— Джабл, — встревожилась Энн, — у вас живот болит?
— Он у меня всегда болит.
— Это тоже в архив?
— Нет, в «Нью-Йоркер».
— Там не примут.
— Примут, еще как! Они любят чернуху.
— Здесь не выдержан размер.
— Иначе нельзя. Нужно дать редактору возможность что-то поправить, он обидится, если не дать. А исправив пару ошибочек, он сроднится с произведением и примет. Я научился жульничать, когда тебя еще на свете не было, а ты лезешь меня воспитывать. Я же не учу тебя нянчить Аби! Кстати, ее пора кормить. Ты освобождаешься от обязанностей Ближней. Ближняя! Доркас!
— Аби подождет. Доркас нездорова. Утренняя слабость.
— Чепуха. Я определяю беременность за две недели до начала — у Доркас ничего нет.
— Но ей хочется! Ей завидно, что она отстает. Пусть потешится надеждой.
— Бог с ней, не буду ее трогать. А почему бы тебе не принести малышку сюда?
— Потому что вы говорите гадости…
— И развращаю младенцев!
— Нет, конечно. Она еще маленькая и ничего не поняла бы, но вы станете с ней играть, и я потеряю всякую надежду добиться от вас платежной ведомости.
— А как скрасить однообразное существование?
— Джабл, мне приятно слышать, что вам нравится моя дочка. Она и мне нравится, но в последнее время вы забросили дела и либо играете с ней, либо хандрите. Если вы регулярно не пишете рассказов, у вас начинается духовный запор. Дошло до того, что мы с Доркас и Ларри сидим и ждем, когда вы позовете. Вы кричите «Ближняя», мы с облегчением вздыхаем, но тревога всякий раз оказывается ложной.
— Пока что у нас есть деньги, чтобы платить по счетам — и волноваться не о чем.
— Так о чем же вы волнуетесь?
Джабл задумался. Сказать ей? Он уже не сомневался в том, кто отец Абигайль: это явствовало из ее имени. Энн колебалась между Абигайль и Зиновией и в конце концов наградила девочку обоими именами. Энн не объяснила, что означают имена — наверное, думала, что никто не догадается.
— Вы никого не обманете, Джабл. Мы все уверены, что Майк в силах за себя постоять, а вы сходите с ума.
— Я схожу с ума?!
— Ларри поставил у себя в комнате стереовизор, и мы регулярно смотрим новости. Не потому, что беспокоимся, а потому, что беспокоитесь вы. И если будут передавать что-нибудь о Майке, мы узнаем это раньше, чем вы прочитаете в газетах. Так что бросьте их читать.
— Откуда ты знаешь, что я что-то читаю? Я старался прятаться.
— Мы иногда выносим мусор, а читать, слава Богу, умеем.
— Ах да! Проклятый мусоропровод не работает, с тех пор как ушел Дюк. И все остальное тоже испортилось к чертям.
— Надо сказать Майку. Он пришлет Дюка.
— Я этого не могу сделать. — Харшоу задевало, что она говорит правду.
В душе у него зародилось подозрение:
— Энн, почему ты до сих пор здесь живешь? Уж не Майк ли тебе велел?