Однако отворять ему почему-то никто не спешил. Сергей потоптался на месте, глянул даже в другой конец вагона: может, с той стороны открыли? Нет, и там глухо... Впрочем, через закрытую дверь из тамбура доносилась какая-то возня: там явно кто-то был. Но почему тогда не открывают? Потеряв терпение, Сергей затарабанил кулаком в обшарпанную металлическую поверхность.
Сейчас же щелкнул замок, и в открывшемся проеме возникла фигура в форменной блузе и синей юбке.
— В чем дело, почему в дверь колотим? — полноватая, но довольно симпатичная проводница подняла откидную площадку; в темных ее глазах, как показалось Сергею, поблескивала улыбка. — Отъезжающий?
На какое-то мгновение Сергей растерялся.
— Нет... Я встречаю...
— Вагоном ошиблись, — радостно сообщила проводница, блеснув золотым зубом. — У меня никто не сходит.
Сергей опешил.
— То есть... как? — слова с трудом протискивались наружу. — Третий вагон...
— Третий, третий, — кивнула проводница. — Последний пассажир на Усть-Тальменской сошел, следующие будут выходить только в Барнауле.
— Как же так? — глуповато вопросил Сергей.
Женщина посмотрела на него с каким-то задорным сочувствием.
— Ничем не могу помочь, — пожала она плечами, вновь выставив на обозрение золотую коронку.
В ее голосе Сергею слышалась то ли насмешка, то ли некая нездоровая оживленность. Вообще, несмотря на поздний час, проводница выглядела подозрительно бодрой и веселой.
Донесся гудок: двухминутная стоянка кончилась. Вагон плавно тронулся с места.
— Счастливо оставаться! — помахала Сергею проводница.
Он отвернулся.
Вот тебе раз! Где же Леха? Неужели не приехал? Или в телеграмме ошибка?
Сергей заозирался по сторонам. Перрон по-прежнему пустовал, только в дальнем его конце толпилось несколько темных фигурок — судя по всему, там все-таки кто-то кого-то встретил... Без особой надежды Сергей направился туда — мало ли, а вдруг и Леха тоже там?
Уже унесся за спину грохот поезда, постепенно растворяясь позади в темноте ночи. Сергей брел, понурив голову. Он уже понял, что Лехой в дальней группе людей, скорее всего, и не пахнет: там, похоже, все свои — не видать, чтобы кто-то держался особняком.
И тут сзади раздалось:
— Серый, куда лыжи навострил?
Сергей обернулся — и оторопел.
Леха! С сумкой через плечо, в черной джинсовой куртке. Стоит себе, как ни в чем не бывало, ухмыляется:
— Видел бы ты сейчас свою рожу!
Сергей икнул.
— Леха?!
— Он самый. Ну, здорово, что ли?
Словно какая-то сила сорвала Сергея с места: подскочил к другу, сграбастал его в охапку, приподнял над перроном.
— Леха!!! Здорово, Леший! Здорово, чертяка! Здорово, мой краснокожий брат!..
— Спасибо, хоть краснокожий, а не краснорожий, — со смехом ответил Леха, когда вновь очутился на земле. — Ну ты амбал, Чингачгук! Ты что, еще больше вымахал? Чуть не на голову выше меня!