— Босс, это человек, с которым днем вы говорили целый час.
— Что ж ты сразу не сказала?
Джабл затопал по лестнице, пнул ногой дверь в кабинет и поспешил к телефону. На экране был виден какой-то чиновник, но как только вошел Харшоу, показался Дуглас.
— Долго же вы идете к телефону!
— Господин Секретарь, это мой собственный телефон. Хочу — вообще не подхожу.
— Похоже. Почему вы мне не сказали, что Кэкстон — алкоголик?
— Алкоголик?
— Отъявленный. Его нашли мертвецки пьяным в кутузке где-то в Сопоре.
— Рад слышать, что его нашли. Спасибо, сэр.
— Его взяли за бродяжничество. Судить его мы, так уж и быть, не станем. Отдадим вам.
— Я в долгу перед Вами, сэр.
— О, это не одолжение. Это урок. Я хочу, чтобы вы посмотрели на него, небритого и грязного, и понюхали, как от него воняет.
— Хорошо, сэр. Когда его ждать?
— Машина вышла из Ногалеса минут десять назад. Скоро будет в Мэче, а еще через какое-то время у вас. Дадите пилоту расписку о получении.
— Обязательно.
— А теперь, господин адвокат, я умываю руки. Настала ваша очередь действовать. Я вас жду.
— Когда?
— Завтра в десять.
— И то правда: чем скорее, тем лучше.
Джабл спустился во двор и позвал:
— Джилл! Иди сюда, детка!
Она прибежала в сопровождении репортера. Джабл жестом велел ему отойти, добавив:
— У нас частный разговор. Семейный.
— О, у вас уже семья?
— Подонок, я тебе сказал: отстань.
Репортер осклабился и ушел. Харшоу наклонился к уху Джилл и произнес:
— Он жив и здоров.
— Бен?
— Кто же еще? Скоро будет здесь.
— Ах, Джабл! — Джилл заплакала.