– Пойдешь замуж за моего сына? – спросил князь Игорь девочку.
– Хан прикажет – пойду! – ответила Гурандухт.
– А любить его будешь?
– Если он – воин, буду!
– Клянусь, – сказал Кончак, – что ты не пожалеешь о выборе мужа!
Игорь Святославич промолчал, но ему было приятно услышать мнение побратима.
И вот теперь Кончак ехал с князем Игорем, чтобы лично предложить Владимиру Путивльскому в жены свою дочь. Он не мог направить сватом одного из младших ханов или солтанов, как половцы называли ближних бояр. Сватовство – дело отцов, и Кончак счел бы трусостью для себя и оскорблением для будущего зятя попытку отложить обговоренное или послать другого на замену.
– Вижу! – обрадовался князь Игорь. – Действительно, нас встречают. И князь впереди!
– Князь, – согласился Кончак. – Но мне кажется, что это не Владимир. Взгляни, брат, на этот щит с драконом!
– Не вижу, – признался Игорь Святославич. – Но щит объясняет, кто же выехал нам навстречу. Это не мой сын, это другой Владимир, брат жены и сын Ярослава, князя галицкого.
Небольшой отряд, во главе которого ехали Игорь Святославич и Кончак, действительно встречал Владимир Ярославич, изгнанный несколько лет назад отцом за пределы Галицкого княжества и скитавшийся все это время по городам Русской земли. Дабы не навлечь на себя гнев могущественного владыки Юго-Западной Руси, Владимиру Ярославичу нигде не давали приюта, и молодой княжич жил, подобно изгою. Только князь Игорь осмелился заявить Ярославу Осмомыслу, что разрешил изгнаннику остаться на своей земле, и эти слова прозвучали на том же приеме, когда было объявлено о скорой свадьбе Игоря Святославича и Ефросиньи Ярославны. Осмомысл только поднял густые седые брови, но промолчал. Наедине он сказал дочери:
– Твой будущий муж честен и благороден. Постарайся, чтобы это стало его достоинством, а не бедой.
– Иначе и быть не может, – заявила Ярославна и сжала губы, показывая, что не хочет продолжать разговор.
Так Владимир Ярославич обрел покой в княжеских хоромах Путивля, с удовольствием втянувшись в работу по перестройке и укреплению городских стен, строительству нового княжеского дворца. В свободные часы он пропадал на пойменных лугах Посемья, собирая травы и минералы, ездил по окрестным монастырям, выискивая в библиотеках-скрипториях неведомым путем попадавшие туда византийские и болгарские древние рукописи.
Появление Владимира Галицкого было сюрпризом для князя Игоря, и он забеспокоился, не произошло ли за время его отсутствия что-либо непредвиденное.
Княжич подъехал на расстояние броска сулицы и проговорил, одновременно кланяясь приближавшимся высоким гостям:
– Здрав будь, князь Игорь Святославич! Привет и тебе, грозный хан Кончак!
Хан Кончак сейчас вовсе не был грозным, поскольку притомился после дневного конного перехода по раскисшей земле, да и думалось ему все это время не о делах бранных, а, что объяснимо, о свадебных торжествах. Тем не менее хан не утратил наблюдательности и отметил про себя необычный выговор княжича, отличавшийся от южнорусского говора большим почтением к шипящим, что, вполне возможно, происходило от близости Галиции к польским и угорским землям.
Заметил Кончак также и то, что ему княжич не пожелал здравия. Случайно ли, или…
Впрочем, пока это должно остаться только на уровне предположений. Не призывает смерти, и на том ему спасибо!
Между тем Владимир продолжал говорить:
– Князь путивльский и княгиня не осмелились нарушить приказа и остались в стенах детинца. Но и не оказать должного почета гостям и сватам и не встретить вас до городских стен они тоже не могли. Вот я и вызвался помочь в решении этих трудностей. – Владимир показал в улыбке пожелтевшие зубы. – Я-то киевским шпионам неинтересен, а галицким сюда путь закрыт…
– За уважение спасибо тебе, Владимир Ярославич, – ответил князь Игорь.
И услышал в ответ:
– Не благодари, брат! За то, что осмелился дать мне приют, до конца жизни молиться буду! Всем богам помолюсь, и русским, и степным, и Христу со святыми поклоны положу!..
– Не много ли будет? – заулыбался и Игорь.
– Да как бы не мало… Знать бы, слышны ли будут те молитвы, востребованы ли жертвы?
– Мы, половцы, – вмешался в разговор Кончак, – считаем, что Тэнгри-Небо вездесущ и всеведущ, и он знает о каждом слове и деле, которые совершаются под ним. Бог отличит праведную жертву и честную молитву и откликнется на них! Тем он, в конце концов, и отличается от нас, смертных и ошибающихся…
– Всегда ли Бог справедлив? – с горечью спросил Владимир Ярославич и не дождался ответа.
А до Путивля было уже рукой подать! Посеревшие за зиму стены подслеповато всматривались прорезями бойниц в цепочку всадников, неспешно подтягивавшихся к приворотной башне детинца. Ох, непростые гости пожаловали, красные княжеские плащи и золоченый ханский пластинчатый доспех ни с чем не спутаешь! Да и не так часто по поскрипывающим доскам башенного настила пристукивают в нетерпении две пары червленых сапог – побольше, князя, и поменьше, мачехи-княгини.