Можайские бани
Москворецкие бани
Оружейные бани
Полтавские бани
Рочдельские бани
Самотёчные бани
Семёновские бани
Суконные бани
Сущёвские бани
Тетеринские бани
Тихвинские бани
Трудовые бани
Тюфелевские бани
Устьинские бани
Центральные бани
Челышевские бани
Шаболовские бани
Ямские бани
Извините, если кого обидел.
08 мая 2014
История про то, что два раза не вставать (2014-05-08)
В знаменитом произведении Ильфа и Петрова "Золотой телёнок" есть маленькая история про то, как после окончания строительства железнодорожной магистрали начальство решает дать банкет. Коммунистическая ячейка решила отказаться от спиртного, но всё равно вопросы меню и сервировки не оставляли строителей. "И вот из Ташкента выписали старого специалиста Ивана Осиповича. Когда-то он был метрдотелем в Москве, у известного Мартьяныча, и теперь доживал свои дни заведующим нарпитовской столовой у Куриного базара. — Так вы смотрите, Иван Осипович, — говорили ему в управлении, — не подкачайте. Иностранцы будут. Нужно как-нибудь повиднее все сделать, пофасонистее. — Верьте слову, — бормотал старик со слезами на глазах, — каких людей кормил! Принца Вюртембергского кормил! Шаляпина, Федора Ивановича! Самого Чехова кормил, Антона Павловича! Я уж не подведу! Мне и денег платить не нужно. Как же мне напоследок жизни людей не покормить? Покормлю вот — и умру! Иван Осипович страшно разволновался. Узнав об окончательном отказе от спиртного, он чуть не заболел. Но оставить Европу без обеда он не решился. Представленную им смету сильно урезали, и старик, шепча себе под нос: "Накормлю — и умру", добавил шестьдесят рублей из своих сбережений. В день обеда Иван Осипович пришел в нафталиновом фраке. Покуда шёл митинг, он нервничал, поглядывал на солнце и покрикивал на кочевников, которые просто из любопытства пытались въехать в столовую верхом. Старик замахивался на них салфеткой и дребезжал: — Отойди, Мамай, не видишь, что делается! Ах, господи! Соус пикан перестоится. А консоме с пашотом не готово! На столе уже стояла закуска. Все было сервировано чрезвычайно красиво и с большим умением. Торчком стояли твердые салфетки, на стеклянных тарелочках, во льду, лежало масло, скрученное в бутоны, селедки держали во рту серсо из лука или маслины, были цветы, и даже обыкновенный серый хлеб выглядел весьма презентабельно. Наконец гости явились за стол. Все были запылены, красны от жары и очень голодны. Никто не походил на принца Вюртембергского. Иван Осипович вдруг почувствовал приближение беды. — Попрошу у гостей извинения, — сказал он искательно, — еще пять минуточек — и начнём обедать. Личная у меня к вам просьба — не трогайте ничего на столе до обеда, чтоб все было как полагается. На минуту он убежал в кухню, светски пританцовывая, а когда вернулся назад, неся на блюде какую-то парадную рыбу, то увидел страшную сцену разграбления стола. Это до такой степени не походило на разработанный Иваном Осиповичем церемониал принятия пищи, что он остановился. Англичанин с теннисной талией беззаботно ел хлеб с маслом, а Гейнрих, перегнувшись через стол, вытаскивал пальцами маслину из селёдочного рта. На столе все смешалось. Гости, удовлетворявшие первый голод, весело обменивались впечатлениями. — Это что же? — спросил старик упавшим голосом. — Где же суп, папаша? — закричал Гейнрих с набитым ртом. Иван Осипович ничего не ответил. Он только махнул салфеткой и пошел прочь". Потом он едет на верблюде и кричит:
— Варвары! Всю сервировку к свиньям собачьим!.. Антон Павловича кормил, принца Вюртембергского!.. Приеду домой и умру! Вспомнят тогда Иван Осиповича. Сервируй, скажут, банкетный стол на восемьдесят четыре персоны, к свиньям собачьим. А ведь некому будет. Нет Иван Осиповича Трикартова. Скончался. Отбыл в лучший мир, иде же несть ни болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная… Ве-е-э-чнаяпа-а-мять!..
"И покуда старик отпевал самого себя, хвосты его фрака трещали на ветру, как вымпелы".
Всё это мне напоминает несколько поколений грелочников, которые не смотря ни на что, ели этот кактус. Собственно, всё нижеследующее написано для доброго моего товарища Пронина, и ели кто продолжит всё это читать, то я тут никак не виноват. Я всего лишь прочитал несколько рассказов с этого конкурса.
Я, конечно, запоздал, но тут уж ничего не поделаешь. С другой стороны, хорошо придти на мероприятие под утро, когда валяются только двое забытых пьяных, о драке напоминают только раздавленные очки, и ты стоишь среди руин, будто забытый гражданин Помпеи. Там, на конкурсе, победила девушка (судя по фото, очень красивая), что живёт в Канаде и работает там в министерстве юстиции. Но фокус в том, что тексты-победители довольно далеко ушли от того, что старички называли "литературой". То есть, старички хотели быть похожи на рассказы из сборника "Шесть спичек", или, скажем, на Бредбэри. А тут понятно, что "Шесть спичек" не читаны, автор марсианских хроник под вопросом, и если что-то читалось, то я не могу определит что.
Это как в старом анекдоте: "Приходит больной к врачу и говорит:
— Доктор, я как поем красной икры, так сру красной икрой, как поем чёрной икры — так сру чёрной икрой…
Доктор его постукал и говорит: