Баниш посмотрел в пол, под ноги, помялся.
— Ну, не то чтобы…. Не только на пиво…
Владимир понял, что богатырь что-то скрывает, и ободряюще улыбнулся.
— Зато вот, ёпа-ёпа, мечом разжился.
Баниш достал из ножен черный клинок, усыпанный голубоватыми холодными блестками, словно покрытый изморосью и всем показалось, что в горнице пахнуло холодным ветром.
— Не простой клинок, похоже…
Он протянул руку, но так и не дотронулся до лезвия. В глазах князя загорелось любопытство.
— Подарили? Ну-ка, ну-ка…. Расскажи.
Он взял кубок, налил меду, готовясь выслушать рассказ любой длинны.
— А потом и того хуже… — увернулся от ответа богатырь. Он уважал князя, но до пира, что должен начаться вечером, ничего рассказывать не хотел, понимая, что тут соврать не дадут, а раз так, то и на пиру приврать не придется. — Там потом, ёпа-ёпа, такое началось…
Мухе наконец надоело кружиться вокруг Добрыни и она уселась на его согнутый палец. Не мгновения не медля, богатырь щелчком отправил ее за окно.
— Чудовища? Драконы? — спросил он довольный маленькой победой над наглой тварью. Княжий дядя посмотрел на Претича и поднял брови. Тот кивнул, мол, все видел, одобряю, мухи иного и не заслуживают.
— Хуже, — повернулся к нему Баниш. — Поляницы, ёпа-ёпа.
— Опять Тулица балует?
Претичь увидел вдруг, как брови Добрыни сошлись над переносицей. Как ни нахально вела себя Тулица, а муха вела себя еще нахальнее. Она вернулась и теперь вознамерилась, было, отхлебнуть из кувшина, что стоял перед Претичем, но тот не дожидаясь этого, ловко, как только что Добрыня, щелкнул пальцем и муху унесло. В окно он, правда, не попал, зато в княжеском кубке плеснуло, словно там рыба ударила хвостом.
— Их-то тоже побили? — поспешно спросил Претичь.
Владимир вытер со щеки капли и, рассмотрев, что послали ему Боги, поставил кубок на стол.
— Да нет. Договорились по хорошему.
— С поляницами договорились? Вот чудеса! — недоверчиво сказал Претичь, искоса поглядывая на Владимира, не гневается тот. — Когда такое было, чтоб с Тулицей договориться было можно?
Богатырь развел руками.
— Я что? Я в стороне стоял, — сказал он. — Вон они договаривались, пусть и рассказывают, ёпа-ёпа.
Он уселся, довольный, что так ничего толком и не рассказал.
Подпирая головами низкий потолок, Микулка с Ратибором поднялись, но Белоян едва заметно покачал головой и Добрыня, опережая их, сказал.
— Не торопись князь. Дай им хоть горло промочить с дороги, да отдохнуть. Вели медку нацедить, да баньку, да девок им, да…
Князь усмехнулся.
— Девок — это чтобы песен попели?
Добрыня почесал лоб и неуверенно посмотрел на племянника.
— Ну конечно. Да. Про песни это ты здорово придумал.
Княжеские зубы влажно блеснули, и показалось, что тучи за окном раздвинулись, а в горнице блеснуло солнце.
— Что ж я своих медов не знаю, или богатырей позабыл? Им сейчас по чаше дай и там где четверо врагов было, сразу семеро станет.