Гаврила понимающе кивнул. Волшебства за забором уже не было. Там могли убить, там хозяин старел, там вообще была жизнь… Там он мог лишиться всего чем владел. Масленников помимо воли обежал взглядом убогую обстановку: стол, лавки, печь… Печь?
— Погоди… А дрова как же?
Хозяин тяжело вздохнул.
— Это хуже всего. Дрова запасать — по лесу ходить. Дерево рубишь и думаешь что каждая минута у тебя из жизни вычитается…. Страшно.
— А ты бы к топору веревку привязал и кидал бы прямо отсюдова, — зло пошутил хазарин. Хозяин даже не стал отвечать.
— А зимой как же?
— Терплю…
Избор с Гаврилой переглянулись.
— Что, всю зиму? — не поверив переспросил Исин. Хозяин вспомнив что-то передернул плечами.
— Раз в неделю еду готовлю — греюсь.
Избор смотрел на него не зная что делать — завидовать или жалеть этого человека. Бессмертие для этого человека было таким огромным даром, что для того чтобы не потерять его он готов был терпеть любые лишения, превращая данную Богами жизнь в бесконечную пытку. Конечно это был путь, но одновременно он понял, что это — не его путь….
Что-то внутри него заставило воеводу встать. По его лицу хозяин понял, что он встал, чтобы уйти.
— Оставайтесь! — попросил он.
— Нет, — сказал Гаврила вставая следом за Избором. — Не надейся…
Он тоже поднялся. И место это и воздух и сам хозяин вдруг показались ему противными. Мимолетно возникло желание сплюнуть на пол, но он сдержался.
— Оставайтесь! Дрова по очереди рубить будем…
Гаврила, представив что это будет за существование, как только что хозяин, передернул плечами.
— Я сюда и умирать не приползу!
Хозяин сидел, уронив руки на колени. В его глазах плескалась странная смесь горечи и облегчения.
— Да и зачем? — продолжил Гаврила. — Мы друг другу бесполезны… У меня памяти нет и у тебя памяти нет. Но я-то свою найду, а у тебя ее как не было, так и не будет!
По лицу хозяина видно было, что он хочет их о чем-то попросить, но боится. Гаврила догадался о чем. В дверях, пропустив вперед себя Избора и Исина он остановился.
— А насчет всего остального не беспокойся. Никому мы про тебя не скажем. Мало ли слабых душ на свете, что захотят живьем помереть? Соблазн большой — живьем в могилу залезть… Не всякий поймет.
За порогом ему стало легче — словно камень с плеч сбросил. Тут была жизнь, был мир созданные не жадностью и глупостью, а волей Богов.
— Живешь без пользы, — вырвалось у Масленникова. — Как трава при дороге…
Хозяин, так и не встав отозвался.
— Как это без пользы? Кормлю вот разных…
— Скольких накормил-то? Небось со счету сбился…
Хозяин промолчал.
— Когда у тебя тут последние гости — то были?
Тот поскреб голову, прикидывая.