Мистер Дуглас нахмурился:
— Доктор, вы сами говорили, что беседа будет официальной. Следовательно, я должен оказать вам официальное гостеприимство.
— Видите ли, сэр, мой клиент по горло сыт официальным гостеприимством. Все как раз и началось с того, что он решил от него освободиться.
Лицо Дугласа напряглось:
— Сэр, вы хотите сказать…
— Я ничего не хочу сказать. Смит перенес много волнений и еще не привык к официальным церемониям. Он будет крепче спать дома. Как, впрочем, и я. Я немолодой человек, сэр, и привык к своей постели. А если переговоры сорвутся и моему клиенту придется искать себе другого защитника? Мы не можем злоупотреблять Вашим гостеприимством.
— Опять угрозы, — нахмурился Генеральный Секретарь. — Я считал, что вы мне доверяете, сэр. Не вы ли говорили, что готовы вести переговоры?
— Я доверяю Вам, сэр, — (с таким же успехом можно сказать, что я китайский император), — и мы действительно готовы вести переговоры. Но я понимаю слово «переговоры» в его изначальном смысле, который шире, чем просто примирение. Могу заверить вас, что ничего лишнего мы не потребуем. Но мы не можем начать переговоры немедленно. Нужно еще немного подождать.
— В чем дело?
— Нам нужно время, чтобы сформировать делегацию для переговоров; вы можете использовать это время в тех же целях.
— Хорошо, только пусть ваша делегация будет не слишком многочисленной. С нашей стороны также не будет много участников. Чем меньше народу, тем лучше.
— Безусловно. Наша группа будет состоять из меня, Смита, Свидетеля…
— Неужели…
— Беспристрастный Свидетель не помешает. И еще двоих, из которых один по неизвестной причине отсутствует. Клиент считает необходимым присутствие на переговорах Бена Кэкстона, которого я не могу найти.
Сколько пришлось пережить, чтобы получить возможность сказать эти слова! Джабл ждал. Дуглас молчал. Наконец он спросил:
— Вы имеете в виду этого бульварного сплетника Бена Кэкстона?
— Кэкстон, о котором я говорю, ведет колонку в одном из агентств печати.
— Об этом не может быть и речи!
— Значит, переговоры не состоятся, — покачал головой Харшоу. — Мне не позволено обходится без него или кем-либо его заменять. Простите, что побеспокоил Вас и отнял столько времени.
Он протянул руку, делая вид, что хочет выключить аппарат.
— Погодите!
— Да, сэр?
— Я не закончил разговор.
— О, покорнейше прошу прощения, господин Генеральный Секретарь!
— Ничего страшного, доктор. Вы читаете то, что пишет Кэкстон в своем разделе?
— Нет.
— Вот именно. Мне бы тоже не хотелось это читать. Я не могу позволить, чтобы на переговорах присутствовал журналист, да еще такого толка! Это крайне непорядочный человек. Он получает деньги за то, что копается в чужом грязном белье.
— Господин Секретарь, наша сторона не возражает против присутствия прессы, и даже наоборот — настаивает на этом.
— Это смешно!
— Возможно. Но я обслуживаю клиента согласно его требованиям и моим собственным критериям качества. Если результат наших переговоров окажется губительным для Человека с Марса и его планеты, я обязан оповестить об этом каждого жителя нашей планеты. Точно так же я обязан сообщить согражданам и о своем успехе. Я не хочу вести переговоры с погонами.