Пролаяв что-то по-своему возмущенным посетителям подвала, Меченый торопит:
— Посмотрели и хватит. Можно, конечно, задержаться и посмотреть кошачьи бои, но боюсь ваши нервы этого не выдержат. Кровавый спорт, крепкие нервы. Вот сюда, пожалуйста.
Выходим из подвала в глухой двор. Свежий воздух ночного города врывается в легкие. Прапорщик Баобабова держится за стену, приходя в себя.
— Это все ты придумал?
Меченый довольно кашляет:
— Кхе, кхе! Так ведь, гражданин лейтенант, надо же куда-то пристраивать кипучую энергию. Не все по помойкам огрызки подбирать. Раз уж судьба прочистила мозги, надо пользоваться. Хлопот много, но зато какое уважение среди общества. Нашего общества, понятное дело. И заметьте, все прилично и культурно. Вместо того, чтобы шляться по улицам, массы привлекаются к высокому искусству. Не лаются, не кусаются, на прохожих не бросаются.
— Такие вещи до добра не доводят.
— Ах, увольте, гражданин лейтенант. Вы мне посоветуйте еще налоги платить. Я благое для общества дело делаю. Вот, планирую, консерваторию открыть. Галерею художественную. Приют для коллег бездомных. Пансионат для щенков. Старикам и инвалидам консервы бесплатно раздавать. Если вы, люди, о нас не заботитесь, почему нам самим этого не сделать? Мы ведь тоже живые.
А ведь у Мечено все получится. С такими способностями, да с такой энергией! В конце концов, должен же кто-то и здесь, на задворках, навести порядок и обеспечить лучшую жизнь тем, кто всегда рядом с нами.
— Далеко еще?
— Пришли, гражданин лейтенант. Вот этот люк. Здесь болонки брошенные часто тусуются. Они то и видели подходящую под описание гражданку, неоднократно спускающуюся в данный колодец.
Вынимаем с Марией оружие. Никто не знает, что скрывается по ту сторону чугунного блина.
— С нами пойдешь, или хозяйство не на кого оставить?
Калоши группируются:
— Нельзя мне дальше. У каждого своя родина. И своя миссия. Да и правы вы, на кого подвалы оставлю? Я, можно сказать, теперь последняя собачья надежда. В меня верят и я нужен. Это ли не счастье?
Что такое счастье, каждый кабель понимает по-своему. И тут ничего изменить нельзя.
— Дай Меченый на счастье лапу мне, — протягиваю руку и жму поднятую калошу. Из-под пустоты под фуражкой появляется скупая собачья слеза:
— Хорошо сказал, гражданин лейтенант. Век не забуду и своему помету расскажу, какие замечательные порой встречаются молодые лейтенанты. Знать есть еще на свете хорошие люди. Иех!
— Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться, — Баобабова провожает быстро удаляющие калоши. — А зря мы его тут не пристрелили.
— Это почему? — изучаю крышку канализационного колодца. Судя по многочисленным свежим царапинам им пользуются гораздо чаще, чем обычными крышками.
— Твой Меченый, прямая угроза человечеству, — не унимается Баобабова. — Представляешь, что будет через несколько поколений? Свора умненьких псов, выдвигающих Меченого в президенты. Под звуки собачьего вальса.
— Маша, оставим президентские выборы президентам. У нас четырнадцать часов осталось. У тебя монтировки нет?
Баобабова обиженно пыхтит, но монтировку в косметичке отыскивает. Железяку с резиновой ручкой.
Поддеваю люк, отодвигаю блин в сторону. Баобабова, растопырив ноги и сжимая пистолет, прикрывает вскрытие.
— Кажется мне, что эта псина нас надурила. Может девчонка здесь и была, но как в такую узкую дыру верблюды спускались?
— Посвети фонариком, — ряд хорошо отполированных скоб спускаются в темноту. Даже сильный пучок света не может достать дна. — Непохоже. Колодцем часто пользуются. А если, как ты говоришь, надурил, или не приведи господь подставил, вернемся и разгоним всю гуманитарную компанию к собачьим матерям. Не пожалеем даже таксу. Кстати, хорошо гадина талией вертела. Но сдается мне, не ошибся Меченый. Кто первый спускается?
Сходимся на том, что, как истинный джентльмен, я просто обязан пропустить вперед даму. Баобабова свешивает в колодец ноги, подсвечивает фонариком и исчезает. Подождав полминуты, не услышу ли предсмертного крика, следую за ней.
— Прохладно, — доносится под ногами.
Я бы даже сказал, что слишком прохладно. В колодце такая турбулентность, что ни спасает ни пиджак, ни лейтенантская закалка. Представляю, как туго приходится напарнику. На Машке из нормальной одежды только бронежилет.
И дольше века длится спуск.