– Здравствуй, брат! – прошептал Буй-Тур Всеволод про себя. – Мы, как всегда, заодно, не правда ли? Мы – Святославичи!
Сказал же другое:
– Поглядите, куряне! Северцы идут к нам, убогим! Помогать решили, увидев, как плохо саблями по шлемам вражеским постукиваем. Слюнки младенческие вытирать…
– Молочко с бород, – добавил кто-то из кметей.
– Портки загаженные менять…
– И что, – продолжил Буй-Туй громовым голосом, – будут мои кмети вторыми в бою?!
– Первыми будем! – заверили кмети.
– Тогда – за пардусом, да и поможет нам Святая Неделя!
Хоругвь с пардусом склонилась, показав направление атаки. С холма, вниз, навстречу северцам.
Здравствуй, брат!
Беловод Просович остановил коня.
– Не могу. – Он нервно сжал ладонью поводья, затем вовсе отбросил их на луку седла. – Не могу вернуться. Как скажу, что ковуи стали предателями? Как объясню, почему выжил?
– Черных вестников не любят, – подтвердил болгарин Богумил.
– Не в любви дело, – сказал ковуй, – в вестях. Они действительно черные!
– Но вернуться придется, – сказал Миронег. – Чтобы знали, что есть ковуй, который остался верен клятвам.
– Надо… Ненавижу это слово!
– Надо. А можно совет, ковуй?
– Говори, лекарь. Обещаю если не исполнить – выслушать.
– Слушай тогда. Как вернешься в Чернигов, не стремись свидеться с князем Ярославом наедине. Расскажи все при свидетелях. Лучше – вообще на Торгу либо у ворот в храм, где народа побольше.
– Зачем?
– Серьезно не понимаешь?
– Господи… – выдохнул Беловод, страдальчески сморщившись. – Господи, за что же Ты сотворил нас такими?..
– Смеем ли мы задавать Богу такие вопросы? – спросил Богумил. – И правильно ли понимаем деяния Божьи?
– И понимают ли сами боги, что творят? – продолжил Миронег.
– Креста на тебе нет! – вспыхнул Беловод. – По-язычески твердишь!
– Креста – нет, – согласился Миронег. – Только оберег.
Три всадника мчались к югу, прочь от места битвы. Беловод, неприязненно поглядывавший на Миронега после этого разговора, заявил, что у безымянной реки, которая виднелась у горизонта, он отделится. Путь ковуя – на север, к Чернигову, лекаря же с болгарином он не неволит. Земля большая, хватит места для многих путей. Непересекающихся путей, подчеркивал Беловод.
Миронег не спорил.
Река была неширокой, грязной и пахла падалью.
И это не самое плохое.