— Вот дободался! — прихмыкнул Леха. — При чем тут жена и дети? Ты за честь моей семьи не беспокойся. Мне просто приятно с Юлико общаться, вот и всё. Она ведь очень необычная дивчина, согласись?
— Да уж! — скривился в усмешке Сергей. — «Спортсменка, комсомолка и просто красавица!»
— Я бы сказал так: умная, скромная и очень симпатичная. Да и фигурка что надо!
Сергей выразительно промолчал. Слишком уж разные представления были у него с Лехой по части женской красоты.
— И вообще, зря она с БАМа уехала, — продолжал Леха мечтательно. — Может, жили бы сейчас с ней в законном браке, в мире и согласии...
— Ты губу-то закатай, — посоветовал Сергей. — Насколько я ее знаю, она пока замуж выходить не собирается.
— А вот это правильно, — одобрил Леха. — Терпеть не могу баб, которые только и мечтают о замужестве. Слишком это примитивно.
— Ишь ты, как заговорил! — Сергей даже головой тряхнул. — Рассуждаешь, как заправский холостяк!
— Вот потаскаешь супружеские узы с мое, тогда я на тебя посмотрю...
...Со своей будущей женой Леха познакомился на двадцатом году жизни, когда приезжал в отпуск из армии. А потом целый год переписывались, Татьяна ездила к нему в часть, они весь день бродили по берегу Японского моря, слушали крики чаек, говорили друг другу разные красивые слова... Когда демобилизовавшийся моряк-пограничник Алексей Руденко прибыл домой, отношения влюбленных стали стремительно развиваться — настолько стремительно, что через три месяца сыграли свадьбу, а еще через полгода семьянин-новобранец стал отцом крепенького синеглазого карапуза, без лишних затей названного Ванькой. Но этим дело не ограничилось: через пару лет молодая семья увеличилась еще на четверть. Этой «четвертью» стала горластая светловолосая девчушка, которую назвали Лерочкой.
Обо всем этом Сергей давно знал из их с Лехой переписки. Правда, он был уверен, что товарищ вполне счастлив и доволен своей жизнью в браке. А оказалось — не всё так просто...
— Я ведь почему сразу после службы женился? — продолжал Леха. — Думал, любовь-морковь, все дела. А оказалось — спермотоксикоз. Это я уже потом понял, когда семейной жизнью годика два пожил. А это, я тебе скажу, не сахар...
— Жалеешь, стало быть?
— Да не то слово! Сам не пойму: какого хрена в холостяках не сиделось? Был бы сейчас свободен, словно птица в небесах...
— И тогда бы точно за Юлькой приударил! — заключил Сергей.
— А что? Очень даже запросто.
— Вряд ли она была бы в восторге.
— Это почему?
— По кочану. Ты для нее друг детства, так лучше уж и оставайся им. А станешь претендовать на что-то большее — только испортишь отношения.
— Да с каких буев? — запротестовал Леха. — Ты что, ясновидец, что ли?
— Ясновидец не ясновидец, а Юльку я побольше твоего знаю. Она просто так шуры-муры крутить не станет, воспитание не то. Так что мой тебе совет: умертви в себе прелюбодея.
— А если у меня серьезные намерения!
Сергей изобразил сочувственную усмешку.
— Может, в какой-нибудь параллельной реальности они и серьезные. А в нашей — увы! — ты женат, и Юлька прекрасно об этом знает.
Леху так и передернуло.
— Ну что мне теперь, повеситься, что ли?
Сергей пристально вгляделся ему в лицо.
— Леший, ты что, действительно к Юльке что-то серьезное испытываешь?
Леха отвел взгляд.
— Не знаю, — помедлив, ответил он. — Может, это всё блажь поросячья... Я как к вам приехал, так словно одурел, как будто травки курнул. Вроде как пионерская зорька в жопе заиграла.