайшее время после небольшого технического обслуживания». Никто не сказал ни слова. Присутствующие были ошеломлены этим зрелищем. С того места, где они находились, было невозможно разглядеть весь корпус ракеты. Шесть белых цифр на ее широкой зеленой стороне обозначали модель и ее серийный номер. Внизу узкий промежуток между бетонным полом и соплом летающего чудовища был набит ржавыми вентиляторами, воздухозаборниками и трубопроводами, предназначенными для отвода токсичных газов и выхлопного пламени. Михаил повернул фонарик вверх. Световое пятно скользнуло по заостренному носу ракеты и уперлось в крышку. Оттуда спускались три металлические лестницы, прикрепленные к стене шахты. «Видите эту задвижку?» Рука Михаила указала вверх. «Во времена, когда работало электричество, крышка бункера была моторизована. Теперь нам придется открывать ее вручную». Михаил взобрался по лестнице, держа в руках кувалду. Сгрудившись внизу, боевики щелкали языками и причмокивали, восхищаясь его смелостью. Михаил подтвердил свою репутацию. После нескольких метких ударов задвижка сдвинулась и больше не удерживала крышку. «Выйди наружу и попробуй поднять ее сверху», крикнул Михаил, обращаясь к Яссиму. Затем шутки ради он легонько постучал по стальной обшивке молотком. Устройство вздрогнуло и отозвалось басом. Умопомрачительный звук этот, как церковный набат, заполнил окружающее пространство, его свирепость отдавалась режущей болью в голове и ушах. Даже двигатель, стабилизаторы и боеголовка ракеты вибрировали и резонировали в такт грохоту. Hесколько минут oглушительное эхо висело в воздухе, пока постепенно не растаяло в глубине подземелья. «Зачем ты это сделал?» крикнул ему Яссим. «Просто, чтобы разбудить ее ото сна», рассмеялся Михаил. «Ты разве не знаешь, что у ракет есть свой разум?» Он шутливо покачал головой, пригладил пятерней волосы и закурил сигарету. Вскоре до него донесся скрежет стальной крышки и стон металла, который вот-вот сорвут с места. Находясь взаперти, Михаил слышал над своей головой непонятные разговоры на чужом языке и кряхтенье людей, передвигающих тяжесть. Затем заурчал мотор грузовика и, о чудо, крышка чуточку приподнялась. Михаил прищурился от внезапного солнечного света. Щель росла и ширилась, пропуская все больше солнечных лучей. От натуги дрожали толстые прочные тросы. Крышку окончательно подняли и она, покачиваясь, повисла на крюке крана. Улыбающиеся боевики окружили открытый проем. Один из них присел на корточки и потянулся к Михаилу; он схватился за руку боевика и вылез из шахты. «Меня приняли в Аль-Каиду?» скривившись, подумал он. «Не думаю, что это так. Но в данный момент я один из них. Я тоже Аль-Каида,» расстроенно вздохнул он. Яссим наклонился, встал по-собачьи на четвереньки и сунул голову в шахту. «С чего начнем?» спросил он, поведя глазами. «У нас есть ацетиленовая горелка для газосварки,» деловито заявил он. «Мы разрежем эту дрянь вдоль и поперёк». «Вы хорошо подготовились», констатировал Михаил. «Но боеголовка разбирается. Для нашей цели не потребуется никаких разрезов, что в любом случае было бы опасно. Сначала нам нужно снять кожух. Видишь эти болты?» «Наваз!» не поворачивая головы, проревел Яссим. B тот же момент, ни секунды не мешкая, к нему бросился худенький иракский юноша; покорно сложив руки на груди и немного согнувшись, он остановился на краю провала в ожидании приказа. Яссим заговорщическим взглядом указал на засовы и что-то объяснил по-арабски. Наваз поклонился, всплеснул руками и через короткое время остроконечную верхушку ракеты облепил худощавый, мускулистый народ. В их кулаках блестели никелированные инструменты, их ноги стояли на лестницах, их руки откручивали болты. «Готово! Что дальше, Михаил?» спросил Яссим, когда последний болт был отвинчен и выброшен в пустоту шахты. «Теперь пора поднимать крышку», немного обеспокоенно произнес Михаил. Дурные предчувствия охватили его. Яссим щелкнул пальцами и кивнул оператору крана. Маленькая кабинка, где тот сидел, бешумно повернулась и стальные тросы закачались над носовой частью ракеты. «Как трудолюбивы и эффективны они», встревожился Михаил. «Держу пари, что они добьются своего. Я рад, что Аль- Каида не воюет с моей Родиной.» Внезапно острые глаза Михаила заметили движение на опушке леса. Он похолодел. То было совершенно неожиданно. Двое мужчин, не запутавшись в мотках проволоки, проскользнули через дыру в колючем ограждении и побежали к боевикам. Они были одеты в защитный камуфляж; на их спинах болтались двуствольные охотничьи ружья. Пытаясь привлечь внимание, oни махали руками и кричали, «Что вы делаете?! Это государственная собственность! Как вы смеете?!» Они приблизились. Уже были видны их раскрасневшиеса негодующие лица. К своему удивлению Михаил узнал в них Олега и Игоря, своих сослуживцев по армии и приятелей по охотничьим экспедициям. Много лет назад, в этом бункере, они вместе ждали фатальный приказ: по команде Кремля начать немедленный ядерный апокалипсис и сжечь континент на другой стороне Земли. К счастью, склеротические кремлевские старцы поумирали, человечество тут же вздохнуло с облегчением и обстановка в мире ненадолго прояснилась. Но то было много лет назад. Сейчас же новоприбывшие вытащили из-за спин крупнокалиберные ружья и нацелились на боевиков. Михаил протянул руку в жесте примирения, но его уже узнали. «Миша!» одновременно воскликнули мужчины, «Какими судьбами! Что ты здесь делаешь? Откуда взялись эти бомжи?» Не делая резких движений, мягкой кошячьей поступью, Михаил приблизился к ним. «Опустите ружья, друзья. Мы выполняем ответственное задание нашего правительства. Вынимаем устаревшую боеголовку. Пожалуйста, не беспокойте нас». «Кто мог отдать такой приказ?» вскипел негодованием Игорь. Он побледнел, стиснул зубы и выше поднял свой ствол. «Вы уничтожаете мощь и славу нашей Родины!» «Мне не разрешено обсуждать с посторонними приказ моего командования!» крикнул в ответ Михаил. Он стоял в вызывающей позе, задрав голову и уперев руки в бока, хотя чувствовал правоту своих бывших товарищей. Ему было очень неловко и он щурил глаза. Все его мышцы напряглись. Он ощущал за своей спиной учащенное дыхание боевиков и слышал их враждебное перешептывание. «Поверьте мне на слово, ребята, и поскорее уходите отсюда,» с тяжестью на сердце добавил Михаил. «Нет,» угрюмо ответил Олег. «Мы побудем здесь столько, сколько нам нужно и понаблюдаем за вами. Затем мы пожалуемся на вас в ФСБ». Он снова поднял ружье, в этот раз целя в Яссима. «ФСБ знает, что правильно, а что нет», мрачно процедив сквозь зубы, согласился Игорь. Он расправил свои могучие плечи, готовясь к бою. Обстановка накалялась. Столкновение, казалось, было неизбежно. «Добро пожаловать, друзья,» Яссим смело шагнул вперед. «Мы все братья; разве вы этого не знаете?» Он говорил по-русски с заметным среднеазиатским акцентом, обнажая зубы в притворной улыбке и коверкая русскую речь. «Мир вам; человечеству нужен мир». Яссим покорно опустил голову, прижал правую руку к сердцу, глаза на его потном лице сияли, как пара адских зеленых ламп. «Откуда вы, ребята?» заметив аккцент, слегка вздрогнул обеспокоенный Олег. Ствол его ружья был по-прежнему направлен в лоб Яссима. «Товарищи, вы не узнаете нас? Мы бывшие советские граждане с Кавказа. Не все из нас когда-либо побывали в красавице Москве. Не все из нас говорят по-русски, но все мы патриоты великой советской семьи народов». Боевики столпились вокруг своего предводителя, готовые по первому его знаку перерезать глотки чужакам. Они стояли компактно, как волки в стае, невысокие, настороженные, молчаливые, зловеще сверкая своими черными глазами. «Мы любили наш дорогой Советский Союз так же горячо, как и вы,» Яссим плел свою ложь, «но, к сожалению, этого государства больше не существует. Все изменилось, мир изменился, люди изменились, и то, что правильно и неправильно, тоже изменилось». На Олега и Игоря эти сладкие речи, похоже, подействовали. Они расслабились, их кулаки разжались, а ружья вернулись на свои места — за плечи. «Вам не о чем беспокоиться», заключил тираду Яссим. «Мы живем в новой лучшей вселенной». «Насколько я вижу,» Олег негодующе тряхнул головой, «вы демонтируете ядерную ракету.» «В какой-то степени», подтвердил Яссим. Он напустил на себя уверенный и безмятежный вид. Вытянув руки в сторону, он потянулся и зевнул. «У нас есть разрешение,» одутловатое и потное лицо его не выдавало ни малейшего волнение. «Хотели бы вы посетить бункер, чтобы собрать больше информации для вашего отчета?» «Это излишне. Отсюда прекрасно видно, какое безобразие вы совершаете,» Игорь кивнул на разрушенную горловину шахты. «Продолжайте работу», повернувшись к своей команде, отрывисто приказал Яссим по-арабски. «Мы должны закончить до захода солнца.» Затем Яссим обратился к Олегу и Игорю, «Пожалуйста, не мешайте нам. У нас интенсивная рабочая программа. Ваше правительство дало нам мало времени». Не дождавшись ответа, он кивнул и ушел. Он забрался в кабинку крана, а его боевики вернулись на свои места в горловине шахты. Олег и Игорь уселись на бетонной верхушке бункера и наблюдали издалека. Между тем усилия извлечь смертоносное оружие продолжались. С помощью крана кожух, скрывающий боеголовку и двигатель второй ступени, был снят, перенесен в сторону и опущен на траву. Над лугом теперь возвышалась пустая конусообразная оболочка. Cвоей обтекаемой формой отбрасывающей острую тень, oна напоминала еще одну ракету на стартовой площадке. «Теперь мы готовы к извлечению боеголовки», заявил Михаил, чувствуя себя неловко под пристальными взглядами своих бывших однополчан. «Но сначала вам придется отсоединить электропроводку и охладительные трубки внутри». «Покажите как?» потребовал Яссим, которого чуть не разрывало от волнения. Его взгляд был прикован к тому, что находилось под оболочкой ракеты — мешанине металлических и пластиковых частей, колесиков, винтиков, проводов, тумблеров и циферблатов, слитых воедино, образующих непостижимую для непосвященного человека загадку. «Это моя забота. Для этого я здесь», Михаил вскочил на лестницу. В его карманах позвякивали инструменты, которые он одолжил у боевиков. С кошачьей ловкостью Михаил забрался внутрь ракеты. Сквозь переплетение проводов, кабелей, труб и трубочек были видны только его голова и плечи. Руки его были глубоко погружены во внутренности машины. Время тянулось медленно; боевики Аль-Каиды с тревогой наблюдали за неожиданным союзником, работающего на них. «Этот парень понятия не имеет, что мы собираемся делать с боеголовкой», с презрением пробормотал Яссим. «Если бы он знал, он бы упал в обморок. Шейх — гений». Однако он тепло улыбнулся Михаилу, возившемуся в внутренностях ракеты в десяти метрах под ним. Тем временем Михаила занимали другие мысли. «Этот надутый индюк из Ирака не подозревает, что дни его сочтены. Агенты Костылева висят на его хвосте. Его группа обречена. Но виду подавать нельзя. Неизвестно, чем это все закончится. Бывают осечки.» Михаил фыркнул, сверкнул глазами и смахнул пот со лба. Усталость овладела им. «Поддаваться нельзя. Надо играть свою роль,» напомнил он самому себе. Он повернулся, взглянул снизу вверх на Яссима, расстегнул последнюю пряжку и крикнул: «Готова к взлету!» Наваз и Зульфикар, оказавшиеся над его головой, проворно прикрепили тросы к грузовым крюкам. Михаил вылез из шахты, с удовольствием разогнулся, вытер свои руки ветошью и скомандовал, «Пошла!» Яссим, находившийся в кабинке управления краном, был начеку. Его руки лежали на панели, сжимая черную рукоять. Мотор взревел, стальные тросы натянулись, ракета раскачивалась и стонала, но боеголовка оставалась на месте. «Стоп! Остановитесь!» Михаил махнул рукой. «Я же говорил вам, что у ракеты есть собственное мнение. Она не хочет отдавать свое жало». «В чем дело?» спросил Яссим. Он помрачнел, привстал и топнул ногой. Остальные боевики окружили упрямый механизм в поисках того, что могло задержать выполнение задания. «Там что-то застряло», рассуждал Михаил. «Мне нужны чертежи, чтобы проверить схемы; Возможно, что я упустил из виду некоторые связки». Яссим спрыгнул с грузовика на землю. «Ерунда,» отмел возражения он. «Можем ли мы разрезать его горелкой газосварки?» Возбуждение предводителя боевиков росло. Его не волновал хаос, который он оставит после себя в шахте-«стакане», главное для него было доставить боеголовку к месту назначения. Михаил глубокомысленно покачал головой. «Слишком тесно для такой работы и слишком много неудобных деталей, которые нужно перерезать. Верхняя часть рухнет на сварщика.» Уже получив оплату, Михаил считал, что несет ответственность перед заказчиками. «А что, если мы взорвем его снизу?» в отчаянии выпалил Яссим. «Это можно сделать с помощью небольшого количества тротила», ответил озадаченный Михаил. «Анвар!» рявкнул Яссим другому боевику на противоположной стороне шахты. «Мне нужна твоя обувь!» Анвар подбежал к своему командиру. «Вам нужны одна или обе туфли, эффенди?» спросил он. Худое и смуглое лицо его приняло плачущее выражение. Яссим вопросительно взглянул на Михаила. «Взрывчатка в ботинках?» Михаил сделал непонимающее лицо. «Сколько там?»

«Едва достаточно, чтобы проделать дыру в обшивке самолета», ответил недовольный Яссим. Скрепя сердце, он был вынужден раскрыть тайну. «Мой друг хочет попасть в рай в момент, в который он пожелает. Эта перспектива воодушевляет его». Анвар стоял неподвижно с отсутствующим выражением лица, его руки свободно свисали по бокам. Черные волоски его тонких бархатных усиков лоснились, как намыленные телефонные провода. «А что случится с боеголовкой?» Яссим стал осторожен. «Разве она заодно не взорвется?» «Небольшое количество взрывчатки отделит боеголовку от нижней части ракеты, не повредив корпус», пояснил Михаил. «В малом объеме нет достаточной мощности, чтобы фугасные линзы в боеголовке детонировали, поэтому термоядерная реакция в водородной бомбе не запустится. Плутоний находящийся в стальном корпусе, уцелеет и не разлетится на куски, но аппаратный отсек под боеголовкой будет разбит вдребезги». «Мне все равно,» Яссим выдавил мрачную улыбку. «Нам понадобятся оба ботинка», посоветовал Михаил. Он едва мог удержаться от смеха. В первый же день в Ужуре он заметил эту неудобную обувь с толстыми подошвами. «Как этот подросток прошел проверку в аэропорту?» молча негодовал Михаил. Oт возмущения его пальцы сжались в кулаки. «Сними обе туфли», приказал Яссим. «Носки можешь оставить себе,» вякнул он с отеческой опекой, видя, как юноша не задумываясь, стягивает с себя, похожие на портянки заношенные покровы. «В Сибири без носков холодно, сынок; ты можешь заболеть пневмонией». Ирония этой внезапной сентиментальной заботливости заставила Михаила задуматься, но прежде чем он спохватился, ботинки Анвара оказались в его руках. Михаил снова нырнул под боеголовку. Он расставил обувь в критических точках, размотал бикфордов шнур и, выбравшись из шахты, выскочил на луг. «Держи тросы слегка натянутыми», порекомендовал он Яссиму, который снова оказался в кабинке крана. «Пусть Анвар зажжет фитиль. У него есть прекрасный шанс проверить свою обувь, не убивая себя». Михаил ободряюще улыбнулся молодому человеку. Яссим перевел. Лицо Анвара посветлело и он гордо чиркнул спичкой. Все боевики и Михаил упали на траву. Треск горящего шнура был громким и длительным. Секунды тянулись-тянулись, и вдруг — Бам! — вспышка красного света, гром, удушливый запах расплавленного пластика и подброшенная в воздух масса обломков. Горячая волна пронеслась над их головами, воздух вздулся гулом, скрежетом покореженного металла, на мгновение заложило уши и опять опустилась тишина. «Кто-нибудь пострадал?» крикнул Михаил. В мгновение ока он понял, что это был успех. Освободившаяся боеголовка покачивалась на тросах. Несколько стальных жил лопнули и скрутились. Окно кабинки треснуло, но выяснилось, что никто не пострадал. Михаил поднялся на ноги и заглянул в шахту. Ракета более не находилась в вертикальном положении. Ее побежденное тело прислонилось к стене шахты-«стакана». Кошмарное изделие рук человеческих было обезглавлено злой волей других нечестивых людей; верхняя часть туловища чудовища представляла собой хаос из раздробленных фрагментов техники. Из порванных шлангов капала ядовитая синяя жидкость; искрилась и трещала закороченная электропроводка, свисали оплавленные лохмотья алюминиевых листов. Большая часть структуры обвалилась, оставив лишь погнутые ребра балок, обвисшие силовые кабели и зазубренные куски внутренних перегородок Голубоватый дымoк змеился, лениво и неторопливо поднимался вверх и полз по лугу, закрывая вид. «Таков позорный конец этой Р-36М», с грустью подумал Михаил. «Столько труда, затрат и энергии ушло на ее создание. Столько вдохновляющей патриотической деятельности с хождениями строем вокруг развернутых красных знамен было вложено в ее идеологию. Столько надежд возлагалось на ужас, который вселит в сердца наших врагов ее неминуемое вторжение в американское небо… И так далее…» Михаил огляделся вокруг. Олег и Игорь, его сослуживцы, в шоке закрыли лица руками. Они медленно встали и побрели к остаткам ракеты. Бедняги едва передвигали ноги; их спины согнулись, их плечи обвисли; они были опустошены; они прятали свою тоску и отчаяние в безмолвном крике разинутых ртов. Боевики же пришли в прекрасное настроение. Впереди их ждала награда. Кран быстро поднял и перенес боеголовку, ее очистили от обломков и упаковали в заранее приготовленный контайнер. Михаилу было плохо и тревожно, и на душе его скребли кошки. «Все ерунда,» успокаивал он себе. «Не раскисай. Я должен подчиняться приказам генерала Костылева». Отгоняя сомнения, он тряхнул головой и присоединился к команде, забивающей гвозди в фанерный ящик. Держа молоток в руке, бок о бок с ним усердно трудился Анвар. С энтузиазмом он колотил по фанере, пальцы кровоточили от неточных ударов, гвозди, зажатые в губах, кололи язык. Лицо Анвара сияло, поскольку теперь он знал, насколько мощными оказались его бомбы в подошвах. И Яссим дал ему сотню долларов на покупку новых — и столь же взрывоопасных — заменителей. Он потрогал нагрудный карман, где лежали деньги. На эту сумму он, без сомнения, построит еще пару бомб, спрятанных в обуви! Но это было не все. Ядерная боеголовка, способная уничтожить миллионы неверных, наконец-то становится собственностью их организации! Его губы скривились в благостной усмешке, когда он подумал, как ему повезло стать частью этой великой священной миссии. Анвар вспомнил свои годы в Пакистане. Его научили прокрадываться в толпу в мечети, притворяясь одним из верующих. Он нажимает на кнопку, бомба взрывается, лжемусульмане корчатся от боли в собственной крови, а он, Анвар, попадает в рай! Но появилась более великая миссия. Глаза мечтателя увлажнились. Исполненные животной болью и мукой, они пугали. В его зрачках светилось что-то потустороннее, как будто демон, изнутри управляющий пареньком, заглядывал в земной мир. «Отличная карьера», прошептал в восторге Анвар. «Я бы хотел, чтобы все стали героями, как я». Яссим, наблюдавший за боевиком, подошел к нему. «Ты снова нажрался наркотиков?» спросил он на пуштуне, языке, который Анвар понимал лучше всего. «Где ты их взял?» «Нет, эффенди», в отрицании замахал руками юноша. «Никаких наркотиков. Я просто счастлив». «Проверим.» Приблизившись, Яссим обследовал его глаза. Они были мутными и в них явно плясали чертики. «Продолжай как раньше. Сегодня у тебя есть шанс попасть в рай». На лице Анвара отразилась неописуемая радость, словно ему подарили вечное блаженство. «Что мне делать, эффенди?» «Взорви этих неверных,» прошептал духовный наставник боевиков. Он кивнул в сторону Олега и Игоря, слоняющихся неподалеку. «Я дам тебе жилет». «К вашим услугам,» поклонился Анвар. Яссим засунул руки в кузов грузовика и извлек оттуда зеленую брезентовую безрукавку с четырьмя карманами, в которых находились предметы, напоминающие бруски длиной в 20 см. Он передал жилет Анвару. «Не делай этого здесь», шепотом приказал Яссим. «Замани их в лес». Анвар умело пристегнул жилет к торсу и прикрыл его сверху рубашкой. Теперь паренек выглядел немного толще, чем раньше. «Оставайся здесь и жди,» буркнул Ясим и направился к Олегу и Игорю. «Итак, что вы думаете, товарищи?» с убийственной вежливостью спросил он. Приторная улыбка застыла на его лице, «Ваш отчет готов?» «Более-менее», ответил Олег. «Вы преступники. Ваше деяние будет расследовано и виновные привлечены к уголовной ответственности». Он упрятал блокнот в свой внутренний карман. «Сейчас мы уезжаем,» возмущенный Игорь потряс кулаком, «но будьте уверены, что через несколько дней вы все будете задержаны правоохранительными органами». Лицо его раскраснелось, он ощетинился и тяжело дышал. «Мы готовы взять на себя всю полагающуюся по закону ответственность», с насмешливой серьезностью заявил Яссим. «Не сомневаюсь, что справедливость восторжествует». Он глубоко поклонился и шаркнул ножкой. Неожиданно потемнело. Внезапный порыв ветра пронесся над тайгой. Зашумели деревья, полетели листья, хмурым серым пологом нависли тучи. Небо стало зловещим. На горизонте среди масс темных облаков засверкали молнии. Издалека доносились раскаты грома. «В ближайшее время может начаться сильный дождь,» поделился своим знанием метеорологии Яссим. «Вы уверены, что не промокнете? Не лучше ли подождать в бункере?» «Нам все равно. Мы не сахарные, не растаем», спокойно высказался Олег. «Какой дорогой вы пришли сюда? Разве не этой?» Яссим протянул руку к дыре в проволочном ограждении. «Вчера мы там обнаружили место крушения какого-то летательного аппарата. Это может быть что угодно — остатки спутника, самолета или даже космического корабля пришельцев. Воронка находится неподалеку; метрах в ста от базы. Вы должны проинспектировать ее, описать и включить находки в свой отчет». Олег и Игорь внимательно его слушали. «Я дам вам проводника, он отведет вас туда». Не дожидаясь ответа, Яссим свистнул Анвару. «Не могли бы вы показать этим уважаемым господам место, где упал самолет?» Анвар поспешил выполнить команду. На него нахлынула волна сияющего торжества. Его спина выпрямилась, голова гордо поднялась, плечи расправились — он манил своих жертв идти за собой. Олег и Игорь с каменными лицами последовали за провожатым. Они шли монотонно и неторопливо, в ногу друг с другом, тщательно выбирая темп и экономя силы для предстоящего долгого перехода. Они были похожи на альпинистов, собирающихся подняться на крутую горную вершину. Их плечи сгибались под тяжестью ноши. Перешагивая через обломки, разбросанные на примятой траве, они неторопливо пересекли луг и скрылись в лесу. Яссим перевел взгляд на Михаила. «Мероприятие завершилось. Мы возвращаемся в Ужур. Оттуда мы немедленно уезжаем,» резко вздернув голову, заявил он. «Мы отвезем этот ящик в Новороссийск и сядем на ожидающий нас грузовой корабль». Он осклабился в предвкушении морского путешествия — месяца ничегонеделания в уютной каюте. Затем он бросил на собеседника злобный взгляд. «Это ваш билет в Пакистан. Там вы получите пять миллионов долларов». Он порылся в кармане и протянул изумленному Михаилу обрывок пустой оберточной бумаги. В этот момент отдаленный взрыв эхом разнесся по лесу.

Глава четвертая

«Будь осторожна! Не теряй ее. Вот онo снова,» прозвучал нежный девичий голос. Мерцающая точка почти не двигалась по темно-зеленому фону. Чтобы заметить ее крохотное движение, нужно было несколько минут не отрывать от экрана глаз. Лишь цифры на дисплее, отслеживающие координаты точки, постоянно обновлялись, показывая продвижение объекта по земной поверхности. «Следует отрегулировать настройку; возможно, прием будет лучше,» неуверенно предположила другая женская особа, обладательница особенно приятного голоса. Нежная рука ее с ухоженными ногтями коснулась переключателя. «Нет, опять не помогает. Мы теряем изображение. Сигнал тоже затухает.» Две молодые женщины вглядывались в экран. Просторная удобная комната с высоким потолком, заполненная консолями и мониторами, была центром управления тайными разведывательными операциями США. В комнате было множество дисплеев и подслушивающих устройств, позволяющих сотрудникам Департамента науки и технологий ЦРУ отслеживать интересующие объекты. Зона спутникового просмотра, где находились женщины, принимала передачи с высотной орбиты над Землей. «Давайте спросим у начальства», предложила одна из женщин, нажимая на кнопку интеркома. В комнату вошла высокая дама средних лет, одетая в неброский деловой костюм. Она была атлетически сложена, уверена в себе и двигалась с плавностью танцовщицы. «Объект исчезает, миссис Гибсон», сообщили растерянные девушки за пультом. Сдерживая дыхания, они наклонились в своих креслах вперед, на их хорошеньких лицах запечатлелась тревога. Бренда Гибсон — «Миссис Гибсон» для всех, кто ниже ее рангом, хотя мистера Гибсона никто никогда в глаза не видел, — мгновенно проанализировала данные. Ничто не ускользнуло от ее взгляда. «Потому что объект находится в серой зоне», сообщила она девушкам. «Сигнал никуда не пропал. Через пять секунд прием улучшиться. Объект приближается к другому спутнику, который по той же орбите следует за первым, но расстояние между ними составляет примерно восемнадцать минут. Эта цепочка обеспечивает непрерывную связь и непрерывное наблюдение». Три женщины молча смотрели на экран, пока точка не обозначилась на зеленом фоне. Когда все успокоилось и объект снова заблистал ярким, ровным светом, руководительница сообщила, «У нас изменения в сегодняшнем расписании». Ее подчиненные превратились во внимание. «Сегодня в 10 часов утра мы собираемся проинформировать некоторых наших уважаемых гостей об операции «Ядерное оружие», оповестила она. «Работа выполнена час назад», ответила одна из девушек. «Все данные обработаны, классифицированы и отслежены». Острые глаза Мс. Гибсон осматривали длинные страницы, густо заполненные цифрами и графиками, струившимися из принтера. Она склонилась над столом, делая пометки на полях. «Отлично, Шерил», улыбнулась Гибсон. «Я всегда была высокого мнения о вас». Радостная улыбка озарила уставшее лицо девушки. «Я собирала информацию вместе с Нэнси, мэм», Шерил указала на коллегу, сидевшую рядом с ней. Нэнси, миниатюрная брюнетка лет двадцати пяти, покраснела и с улыбкой подтвердила, «Да, мы много работали». Гибсон ободряюще улыбнулась и обратилась к блондинке. «Нэнси, когда у вас будет минутка, не могли бы вы экспортировать файлы на сервер конференц-зала?» «Конечно, миссис Гибсон», ответила та и ее проворные пальчики застучали по клавиатуре. «Файлы отправлены», сообщила она минутой позже. «Спасибо», ответила миссис Гибсон и, завидев в зале двух мужчин, повернулась навстречу вошедшим.

Черные деловые костюмы, белые рубашки, неяркие галстуки и начищенные ботинки делали их неотличимыми от других чиновников Вашингтона. Было очевидно, что они являлись завсегдатаями этого места. Их работа зависела от сбора данных и анализа наиболее актуальных разведывательных вопросов. На основе собранной информации принимались ответственные решения. Действия, вытекавшие из этих решений, не всегда вызывали одобрение большинства, но такова была природа трудного мира, в котором жили и действовали эти люди. По сути, это были «тираннозавры» контрразведки. Проработав в агентстве с юных лет, они потеряли счет тайным войнам, в которых участвовали. Победы и поражения, битвы и перемирия были запечатлены в седине на их висках, в морщинах под глазами, на их умудренных опытом усталых лицах; однако количество побед было гораздо выше, чем поражений. Они с честью выходили из каждого глобального кризиса, войны или мирового переворота, и их вклад всегда был быстрым, безжалостным и незаменимым. Теперь, во времена новой угрозы родине, они предотвратили множество террористических атак, неустанно защищая свою страну, которая часто не осознавала, насколько она была обязана героическим мужчинам и женщинам агентства — их самоотверженности, смекалке и мужеству. Ни один из этих мужчин не имел выдающейся внешности; на самом деле они выглядели довольно заурядно, просто и скучно, но именно это и было их целью — оставаться безликими, незаметными и сливаться в толпе. Оба были титулованными, награжденными офицерами, но ношение униформы раскрыло бы их маскировку и могло привести к нежелательным последствиям. Их мудрость, талант, знания и прозорливость сияли лишь в узком кругу коллег. Чтобы скрыть свои имена, они всегда называли себя «Мистер Х» и «Мистер Y».

«Доброе утро, Бренда», приветствовали вошедшие сегодняшнюю распорядительницу совещания. «Доброе утро, господа», ответила она с улыбкой. «У нас все готово». Мс. Гибсон жестом предложила следовать за ней. Прямой и широкий коридор привел их в безлюдный зал, где свет был приглушен и царила тишина. Группа заняла свои привычные места в креслах, симметрично расставленных вдоль длинной консоли. Перед каждым располагался микрофон на гибкой стойке и клавишная панель. На противоположной стене на больших экранах отображались гигапиксельные панорамы различных участков земной поверхности. Проектор был включен и на дисплее появился предмет их волнений и забот — фосфоресцирующая точка, — пульсирующая и медленно ползующая на юг, иногда превращающаяся в тускло светящееся объемное пятно. Затем на экране возник контур географической карты, в левом верхнем углу указывающий координаты интересующего объекта. «Груз все еще в пути», проинформировала Гибсон. «Мы отслеживаем его уже пять недель». «Имейте в виду, господа,» предупредил Мр. Х. «Боеголовка вот-вот завершит свое морское путешествие и будет переправлена на берег. Чтобы не потерять ее, мы вынуждены задействовать весь персонал наших станций в том регионе мира». X повернулся к Y, «Довожу до вашего сведения, что Бренда руководит этим проектом с самого начала». Левой рукой Х подпер подбородок, а пальцами правой задумчиво постучал по столу. «Вот как!» рассмеялся Y. «Теперь я знаю, что мы в надежных руках». Его худощавое тщательно выбритое лицо было немного угрюмым, но зоркие глаза светились добротой, «Я работаю с Брендой восемь лет, и ее вклад всегда был неоценим». Мс. Гибсон ответила на комплимент вежливым кивком. «Мы стремимся достичь совершенства», молвила она с легкой тревогой, которая не осталась незамеченной. Y повернул свое долговязое тело в кресле. «Когда это началось?» «Бренда, не могли бы вы проинформировать мистера Y о том, что происходит?» спросил Х. Миссис Гибсон настроила микрофон, глубоко вдохнула, набрав в легкие побольше воздуха, и приступила, «Два месяца назад ФСБ Российской Федерации обратилась к ЦРУ с предложением начать совместную операцию». «Прошу прощения. Кто несет ответственность с российской стороны?» Y прервал ее. Миссис Гибсон порылась в стопке бумаг перед собой и вытащила то, что ей было нужно. «Генерал Андрей Костылев», коверкая слова, прочитала она. «Труднопроизносимое имя», извинилась дама. Когда Y услышал имя русского генерала, его брови высоко взлетели, а губы плотно сжались, однако он быстро восстановил самообладание и призвал Бренду продолжать. «ФСБ обнаружила подозрительную активность,» четко артикулируя слова докладывала Мс. Гибсон, «вокруг одной из ракетных баз в Южной Сибири. Этот подземный комплекс недалеко от города Ужур изначально был построен для размещения УР-100, а затем был переоборудован для размещения более совершенного вооружения.» Она сделала паузу и отпила пару глотков воды из стакана. «Из-за финансовых трудностей после распада Советского Союза,» продолжала она, «на базе нет личного состава и вооружение пришло в упадок. Объект кишит ракетами с ядерными боеголовками, особенно Р-36М, способными достичь континентальной части Соединенных Штатов за тридцать пять минут». «Сколько времени потребуется, чтобы подготовить ракеты к запуску?» спросил Y. «Мы пока не знаем. Но у нас есть возможность это выяснить», ответил Х. Он вопросительно взглянул на своего коллегу. Глаза того были полузакрыты и лицо его не выражало никаких эмоций. «Пожалуйста, продолжайте, Бренда», поторопил ее Мр. Х. Сделав глоток воды, Мс. Гибсон вернула стакан на консоль и привела новые факты, «ФСБ нам сообщила, что боевики Аль-Каиды наняли безработного военного, бывшего офицера Советской армии и попросили его демонтировать ядерную боеголовку с целью дальнейшей отправки в Пакистан. Однако тот человек уведомил власти и вместе они начали двойную игру. Тем не менее месяц назад террористы контрабандой сумели вывезти боеголовку из России и погрузить на транспортное судно». «Итак, в Сибири внезапно появилась Аль-Каида», легким кивком головы подтвердил Y. «Они играют по-крупному», заявил Х, не обращаясь ни к кому в отдельности. «Бандиты рыщут по миру в поисках радиоактивных материалов». Он взглянул на Y, который по-прежнему сидел в кресле с отсутствующим видом. Немного обеспокоенный Х повысил голос, «Независимые государства бывшего Советского Союза являются прекрасными сырьевыми источниками для достижения подобных целей». Y не проявил особого интереса к этому заявлению. Его большая голова наклонилась вниз, а взгляд был направлен в сторону. Очевидно, что его сознание было поглощено какими-то важными, еще невысказанными мыслями. Не замечая этого, Мс. Гибсон возобновила свой доклад. «ФСБ обратилось к нам за помощью в отслеживании движения боеголовки. Они считают, что арестовать горстку боевиков Аль-Каиды прямо на месте будет нерационально. Они думают о более крупной рыбе, которая возможно обитает в Пакистане, Афганистане или Иране. Вот почему ФСБ необходимо наше сотрудничество». Миссис Гибсон взглянула на X и Y; ее презентация была завершена. Воцарилось долгое молчание. Глаза присутствующих были прикованы к пульсирующему изображению боеголовки, находящейся в океане к югу от массивного полуострова. На лицах разведчиков читались озабоченность и рвение. Годы совместной работы сплотили их. Они стали единой командой, созданной для решения сложнейших проблем. Сейчас в минуту новой опасности благополучие и судьбы миллионов человеческих существ зависели от их смекалки, интуиции и воли. Эти замечательные люди не имели права ошибиться. «В этом случае русские не ошибаются», произнес Y после паузы. «Я вижу большой потенциал в предлагаемом предприятии». «Cогласен», оживился Х. На его усталом лице появилась улыбка. «Каково ваше мнение, Бренда?» «Эта операция может приблизить нас к верхушке Аль-Каиды. В переоборудовании боеголовки под нужды террористов будут задействованы многие видные командиры. Мы могли бы выявить их всех и полностью уничтожить организацию.» «Меня беспокоит следующий вопрос: как долго мы сможем отслеживать плутоний в боеголовке?» осведомился Y. Он выглядел очень заинтересованным. «Наши спутники имеют сетки высокого разрешения и улавливают излучение радиоактивного материала. Пока боеголовка цела, мы можем наблюдать ее со спутника на низкой орбите. Но в худшем случае, если террористы разберут боеголовку на куски, нам потребуются агенты на местах с измерительными приборами в руках». «Да, боеголовка, разобранная на части, может разлететься в тысяче направлений», согласился Х. «Этого нельзя допустить.»