Крупным недостатком эмпирической психологии был субъективистский характер применяемых ею методов исследования психических процессов. Эмпирическая психология считала, что психические процессы по своей природе недоступны объективному наблюдению, являвшемуся методом научного исследования в естествознании, что в психологии возможно только внутреннее наблюдение, или интроспекция, в процессе которой человек может наблюдать только свои собственные психические переживания. Естественно, что метод самонаблюдения вследствие своего субъективистского характера не мог обеспечить построение действительно научной психологии. Опиравшиеся на этот метод исследования психологов-эмпириков не могли положить основание для точного научного знания.
Опираясь на философский дуализм, согласно которому мир состоит из двух начал — материального и духовного, психологи эмпирического направления учили, что и человек соединяет в себе два различных начала — материальное (выражающееся в его телесной организации, в нервно-мышечных и иных физиологических функциях) и духовное (выражающееся в субъективных психических переживаниях и процессах). Вопрос о том, какая связь существует в человеке между материальными, телесными функциями и психическими процессами, составил существо психо-физической проблемы. На этот вопрос эмпирическая психология в разное время давала разные ответы, но всегда ненаучно.
Данные опыта показывают, что между телесными процессами в нашем организме, доступными внешнему наблюдению, и внутренними, психическими процессами всегда существует какая-то определённая связь. Если нарушается правильное течение физиологических процессов, то это сейчас же приводит к соответствующим изменениям и в течении психических процессов. Например, в зависимости от физического состояния своего организма человек чувствует то усталость, то, наоборот, бодрость. В эмпирической психологии было создано несколько теорий для объяснения этой наблюдаемой в повседневном опыте связи между телесными функциями в организме и психическими переживаниями.
Одна из этих теорий утверждала, что между материальным началом в человеке и его психическими процессами существует взаимодействие. Сущность этой так называемой теории взаимодействия состояла в утверждении, что физиологические процессы в организме человека воздействуют на его психические процессы, и наоборот, когда возникают определённые психические состояния, они сразу воздействуют на телесные функции, вызывая соответствующие физиологические процессы.
Это утверждение создавало для психологов эмпирического направления, стоявших на позициях дуализма, большие затруднения. Поскольку, по учению психологов-эмпириков, материальный и духовный миры принципиально различны и совершенно не связаны друг с другом, постольку непонятно, как может совершаться между ними указанное взаимодействие. С точки зрения эмпирической психологии нельзя утверждать, что материальные телесные процессы переходят в духовные, а духовные — в физические, потому что эмпирическая психология признаёт принципиальное различие материального и духовного миров.
Она утверждает, что характерной особенностью материального мира является его протяжённость: все материальные явления находятся в пространстве, отличаются протяжённой формой, измеряются пространственными мерами. Что же касается психических процессов, то, по учению эмпирической психологии, все они характеризуются свойством сознания и к ним пространственные меры и определения не применимы.
Отвергнув по указанным соображениям теорию взаимодействия, эмпирическая психология выдвинула вторую — так называемую теорию психо-физического параллелизма. Теория психо-физического параллелизма утверждала, что материальные и духовные процессы в человеке представляют собой два рода совершенно независимых друг от друга явлений, протекающих в то же самое время параллельно один другому.
Это значит, что когда, например, при ходьбе в нашем организме совершаются определённые материальные (мышечные и нервные) процессы, то в это же время в нашем сознании происходит некоторая смена психических переживаний (мы воспринимаем свою ходьбу), но совершенно независимо от первых.
По этой теории оказывается, что нервно-мышечные процессы, с одной стороны, и двигательные ощущения — с другой, существуют одновременно, но только как параллельные, по существу ничем не связанные друг с другом явления: просто ряд материальных явлений и независимо от него существующий ряд психических явлений совпадают друг с другом во времени так, что определённым изменениям в одном ряду соответствуют строго определённые, но совершенно не зависимые ют первых изменения в другом ряду. Человеку лишь кажется, что материальные нервно-мышечные процессы в его теле воздействуют на психические процессы и вызывают определённые ощущения, по существу же эти два ряда явлений полностью независимы и только параллельны друг другу.
Естественно, возникает вопрос: чем же обусловлено то, что психические процессы в сознании человека и материальные процессы в его организме, будучи ничем не связаны, в то же время существуют строго параллельно друг другу? Поскольку философы-дуалисты стояли на позициях идеализма и признавали, что в основе мира лежит и управляет им духовное, божественное начало, они в полном согласии с таким идеалистическим мировоззрением утверждали, что параллельное существование в человеке материальных и духовных процессов предустановлено богом (так называемая «предустановленная гармония»).
Становится совершенно ясным, что теория психо-физического параллелизма ненаучна, а вместе с ней уничтожается и сколько-нибудь научная база эмпирической психологии в целом. Эмпирическая психология путём самонаблюдения и эксперимента смогла накопить известное количество знаний описательного характера о психических процессах, но: 1) она накопила эти знания вопреки своей идеалистической основе, вопреки дуалистическому пониманию природы человека, и 2) она не могла дать действительного научного объяснения этим накопленным ею фактам, поскольку объяснение психических процессов давалось эмпирической психологией совершенно ложное, основанное на идеалистическом понимании природы психики.
В современной буржуазной науке идеалистическая психология имеет много направлений, которые при всём своём внешнем различии сохраняют общую всем им идеалистическую сущность — утверждение обусловленности поведения человека заложенным в нём самом духовным началом. Широкое распространение в современной американской реакционной .психологии получил фрейдизм (названный так по имени основателя этого учения З. Фрейда).
Фрейдизм рассматривает поведение человека как обусловленное его «подсознанием», в первую очередь неосознанными инстинктивными половыми влечениями. Половое влечение, по Фрейду, является единственным «законом» психики человека, фаталистически предопределяющим всё его поведение, а также и все явления общественной жизни, начиная от религиозных обрядов первобытных обществ и кончая современными революциями. Это реакционное течение в современной буржуазной психологии целиком поставило себя на службу американскому империализму, стремясь отрицать роль сознания и его обусловленность общественным бытием человека.
Другим примером идеалистических направлений в современной буржуазной психологии может служить семантическая психология. Представители этого направления отводят большое место в психике человека языку, но понимают происхождение и сущность языка идеалистически. Язык, по учению семантиков, не средство общения людей, возникшее и развившееся в процессе их общественно-трудовой деятельности, не непосредственная действительность мышления, отражающего объективно существующие закономерности вещей, а просто прирождённая человеку способность, не стоящая ни в какой связи с объективным миром.
По их учению, слова и выраженные ими общие понятия — лишь условные звукосочетания, знаки, не отражающие чего-либо реального. Отсюда семантики приходят к отрицанию объективных закономерностей и причинных связей между явлениями. Все противоречия общественной жизни они объясняют как обусловленные «несовершенством языка и отсутствием семантической выучки». Причину социальных противоречий в буржуазном обществе они видят всего лишь в недостатках языка и вытекающем отсюда взаимном непонимании людей. Таким образом, семантики стремятся затуманить сознание трудящихся в капиталистических странах, увести их от борьбы за интересы рабочего класса.
Представители семантической психологии восстают против активности сознания, отрицают его роль в познании и переустройстве человеком окружающего мира, отрывают мышление от языка, считая последний совокупностью каких-то знаков, не относящихся к реальной связи вещей и не могущих служить делу познания человеком действительности. Язык понимается ими как нечто произвольно выдуманное людьми вне всякой связи с историческим развитием человеческого общества.
Это отрицание активной роли сознания в деятельности людей характерно также и для так называемого социометрического направления, одного из последних в развитии современной буржуазной психологии. Эта новая «наука» ставит своей задачей изучение взаимоотношений между людьми, понимая эти взаимоотношения, как какие-то «психические связи», познаваемые лишь с помощью «интуиции» и недоступные ни чувственному восприятию, ни логическому анализу. Хотя в их существование можно лишь верить, они образуют, по учению социометристов, действительную основу взаимоотношений людей в обществе.
Эти взаимоотношения строятся, таким образом, не на материальной жизни общества, а на каких-то «психических связях», представляющих собой «межиндивидуальную природу общества». Нетрудно видеть, что представители социометрической психологии стремятся всеми силами исказить подлинную природу общественных отношений и увести трудящиеся массы от активного участия в классовой борьбе.
Ряд современных американских буржуазных психологов идеалистически рассматривает природу психологических особенностей личности человека. Личность, по их учению, не обусловлена в своём развитии социальной средой и образом жизни человека, а представляет собой индивидуум, всё будущее развитие которого определяется его врождёнными биологическими особенностями.
По учению некоторых американских психологов, «психо-физическую» основу личности представляют своеобразные «нейрограммы», которыми характеризуется мозг данного человека от самого рождения. Однако они не рассматривают эти «нейрограммы» как всем известные физиологические нервные процессы, но ставят их над последними как какие-то особые, свойственные мозгу силы, определяющие собой потребности человека и организующие его интеллект и волю. Таким образом, интеллектуальные процессы человека и его волевые проявления объявляются зависящими не от условий жизни, а от каких-то прирождённых мистических свойств их нервной организации.
Этими врождёнными биологическими особенностями мозга они стремятся «обосновать» свои расистские взгляды, «доказать» изначальную врождённую неполноценность негров и превосходство над ними психики англо-саксов. В этой же связи следует рассматривать и большое распространение в американской психологии психотехнических исследований и измерений, с помощью которых якобы можно определить врождённые качества интеллекта и профессиональную пригодность человека к той или другой специальной деятельности, обусловленную его врождёнными биологическими особенностями.
Следует отметить также большое развитие в современной американской буржуазной психологии психологических исследований в области религии. Задачей этих исследований является «показать» якобы положительную роль религии в жизни общества и отдельных людей, представить религиозные верования как истинное «завоевание жизни», а стремления трудящихся к активному участию в общественной жизни, их борьбу за переустройство общества как «уход от жизни».
Современные идеалистические направления в психологии являются самыми реакционными и целиком ставят себя на службу империализму. Это полностью относится и к такому направлению в психологии, как бихевиоризм.
В конце XIX и начале XX в. в американской психологии возникло направление, которое получило название бихевиоризма, или науки о поведении (от английского слова «бихевиор» — поведение). Бихевиористы утверждали, что предмет психологии, если мы хотим создать действительную науку, нужно изучать исключительно объективными методами, как единственно научными, т. е. с помощью объективного наблюдения и объективного эксперимента. Но в таком случае предметом психологии не могут быть психические процессы, поскольку их нельзя наблюдать объективно, т. е. с помощью внешних органов чувств, или экспериментировать с ними так, как мы экспериментируем в химии или физике с материальными явлениями и процессами.
Бихевиористы утверждали, что предметом психологии должно быть поведение человека, под которым они понимали действия и поступки, доступные внешнему наблюдению. То, как человек ходит, сидит, как он говорит, какова мимика его лица, т. е. всё то, что доступно внешнему наблюдению с помощью органов чувств, и должна, по мнению бихевиористов, изучать современная психология.
Что же касается психических процессов, то они, как «недоступные объективному наблюдению», не могут быть, по мнению бихевиористов, предметом изучения подлинной науки, не могут служить целям научного объяснения объективно наблюдаемых фактов поведения человека и должны быть поэтому полностью изгнаны из психологической науки. При этом бихевиористы утверждали, что они стоят в построении психологической науки на позициях материализма.
Однако материализм, который лежит в основе бихевиоризма, не является в полном смысле научным материализмом. Это так называемый механистический материализм, неспособный раскрыть истинную сущность объективного мира и его законов.
Стоя на позициях механистического материализма, бихевиористы утверждали, что поведение человека, его поступки можно изучать и объяснять лишь на основе данных объективного наблюдения. Это объективное наблюдение показывает, учили бихевиористы, что поведение человека в своей основе определяется не внутренними психическими процессами, а механическими воздействиями внешней среды по принципу, который они обозначили термином «стимул — реакция»; внешняя среда путём того или иного раздражения воздействует на организм человека; эти раздражения (зрительные, слуховые, осязательные, температурные и т. д.) и есть стимулы, которые побуждают человека к ответным действиям или реакциям.
Бихевиоризм отрицает какое бы то ни было значение в поведении человека за внутренними, субъективными психическими переживаниями. Изучая поведение человека, бихевиористы не спрашивают о том, что тот думает, чувствует или чего желает. Они просто узнают, какие стимулы и как на него действуют, т. е. какие именно внешние раздражения воздействуют на человека и как именно реагирует человек на эти раздражения. Так как между внешними стимулами и реакциями существует закономерная связь, то, зная принципы этой связи, можно безошибочно добиваться от человека нужного поведения, совершенно не обращаясь к его внутренним психическим переживаниям.
Психические процессы, с точки зрения бихевиоризма, не имеют причинного значения в поведении человека. Они только «сопровождают» это поведение. Причинные же связи, закономерно определяющие собой поведение человека, лежат во взаимодействии внешних физических факторов с действиями человека. Человек сделал движение, повернулся в сторону. Он это сделал не потому, что «захотел» повернуться или испытал какое-нибудь «чувство» неловкости, которое заставило его повернуться. Ни хотение, ни чувство не могут заставить человека выполнить то или другое движение. Они не могут служить причиной действий, так как действия в своей основе материальны и могут быть вызваны только материальными причинами.