До Киева оставалось всего ничего, и нетерпение гнало его вперед. В предвкушении обещанных Гаврилой радостей он оглядывался, и его улыбка освещала дорогу не хуже солнца. Гаврила, напротив, выглядел мрачным.
Глядя как сотник вертится в седле, Масленников нарушил молчание и выругался.
— Что злой такой? — спросил Избор.
— От злости, — невнятно ответил Гаврила.
— Случилось что? — насторожился Избор.
Гаврила так и не стряхнувший с себя мрачности и подавленности ничего не ответил. Избор не стал донимать вопросами, только скакал рядом. Их кони проскакал почти поприще, когда богатырь все-таки выдавил из себя.
— Не знаю… Что-то…
Он молчал, но Избор не спешил, и, в конце концов, Гаврила проворчал.
— Видно у меня одного душа о деле болит…
— Да ладно тебе… — остановил его Избор. — Толком скажи. Случилось чего?
— Толком?
Гаврила задумался, облекая в слова свои мрачные размышления.
— Чудно, — наконец сказал он. — Раньше как не оглянешься, обязательно кто-то за спиной торчит, в затылок дышит. То на ковре, то на орле…
Он замолчал.
— А сейчас? — спросил Избор.
— А сейчас благодать. — Гаврила поднялся в стременах, оглядел небо позади и впереди себя. — Хоть через степь езжай.
— Чему же удивляться? — ответил подоспевший к разговору хазарин. — Вон куда ушли. Почитай неделю бегаем.
Гаврила зло посмотрел на Избора.
— Если б мы в Царьград должны были бы талисман донести, а оказались тут, то нас бы может и не нашли… А так… Должно быть наоборот. Чем ближе к Киеву, тем больше засад должно быть. Мышеловку то ведь перед норой ставят.
Ему никто не ответил. Деревья медленно плыли мимо них, огражденные кустами.
Слова Гаврилы что-то изменили в каждом из них. Исин, шевеля губами, смотрел в небо и на лице его постепенно появлялось выражение озабоченности. Воевода напротив смотрел в землю. Для него слова Гаврилы оказались ключом, что отпирал доселе закрытую дверь. Он по-новому посмотрел на все то, что произошло за эти несколько дней.
— Ты думаешь… — начал было Избор. Но Гаврила перебил его, словно боялся, что тот напрямую скажет то, о чем он только думал.
— Я всегда думаю. А вот теперь особенно. И все главное больше о неприятностях. Почему это они нас в покое оставили?
Избор тоже думал над этим, но для себя он нашел ответ.
— Потеряли, — уверенно сказал он. — Сколько уж бегаем, следы путаем. Да и талисман, наверное, помогает.
Гаврила только хмыкнул. И слепой бы увидел, что уж он-то так не думает.
— А ты что думаешь? Почему так?
— Вот это и есть самое интересное, — сказал Гаврила. — Похоже, что они либо испугались нас, либо потеряли к нам всякий интерес.
— Это было бы здорово! — Сказал Исин.
— Что?