— Он же наркотизирован. Я вкатила ему лошадиную долю «зомби» и теперь он сделает все, что нам будет угодно. Пусть он делает, что намеревался, пусть себе ложится в анабиоз. А он так и сделает, если ему приказать это. Ты знаешь что-нибудь о гипнозе?
— Не так уж и много.
— А в чем ты вообще разбираешься, кроме законов, толстячок? Любознательности у тебя ни на грош. Есть такая штука — постгипнотическое внушение. Оно может быть противно всей его натуре, но сопротивляться ему он не сможет, если не попадет в руки психиатра. Хороший специалист, конечно, поймет, в чем тут дело. Тогда внушение будет снято, Дэн окажется независимым от моих команд и натворит кучу неприятностей для нас.
— Черт побери, ты же говорила, что препарат абсолютно надежен.
— Боже мой, Майлз, рискни хоть раз в жизни. Мы можем выиграть. Дай мне подумать. — Она помолчала. — Проще и безопаснее было бы отпустить его на все четыре стороны. С этой дрянью в крови он сделает все, что мы скажем. Если он сломает себе шею — тут мы ни при чем, и риска никакого. Мы можем протрезвить его, и пусть себе ложится в анабиоз, — она повернулась ко мне. — Дэн, когда ты собираешься ложиться в анабиоз?
— Я не собираюсь.
— Как? А это что такое? — она показала на бумаги.
— Документы для анабиоза. Договор с Компанией Взаимного Страхования.
— Он бредит, — предположил Майлз.
— М-м… не совсем. Я забыла, что наркотизированные не могут размышлять. Они слышат, говорят, могут отвечать на заданные вопросы… важно лишь правильно ставить эти вопросы. А размышлять они не могут.
Она подошла ко мне и заглянула прямо в глаза.
— Дэн, я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом договоре. Начни с самого начала и расскажи все по порядку. Ты же только сегодня подписал эти документы, а теперь говоришь, что не собираешься ложиться в анабиоз. Расскажи все мне, я хочу знать, почему ты решился на это и почему передумал.
Я рассказал ей все, ответил на все вопросы. Это заняло много времени, но зато я рассказал все по порядку и в деталях, что от меня и требовалось.
— Итак, ты сел в машину и раздумал ложиться в анабиоз? Вместо этого ты решил наделать нам неприятностей.
— Да.
Я собирался рассказать, как я сел в машину, что я сказал Питу, и что он мне ответил, как я остановился у аптеки и распорядился своими акциями, как подъехал к дому Майлза, и как Пит не захотел сидеть в машине… но она прервала меня.
— Ты снова изменил свое решение и снова собираешься лечь в анабиоз. Ни за какие блага мира ты теперь не откажешься от анабиоза. Понял? Что ты теперь собираешься делать?
— Я собираюсь лечь в анабиоз. И хочу этого.
Тут я прервался. Дело в том, что уже больше часа я стоял, как флагшток, не двигая ни одним мускулом — ведь никто не приказывал мне шевелиться. Я начал медленно, но верно валиться на Беллу.
— Сядь! — язвительно сказала она, отскакивая в сторону. Я сел.
Белла повернулась к Майлзу.
— Вот видишь. Я еще поработаю над ним, пока не буду уверена до конца, что он полностью созрел.
— Он сказал, что тамошний доктор будет ждать его ровно в полдень, — сказал Майлз, взглянув на часы.
— Времени у нас вполне достаточно. А для верности мы сами отвезем его туда, как раз… О, черт!
— В чем дело?
— Времени у нас слишком мало. Я вкатила ему лошадиную дозу, хотела обезопасить его совсем. К полудню он будет в норме для кого угодно, но не для врача.
— Может быть, осмотр будет поверхностным. Ведь уже имеется протокол его обследования.
— Ты уже слышал, что док велел ему не пить. Он обязательно проверит рефлексы, осмотрит зрачки — словом, сделает все, что нас никоим образом не устраивает. Мы не сможем помешать ему; Майлз, этот номер у нас не пройдет.
— А, может быть, отвезти его туда на следующий день? Сошлемся на какую-нибудь непредвиденную задержку?..
— Замолчи, дай мне подумать.