Мы задумались, как бы обстряпать это дельце, и у меня появился план:
– Давайте завтра, на рассвете, попросим Имхотепа помочь еще раз. Возможно, если мы будем действовать вместе - у нас получится.
– О, благодарю.
– Все благодарности после. Завтра, в храме.
Фараон молча поклонился и вышел. Закрыв за ним дверь, Нашут-Фет усмехнулся:
– Ловко ты придумала, Ашана.
– Это точно, - вторила Кашин. - Хорошо, что все так сложилось!
– Но парню все равно нужно помочь, - напомнила я.
– Не вопрос.
Определенно, сегодня мы получили явное доказательство того, что этот бог - самозванец. Если уж он снизошел до больного, то обязан излечить, если только смерть не стоит у его изголовья. Но раз сын фараона еще жив, то смерть еще не так близко.
Глава 26.
В храм мы вошли маленькой, тщательно охраняемой процессией. Не трудно догадаться, что фараон предпочитал, чтобы о болезни сына знал как можно более узкий круг лиц. Поэтому и охрана, и глухой паланкин, в котором принесли наследника.
Жрецы Имхотепа пропустили процессию, но сделали попытку воспрепятствовать нашему вхождению в храм. Но, когда до них дошло, кого они пытаются не пустить - смирились. Мы вошли.
Определенно, культ Имхотепа поднялся в последние годы. Об этом говорили и новые фрески, и величественные статуи, и убранство. В правом крыле храма располагалось что-то вроде больницы, куда приходили страждущие, в левом - жили жрецы.
Мы настояли, чтобы наследника фараона отнесли в самое сердце храма, в главный зал, дабы можно было воззвать к милости самого Имхотепа. Конечно, насчет милости не знаю, но воззвать точно собирались.
Едва больного внесли, как мы попросили всех, даже жрецов этого храма, нас оставить, дабы не препятствовать божественному излечению. Никому из смертных не годилось видеть разворачивающееся действо.
Когда все ушли, закрыв за собой двери, Нашут-Фет подхватил сына фараона и положил прямо на алтарь, попутно заметив:
– Он такой легкий! Болезнь из него все силы вытянула.
– Еще не все, - ответила я, возложив руки на горячий лоб парня. Пара слов - и на больного спустился крепкий сон. - Ну вот, теперь можно и Имхотепа звать.
– Кстати, вы заметили, что здесь присутствует какой-то странный запах? - спросила Кашин, принюхиваясь.
– Да, есть немного. Что-то вроде знакомое… - протянула я.
Нашут-Фет между тем подошел к статуе бога у алтаря, гулко постучал по ней и громко проговорил:
– Имхотеп! Ты же не откажешься выйти к своим братьям и сестрам и помочь страждущим? Появись!
Голос тигра звучал необычно. Рокотом волн, журчаньем ручьев заполнил он зал и ринулся дальше, проникая в каждую щель.
– Имхотеп! - так же позвала я, и к воде прибавился свист ветра.
– Имхотеп! - жар огня разлился следом.
Не просто зов, но призыв. Если Имхотеп, кто бы он там ни был, услышит, то придет. Надо лишь чуть подождать.
До нашего острого слуха донеслось хлопанье нескольких дверей, странный запах усилился. Плита за алтарной статуей отошла в сторону, и к нам вышел… вампир.
Определенно, ему уже было больше пары тысяч лет, хотя выглядел где-то на тридцать пять. Длинные черные волосы, подведенные сурьмой карие глаза, крепкое телосложение, смуглая кожа - вроде типичный египтянин, и в то же время в нем чувствовалось нечто чужеродное, выдававшее, что родился он не здесь.
Мы все трое воззрились на него, преисполненные подозрениями. Похоже, вампир даже опешил, хотя на лице и мускула не дрогнуло.