Психология: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Такими причинами может быть либо звук, в сторону которого человек повернулся, либо какое-нибудь зрительное или температурное раздражение, действующее на организм и закономерно вызывающее в нём соответствующие нервно-мышечные процессы, в результате которых человек совершает то или иное действие. Только материальные раздражения могут вызвать материальные движения и явиться, таким образам, причиной поведения. Желания же, мысли, чувства, которые в это время переживаются человеком, являются просто добавочными моментами, сопровождающими поведение, но не играющими в нём причинной роли.

Психические процессы, по мнению бихевиористов, суть лишь эпифеномены, т. е. добавочные явления, находящиеся вне причинных связей, существующих между действительными явлениями, или феноменами. Только в мире феноменов (действительных, материальных явлений) существуют причинные связи, благодаря которым одно из этих явлений выступает как причина, другое — как следствие.

Такая точка зрения на роль сознания в поведении человека представляется противоречащей фактам и отвергается современным научным мышлением, опирающимся на философию диалектического материализма. Однако она полностью соответствует основным положениям механистического материализма. Любой факт поведения человека механистический материализм объясняет исключительно взаимодействием физиологических процессов в организме человека, исключая роль сознания. Если мы хотим дать действительно научное объяснение поведения, мы должны исследовать не внутренний психический мир человека, а его внешние движения (реакции), сопоставив их с внешним же физическим раздражением (стимулом).

Под реакциями бихевиористы понимают движения человека, совершаемые при выполнении того или иного действия; под стимулами — доступные внешнему наблюдению раздражения внешнего мира, вызывающие у человека те или иные реакции. Только изучив, какие стимулы вызывают те или другие реакции, психолог, по мнению бихевиористов, поймёт существо изучаемого им предмета — поведения — и научится закономерно управлять им, совершенно не обращаясь к внутреннему психическому миру человека.

Бихевиоризм, как и предшествующие направления, не разрешил задачи построения действительно научной психологии, хотя в отличие от них стремился в своих методологических основах опираться на материализм. Основываясь на механистическом материализме, бихевиоризм приходил к отрицанию всякого объективного значения за психическими процессами и игнорировал их изучение, что на практике приводило к грубым извращениям в области применения психологии в педагогике, хозяйственной жизни и т. д.

Нельзя согласиться с отрицанием роли сознания в поведении человека, как этому учит бихевиоризм. Как бы ни уверяли бихевиористы в противоположном, остаётся фактом, что именно мысли, чувства человека являются самыми настоящими побудителями к совершению тех или иных действий. То, какие у человека мысли, чувства и желания, имеет громадное значение в его деятельности. Примером может служить область воспитания или хозяйственной деятельности.

В своей педагогической деятельности каждый педагог всегда имеет дело с сознанием ученика: он старается воздействовать на сознание ученика, вызвать у него определённые мысли, понятия, возбудить у него известное желание, воспитать необходимые чувства. Так же поступаем мы и на производстве, когда стремимся улучшить качество работы и поднять производительность труда рабочих.

Советская психология отрицает бихевиоризм с его механистическим материализмом и вытекающей из него ложной и вредной практикой в области воспитания и хозяйственной жизни. Когда на социалистических предприятиях в СССР ставится задача рационализации производства и повышения продуктивности труда, мы обращаемся к сознанию трудящихся, стараемся добиться того, чтобы они понимали, что от них требуется, чтобы у них были активные стремления идти навстречу этим требованиям, чтобы они испытывали необходимые положительные чувства, содействующие повышению продуктивности их труда.

Организуя производство, стремясь повысить качество и количество продукции, мы не только оснащаем наши предприятия передовой техникой, не только создаём наиболее рациональную организацию труда, но и обязательно обращаемся к сознанию трудящихся, организуем социалистическое соревнование, в процессе которого трудящиеся социалистических предприятий сознательно стремятся к повышению продуктивности своего труда на общую пользу.

В противоположность механистическому материализму бихевиористов советская психология в понимании своего предмета исходит из диалектического материализма.

Материалистическое в своей основе понимание природы психических явлений было характерно для передовой русской науки и общественной мысли. Ещё М. В. Ломоносов при анализе восприятий указывал на зависимость ощущений от воздействий внешних предметов и на определяющую при этом роль работы головного мозга.

М. В. Ломоносов считал, что не только протяжённость вещей, их форма, движение и другие «первичные» качества, но и так называемые «вторичные» качества (цвет, запах, вкус, звучание и т. д.), познаваемые нами в вещах, существуют объективно, присущи самим вещам.

Ощущения этих свойств имеют своим источником физическое воздействие внешних предметов на органы чувств и вызванные этим воздействием нервные процессы в мозгу: «Таковым образом кислая материя, в нервах языка содержащаяся, — писал Ломоносов, — с доложенными на язык кислыми частицами сцепляется, перемену движения производит и в мозге оную представляет». Ломоносов считал ощущения необходимым условием правильного познания человеком окружающего мира, поскольку они являются результатом непосредственного воздействия на мозг материальных, независимо от человеческого сознания существующих предметов.

Материалистическое понимание сущности психических процессов мы находим и в воззрениях А. Н. Радищева. Природа, по словам Радищева, существует самостоятельно и независимо от сознания человека; «бытие вещей, — писал он, — независимо от силы познания о них и существует по себе». «Вещи существуют сами по себе, каждая в своей особенности».

Стоя на позициях материалистического монизма, Радищев утверждал отсутствие в природе каких-либо других начал, кроме материи («телесности»): «Устремляй мысль свою; воспаряй воображение; ты мыслишь органом телесным, как можешь представить себе что-либо, опричь телесности? Обнажи умствование твое от слов и звуков, телесность явится пред тобою все мысли?», — писал он. Радищев неоднократно в своих высказываниях подчёркивал, что психика неотделима от мозга и что её источником является чувственно воспринимаемый мир. «Не с телом ли растет душа, не с ним ли мужает и крепится, не с ним ли вянет и тупеет? Не от чувств ли ты получаешь все свои понятия и главе», — писал он.

По его словам, «орудием» мысли является мозг, а «орудием» ощущений — нервы и органы чувств. Способность мышления связана с деятельностью именно мозга, а не какого-либо другого органа человеческого тела: «Мысль свойственна одной главе, а не ноге или руке», и далее: «Мысль находится в твоей главе», — писал он.

Без деятельности мозга невозможны ни процессы памяти, ни воображение, ни деятельность рассудка с образованием понятий. Мозг — материальная основа психики, без него человек не может быть «разумною тварию». Радищев рассматривал человека как часть природы, указывая на его происхождение от животных, на то, что человек имеет с животными сходное строение и, «в существенности, следует одинаковым с ними законам».

Но человек — разумное существо, и Радищев ставит это в связь с вертикальным положением тела человека, с тем, что он должен не пресмыкаться «по земле, а смотреть за ее пределы», что его руки освободились от труда и стали «человеку путеводительницы к разуму».

Следует отметить, что Радищев указывал также на значение речи в развитии человеческого сознания: «Мысли наши, — писал он, — суть токмо знамения вещей, изражаемые произвольными звуками», речь есть «средство к собранию мыслей воедино». Пока вещи не дано названия, пока мысль о вещи не выражена в словах, «она разуму нашему чужда, и он над нею не трудится».

Материалистических взглядов на сущность человеческого сознания придерживался и А. И. Герцен. Он вёл решительную борьбу против идеалистического понимания природы, против, отрыва сознания от материи; «сознание, — писал он, — вовсе не постороннее для природы, а высшая степень её развития».

Герцен утверждал реальность психики и её органическую связь с материальным миром: психика порождается материей, как свойство мозга, и является производным, вторичным результатом воздействия природы на мозг. Сознание неотделимо от своей материальной основы — мозга. «Мозг, как орган высших способностей, — писал Герцен, — рассматриваемый при отправлении своей деятельности, прямо ведёт к изучению отношения нравственной стороны к физической и таким образом к психологии».

Утверждение, что сознание представляет собою самостоятельную субстанцию, независимую от материи, Герцен считал бессмысленным: человеческое сознание, существующее без природы, без тела, говорил он, всё равно что «мысль, не имеющая мозга, который бы думал её, ни предмета, который бы возбудил её».

Признавая сознание свойством мозга, утверждая его вторичность по отношению к бытию, А. И. Герцен был далёк от того, чтобы считать его лишь пассивным отражением объективного мира, лишённым способности активно воздействовать на мир. Подобная ложная точка зрения на природу сознания свойственна, по его словам, лишь материалистам-метафизикам (механистам), которые хотят ум сделать особого рода зеркалом, которое отражало бы данное, не изменяя его. По мысли Герцена, сознание активно по своей природе.

В этом утверждении, по сравнению со своими предшественниками, Герцен сделал шаг вперёд к диалектико-материалистическому пониманию сущности сознания. Однако он, как и другие революционные демократы XIX в., был ещё далёк от точки зрения исторического материализма, утверждающего обусловленность сознания человека его общественным бытием.

Герцен стремился рассматривать человеческую историю и природу в их развитии, утверждая, что между развитием природы и развитием общества нет непроходимой границы, что развитие природы незаметно переходит в развитие общества, что «это две главы одного романа, две фазы одного процесса, очень далёкие на закраинах и чрезвычайно близкие в середине».

Он утверждал, что только через познание социальных условий жизни можно преодолеть биологизм в понимании психики человека. «Социология вырвет человека из анатомического театра и возвратит его истории», — говорил Герцен. Однако он ещё не сознавал законов исторического развития общества и в связи с этим ещё не понимал всей обусловленности сознания человека его общественным бытием.

Материалистические взгляды на природу психики характерны также для В. Г. Белинского и Н. Г. Чернышевского. В решении вопроса об отношении сознания к бытию Белинский твёрдо стоял на позициях материализма, считая материю первичным, исходным началом, а сознание вторичным, как свойство материи: «самые отвлечённые умственные представления, — говорил он, — всё-таки суть не иное что, как результат деятельности мозговых органов».

Он всегда подчёркивал, что именно мозг является материальной основой самых высших проявлений человеческой психики, что мозг — «орган высших способностей», предлагая остановиться «в благоговейном изумлении перед этой массой мозга, где происходят все умственные отправления». Психолог, который пренебрежёт этим положением и начнёт рассматривать умственные проявления человека в отрыве от мозга, будет «удивляться в человеке следствию мимо причины». Отсюда Белинский делает вывод, что «психология, не опирающаяся на физиологию, так же не состоятельна, как и физиология, не знающая о существовании анатомии».

Вместе с тем Белинский был далёк от исключительно биологического подхода к пониманию сущности психики. Признавая обусловленность психики материальными процессами, совершающимися в мозге человека, утверждая, что по своему происхождению психика является свойством мозга, Белинский ясно сознавал, что в своём содержании развитие сознания человека зависит от социальных условий: «создаёт человека природа, но развивает и образует его общество», — писал он.

Однако, как и Герцен, Белинский не развил этого правильного положения, не раскрыл конкретных общественно-исторических закономерностей, обусловливающих развитие человеческого сознания. Выдающийся русский революционный демократ Н. Г. Чернышевский также стоял на позициях материалистического монизма в решении вопроса об отношении сознания к бытию. Мир по своей природе материален. В основе действительности лежит не «мировой дух» или «абсолютная идея», а материя.