— Остынь! Что ты собираешься предпринять?
— А? — я помешкал. — Собираюсь обратиться к психоаналитику, пусть выкопает это из меня.
Он вздохнул.
— Я так и думал. Слушай, Дэн, предположим, ты заплатишь этому слесарю-мозговеду, и он объявит, что все в порядке, что память твоя — в прекрасном состоянии, и все реле у тебя в голове замкнуты. Что тогда?
— Но это невозможно.
— То же самое говорили Колумбу. Тебе даже не пришло в голову наиболее вероятное объяснение.
Не дожидаясь ответа, он позвал официанта и попросил принести телефонную книгу.
— В чем дело? — спросил я. — Собираешься вызвать мне карету скорой помощи?
— Нет пока.
Он полистал толстенную книгу, потом сказал:
— Смотри сюда, Дэн.
Я посмотрел. На развороте столбцами выстроились Девисы. А на том месте, куда он указал, расположилась дюжина Д. Б. Девисов — от Дабни до Дункана.
Там было три Даниэля Б. Девиса. Одним из них был я.
— Это из неполных семи миллионов человек, — заметил он. — А что ты скажешь насчет двухсот пятидесяти миллионов?
— Это ничего не доказывает, — попытался возразить я.
— Не доказывает, — согласился он. — Должно быть чудовищно редкое совпадение, чтобы два инженера, одинаково талантливые, работали в одной отрасли в одно время, и чтобы у них были одинаковые инициалы и фамилии. Можно даже высчитать эту вероятность. Но все, и в первую очередь те, которым помнить это положено по должности, вроде тебя, забывают, что любое маловероятное событие рано или поздно случается. Этот вывод нравится мне гораздо больше, чем версия, будто мой собутыльник спятил и почем зря молотит кулачищами куда попало. Хорошего собутыльника не сразу найдешь.
— И что, по-твоему, я должен делать?
— Во-первых, не тратить время и деньги на психиатра, пока не отработаешь «во-вторых». А «во-вторых» состоит в том, чтобы узнать полное имя этого Д. Б. Девиса. Это нетрудно. Скорее всего, ты обнаружишь Декстера. Или даже Дороти. Или это окажется Дэниэл, но не падай при этом в обморок, ибо среднее имя может быть, к примеру, «Берзвоски». Для удобства, чтобы не спутали с тобой. А, в-третьих, и, по сути дела, во-первых, ты должен наплевать на все это и заказать еще пива.
Что я и сделал. Потом мы говорили, что называется обо всем, а особенно — о женщинах. У Чака была теория, будто бы женщины сродни механизмам — и те, и другие одинаково не владеют логикой. Свои тезисы он подтвердил графиками, рисуя их прямо на столе. Я слушал его, слушал, а потом вдруг выдал:
— Если бы это было настоящее путешествие во времени, я бы знал, что делать.
— Что? О чем ты?
— Да все о том же. Слушай, Чак, я прибыл сюда — я хочу сказать в «сейчас» — довольно допотопным способом. Вся штука в том, что назад пути нет. Все мои беды случились тридцать лет назад. Чтобы докопаться до истины, мне следовало бы вернуться туда… если бы способ путешествовать во времени существовал на самом деле.
Он посмотрел на меня.
— Он существует.
— Что?
Чак мгновенно протрезвел.
— Я не должен был говорить этого.
— Может быть, — кивнул я, — но ты уже сказал. А теперь — выкладывай все как есть, пока я не опорожнил кружку тебе на голову.
— Забудь это, Дэн. Я сболтнул лишнего.
— Говори!