— Джилл, не бросай в лицо. Майк, выйди в коридор.
— Джабл, брат мой, пожалуйста, не надо!
— Что случилось? Я хочу провести еще один опыт, но в этот раз буду смотреть, куда она летит.
— Джабл!
— Да, Джилл?
— Я поняла, что тревожит Майка.
— Ну?
— В наших экспериментах я должна вам угрожать. А ведь мы Майку — братья по воде. Он не может понять, как между нами возможно такое. Это, наверное, совсем немарсианское поведение.
Харшоу нахмурился.
— И нас будут разбирать на заседании «Комитета по Немарсианским Деяниям»?
— Джабл, я не шучу!
— Я тоже. Ладно, Джилл, я сам ее брошу, — Харшоу дал пепельницу Майку. — Видишь, какая она тяжелая, сынок, какие острые у нее углы?
Смит внимательно осмотрел пепельницу.
— Я ее подброшу к потолку, — продолжал Харшоу, — и, падая, она ударит меня по голове.
Майк испуганно поднял глаза.
— Брат, ты умрешь?
— Нет, просто мне будет очень больно. Оп-ля! — Харшоу бросил пепельницу вверх.
В верхней точке траектории пепельница остановилась.
Харшоу смотрел на нее, и ему казалось, что перед ним — застывший кинокадр. Он прохрипел:
— Энн, что ты видишь?
Энн ответила бесцветным голосом:
— Пепельница остановилась в пяти дюймах от потолка. Я не вижу ничего, что бы ее удерживало, — и уже нормальным голосом добавила: — Джабл, я думаю, что вижу это… Если фильм покажет что-то другое, я порву диплом.
— Джилл?
— Пепельница висит в воздухе.
Джабл отошел к столу и, не сводя с пепельницы глаз, сел.
— Майк, — спросил он, — почему она не исчезла?
— Ты не просил убрать ее, — сказал Майк извиняющимся тоном, — ты велел ее остановить. Когда я убрал бутылку, ты захотел вернуть ее обратно. Я делаю что-то не так?
— Нет. Я забыл, что ты все понимаешь буквально.
Харшоу вспомнил проклятия и клятвы, модные во времена его молодости, и подумал, что Майку их говорить нельзя. Пошлешь его к чертям — он и пойдет.
— Я рад, — ответил Смит сдержанно. — Простите, что бутылка пропала. И еще простите, что пропала пища. Но иначе было нельзя. Мне так казалось.